More than a dance.

      Чимин сидит в парке на той самой скамейке, откуда все и началось. Сейчас он понимает причину, по которой так заходилось его сердце, а про себя называет «любовь с первого танца» и улыбается самым краешком губ. Это теплая, но одновременно грустная улыбка. Ведь угораздило влюбиться не в хрупкую милую девушку, как ожидалось, а во взрослого высокого мужчину. С чувствами уже ничего нельзя поделать, они вдруг окатили ледяной водой, заразив страшным вирусом, который играет с его давлением и набивает голову галлюцинациями. В общем, как-то так Чимин представляет это событие.       Он долго, аж до середины лета, и много рассуждал, хватило бы мыслей на несколько десятков эссе, но особо ни к чему хорошему не пришел. Потому что первый раз столкнулся с таким, а обсудить тоже не с кем.       Парень очень сомневается, что повышенное внимание, забота, постоянные тисканья и широкая улыбка — действительно что-то значат. Потому что Джей-хоуп почти всегда и со всеми такой, а Чимин просто влюбленный мальчишка, который пользуется этим, пусть и не нарочно, но он бы солгал, если бы сказал, что ему неприятно. Да, при этом неловко и стыдно ужасно, к тому же каждый раз приходится возвращать себя на землю и вспоминать, что они просто друзья.       Даже если имеется малейший шанс, что это взаимно, то сам Чимин явно не пара такому потрясающему во всем Хосоку. Привет, низкая самооценка. Но тут еще, пожалуй, самым главным минусом Чимина в этой ситуации будет то, что он сам тоже парень.       Но не просто парень, а еще идиот, если за все время пришел к полному пониманию только одной вещи — он не сможет играть в дружбу. Пусть перспектива подобных отношений пугает неизвестностью и непонятностью, но отрицать свои желания Чимин находит бесполезным. Постоянно притворяться, что такое количество скиншипа нормально и ни разу не вызывает дискомфорт… Нет, спасибо, он на такое не подписывался.       Мобильный телефон вдруг раздражается трелью, и брюнет немного вздрагивает от испуга — слишком ушел в свои мысли, столько рефлексии явно до добра не доведет. Технику Пак достает из кармана потертых джинс, отвечая на звонок.       — Вот ты бы хоть уточнил, — сходу голосит в трубку мужской голос, едва ли не оглушая, — где эта твоя скамейка недалеко от кафе. Ваа, я, кажется, потерялся, хотя бывал в этом парке! Блин, он такой большущий… — информируют на том конце Пака, из которого вырывается тихий смешок. — Признайся, Мини, ты решил так подшутить просто и устроил мне внеплановую пробежку? Я же извинился уже, раскаялся прямо на коленях при всех и больше не называю тебя плюшевой игрушкой и не шучу над ростом. Ты мстительный, оказывается… — обиженно изрекает Хосок.       Чимин молчит, улыбается. Этот хен, как обычно, сто слов в минуту выскажет, прежде чем разобраться с делом. Парень вслушивается в приятный и завораживающий голос: резонирующий, живой, со множеством оттенков. Хотя Чимин не замечал в нем никогда ни раздраженности, ни злости, разве что, могло быть малость наиграно, потому что Хосок любит сводить все к шутке.       — Хен, ты должен был идти прямо, пока не уткнулся бы в парк, а потом направо. Тут действительно недалеко, чуть ли не первая скамейка на дорожке! — Чимин пытается скоординировать, пока Хосок на той линии пыхтит, не столько от усталости, сколько от своей незадачливости.       — Окей-окей, виноват. Налево свернул, — сетует друг. — И врешь, что недалеко! Твои-то щеки я бы увидел за километр или ты пытаешься спрятать их за деревьями, Чимини? Ладно, в общем, жди. Я сейчас подгоню.       Чимин ничего не отвечает, просто отключается и смотрит тяжелым взглядом на мрачно-серое небо, которое вот-вот разразится ливнем. И ведь погода так испортилась всего за час — стоило ему прийти сюда. Либо подстраивается под настроение, либо недовольна решением, которое и так далось нелегко.       Он решил признаться, и будь, что будет. Чимин, как оказалось, не слишком терпеливый, что касается таких вопросов. Так будет лучше всего, так будет честно по отношению к Хосоку. И парень знает, что это чревато потерей всех друзей, которых он только-только приобрел. Либо он хватается за соломинку и попытает счастье, либо расторгнет все связи, не желая попадать в так называемую френдзону, а потом постарается вычеркнуть этот период из жизни. Других вариантов не видит. Это грустно, но всяко лучше, чем мучиться рядом. Или ошибается, и все наоборот?       Парень, конечно, в курсе бытующего мнения, мол, когда любишь — хочешь быть рядом всеми возможными способами. Он согласен, но не уверен, что выдержит, потому что это первый для него опыт. Чимин, все же, слишком запутан, устал и хочет избавиться от такой ноши. В конце концов, Хосок старше, пусть вот и разбирается. Или хотя бы даст понять, куда двигаться дальше, ибо Пак чувствует себя маленьким несчастным ребенком, который заблудился.       Радует, что есть знание того, что ему хотя бы морду не набьют. Это можно было понять по реакции на все шуточки Юнги про себя и Хоупа, что-то из разряда: «Вы точно там танцами занимаетесь? У мелкого синяки жуть какие странные». Хосок на это не выказывал никакого негатива в принципе, а только ярко смеялся и отшучивался в ответ. Но и это, по мнению Чимина, вряд ли что-то значит, кроме того, что старший, если не положительно, то хотя бы нейтрально относится к такому.       Чон находится довольно далеко, но уже начинает махать палками-руками, завидев поникшую фигуру на скамье. Он идет быстрой и пружинистой походкой, а улыбка широкая, с лица не слезает. Личное солнце, думает Чимин, и никакие дурацкие тучи это не испортят. После чего кидает короткий укоризненный взгляд на небо, а потом снова переводит на друга.       — Ну что, куда идем? — интересуется, наконец, Джей-хоуп, после своей приветственной традиции не обнять, а задушить Чимина. Мужчину, если честно, все это настораживает, потому что он не мог не заметить, что именно где-то в этом районе, он спас Чимина от проезжающей машины. А сейчас брюнет перед ним сидит расхорохорившись, как промокший воробушек. Мило, безусловно, но подозрительно.       В ответ напряженная тишина. Пак переводит взгляд на свои коленки, которые видно из-за дырищ в джинсах, и принимается шаркать кроссовками по земле. Это сложнее, чем он думал.       — Ау, Чим, все в порядке? — Хосок машет ладонью перед лицом парня, привлекая внимание, а потом гладит на темную макушку, поглаживая успокаивающими движениями.       Это еще больше убивает Чимина. Нельзя быть таким проницательным и понимающим, но не видеть все равно при этом очевидного.       — Хен, я… — начинает парень и запинается, закусывая губу. Да что такое-то, он же репетировал это последние несколько дней перед зеркалом. — Ты мне… — Чимин заливается краской и прячет лицо в ладошках. Он тяжело вздыхает, начиная неразборчиво и тихо бубнить, какой же он тряпка.       — Успокойся, все хорошо, — пытается подбодрить Чон и гладит ладонью уже по спине, чем вызывает у младшего мурашки.       — Нравится… Эмм… Нравишься, — кое-как заканчивает Пак и поднимает голову, смотря испуганным взглядом.       — Ага! — радостно вскидывается Хоуп. — И ты так переживал всего лишь из-за этого? Кто тебе там нравится, Чим? — он хлопает парня по позвоночнику и улыбается. Это злит Пака.       — Да нет, хен, ты! Ты мне нравишься! — возражает брюнет, снова краснеет и отводит взгляд.       — Приятно знать, — смеется Хоуп, — ты мне тоже, — на этом моменте у Чимина замирает сердце. Он забывает, как дышать, но это, увы, длится всего лишь мгновение, потому что мужчина пожимает плечами и продолжает: — Но ты все равно зря так волновался, это же само собой разумеется!       И вот она — точка невозврата. Чимину терять уже нечего, потому что его действительно воспринимают всего лишь, как друга. Остается только сказать, что это не так, чтобы Чон не слишком обижался и тоже понимал, почему ему придется исчезнуть и прервать их общение.       — Нет, хен, ты нравишься мне. Господи, очень. Но это как, если бы мне нравилась девушка, понимаешь?       Голос звучит очень отчаянно. Это отчаяние разрастается в нем с новой силой, потому что он видит. Видит, как улыбка исчезает с лица напротив, как привычная радостная оживленность сменяется озадаченностью и удивлением.       — Хей, ты же шутишь, да? Мы же друзья, Чимини. Черт, извини.       Хосок хмурится, видимо, считая, что он теперь виноват во всем этом. Но младшему не хочется, чтобы тот себя в чем-то упрекал. Только не за то, что просто был собой.       — Все в порядке, правда, — натянуто улыбается Пак. — Я очень ценю нашу дружбу, не волнуйся об этом. Мне нужно, ммм, немного отойти? Я, наверное, не так понял, вот и все. Не страшно. Давай, я перезвоню тебе, хен?       Хосок растеряно кивает, пребывая в какой-то глубокой и несвойственной ему задумчивости. Чимин, зная, что его не отпустили бы так просто, пользуется этим ступором, чтобы сбежать, ведь больно невыносимо.       — Еще увидимся, хен, — почти шепотом кидает он напоследок.

***

      Озадаченный Джей-хоуп только потом понимает, что зря поверил и дал уйти, потому что Чимин не перезванивает. Они не видятся ни на следующий день, ни через неделю. А он не знает ничего, кроме номера телефона младшего, что упорно молчит, да места учебы. И даже там… Пак, оказывается, забрал документы, а распространять остальную информацию никто не намерен.       — Шугаааа, давай нажремся, — ноет рыжеволосый, расположившись на худых и острых коленках друга. — Мой Чимини оставил меня, так паршиво!       — С чего это он твой? — Юнги вопросительно выгибает бровь.       — Да самому бы еще понять! Ты же знаешь, я совсем не по этой части, — Хоуп вздыхает, — но за Чима чувствую ответственность. Короче, это, блин, отстой. Он мне, как младший брат, и не имел права сваливать! Мы бы что-то решили в любом случае. С тобой же лучшие друзья.       — Бля, даже не напоминай мне об этой ошибке, позариться на твой стремный зад на первом курсе, — возникает мужчина. — Ты хочешь опять все замять, но это два разных случая. Я думаю, что ничего не получится, — Мин делает задумчивую паузу, а друг непроизвольно ежится с этих слов, складывает на груди руки, выказывая свое недовольство. — Хосок-а, ты напоминаешь вообще Страшилу…       — Спасибо, я знаю, что красавчик, — перебивает его Чон.       — Нет, это из персонаж из книги, — Шуга хрипло смеется. — Он искал свои мозги, а Чимин — трусливый лев.       — А, ты об этом, — мужчина припоминает, что знаком с этим произведением. — Тогда ты этот, бессердечный хер.       — Дровосек? И почему?       — Ты же знал. Постоянно прикалывался и намекал. Ладно я, но по отношению к Чимину и его чувствам это не очень красиво. Если бы я не был так расстроен, я бы тебе заехал по морде.       На что Шуга равнодушно пожимает плечами.       — Ну, не только я же знал. Мы вообще ставки с Рэпмоном делали на то, признается мелкий или нет. Надо сказать, я удивлен. Но только Джину нас не сдавай, лады? А то может еще и обидеться и перестать приносить еды. Вам надо объединиться с этой убивающейся от горя мамашей, да расклеить листовки типа потерялся покемон.       — Хорооош, — протягивает друг, толкая локтем Шугу в живот. Потом поднимается, принимая вертикальное положение на диване, и смотрит в пустоту перед собой. Огорошить признанием, которое он не может ни отвергнуть, ни принять… Чону действительно паршиво. Причем эта паршивость достигает таких сокрушительных масштабов первый раз в жизни.       Хосок слабо улыбается, когда думает, что сделать объявление о пропаже не такая уж дурная идея.