Глава 11.
22 апреля 2017 г., 06:48
Поскольку после своего признания Чимин сразу же исчез, Хосок больше переживал за него и грустил, чем думал о чем-то вроде: «Вау, он правда влюблен в меня?» Но вот младший снова появился в его жизни, Хосок расслабился и не заметил, как стали подкрадываться именно такого рода мысли. И честное слово, он предпочел бы никогда не задумываться о том, что слишком часто уж называет Чимина своим младшим братом, будто пытается убедить в этом самого себя.
Он стал намного больше наблюдать за парнем, чтобы тот снова никуда не убежал. И часто ловил себя на мысли: «Это чудо разве может кому-то не нравиться?»
А потом замечал, как одногруппники Чимина с ним общаются, смотрят с каким-то странным желанием и обожанием в глазах, и как бы да, это чудо действительно всем очень и очень даже нравится. Вот только Чону этот факт почему-то крайне неприятен.
Разумеется, это никакая не ревность, а обычная гипер-опека за своего тонсена. Желание никого не подпускать к Чимину, кроме себя. Ну, разве что Шуге, Намджуну и Джину можно. Они его братва, проверены временем и к ним претензий никаких нет и не было.
А вот ко всем остальным, с кем контактирует младший — да. Стыдно признаться, но группа Чимина единственная во всем университете, где Хосок явно перегибает палку со строгостью, потому что никак не может контролировать желание отгородить Пака ото всех. Но напрямую сделать этого нельзя, поэтому он только срывается на студентах. И такое с ним первый раз, и это вообще ни разу не профессионально.
На Чимина срывается, конечно же, тоже, когда они остаются в спортивном зале наедине. Потому что нельзя быть таким. Хосок всегда признавал чужую красоту и сексуальность, будь это парень или девушка. А Пак, вообще-то, очень красив, а теперь, когда знает, как лучше передать все эмоции телодвижениями во время исполнения танца, когда вся стеснительность из него куда-то испаряется, оставляя место этой бешеной энергии, то Джей-хоуп готов убиться на месте из-за его сексуальности, потому что она вымывает все невинные мысли. Внезапно, да?
Но тренировка заканчивается, Пак переодевается, натягивает какой-нибудь милый свитер, очаровательно улыбается и его щеки привычно розовеют, но уже не от физической нагрузки. Хосок вздыхает, успокаиваясь, и все возвращается на круги своя.
В принципе, все устраивало, пока он не увидел этот океан радости в янтарных глазах, когда Пак выдал что-то невнятное про какое-то кафе, а после свинтил. И на самого Джей-хоупа так вообще, кажется, ни разу не смотрели. Раньше — да, как раз тогда, когда Чимин ему признался.
Поэтому подкралось подозрение, что Хосока больше никто не уважает, не любит, и сам он только раздражает, когда лезет.
Пак Чимин, зачем ты настолько похорошел и стал сильнее, что теперь дубасишь своего хена? Где этот пухленький стесняшка, который все позволял? Нет, ну серьезно, вот где те времена? Что за несправедливость происходит?
С такими мыслями Чон недовольной тучей плелся к лофту, после того, как пришлось тренироваться одному.
Хосок шагал по длинному темному коридору и услышал голоса, доносящиеся из самого помещения. Дурацкая акустика, конечно. Чон прислушался и понял, что это был Чимин:
— Хен, так ты поможешь? Правда? Спасибо большое, я так рад!
Мужчина ускорил шаг, чтобы ворваться с намерением вытянуть всю информацию из друга по поводу его…встречи? Свидания? Чего?
Но как только он вошел, то заново подвис, потому что младший обнимал Рэпмона. Его вот по доброй воле никогда не обнимали.
Чимин какой-то ураган сегодня, быстро разлепляет объятия, поворачивается, вскидывает удивленный взгляд на зависшего у входа брюнета и несется к нему.
— Ох, Хоби-хен, привет, снова извини. Я бы рад потусоваться сегодня, ты наверняка обидишься, но все потом, ладно? Мне надо бежать и написать в скайп, что Рэпмон-хен согласился.
Выглядит при этом так счастливо, что Хосок подозрительно щурится, смотрит в спину убегающему парню и ничего не понимает.
— Хей, Намджун, объясни мне, что это сейчас вообще было?
— Мм? Что именно?
— Ну, кому ты там поможешь? С кем Чим сегодня встречался, знаешь?
— Допустим. А что? — Рэпмон расплывается в загадочной улыбке, потому что Хосок, видимо, совсем не может сопоставить, что он психотерапевт, и что у Чимина есть только один друг, которому бы могла понадобиться его помощь. Ведь они обсуждали это при всех два года назад. В общем, ревнующий друг — забавное зрелище для Намджуна.
— Так поведай! — Хосок с шумом приземляется на диван и сверлит его взглядом полным нетерпения.
— Это моя работа, а не кружок сплетниц, знаешь ли, — говорит серьезно Ким, а в глазах смешинки. — Чимин, если захочет, сам расскажет, — да, это провокация с его стороны, потому что видеть, как эти двое ходят вокруг да около, было забавно только по началу.
— Мон, серьезно? Еще другом зовется, — возмущается тот, подпирает ладонью подбородок в недовольстве и напряженно смотрит в кирпичную стену. Намджун по-доброму похлопывает его по спине.
— Давай, не тупи, — вздыхает друг и встает с дивана. — А я поеду, думаю, без остальных как-то скучно.
— А? И правда, где все? — Хоуп оживленно замотал головой, ибо только сейчас заметил, что никого, кроме него и Рэпмона.
— Они возятся с ремонтом в квартире Шуги. Обещали подъехать позже, но, как видишь.
— Это он уже, получается, как с год поменял квартиру, а ремонт затеял только сейчас? Вот лентяй, а. А нас чего не позвали?
— Ну, ты же так заботишься о том, чтобы Чимин познал всю прелесть твоих диктаторских тренировок, — с толикой иронии произносит Намджун, — ребята не стали вас беспокоить. А я… Я был там, но разлил краску, уронил лестницу, которая упала на окно, и оно разбилось. Меня с позором выгнали, сказали дожидаться здесь, — сознается терапевт и разводит руками, мол, ну, не виноват, не специально.
Хосок начинает безудержно смеяться, представляя картину маслом, как Джин пытается мягко намекнуть Рэпмону, чтобы свалил на какое-то время, и держит при этом матерящегося Юнги, у которого явно кулаки будут чесаться за порчу имущества. Очень типичная ситуация для их компании. Жаль, что он все пропустил.
***
Хосок явно волновался. Нервно расхаживал по залу, сложив руки, и не мог найти себе места. Было странное чувство, что он упускает нечто очень важное. Но сейчас, конечно, было гораздо важнее дождаться Чимина и вытрясти объяснения за его странное поведение вчера. Пак только рассмеялся смущенно, когда на него налетели коршуном и стали бессовестно приставать с расспросами. Потом он вдруг замолк и посмотрел как-то настороженно, ибо это действительно как-то не на шутку взволновало друга. — Чонгук. Я с ним виделся вчера. Неужели не помнишь, хен? — удивляется парень. Хоупа озаряет, словно вспышкой молнии, что это имя лучшего друга Чимина. Конечно же. Пусть оно, почему-то, ни разу не фигурировало вчера, но он мог бы, наверное, догадаться. Рэпмон тоже молодец, мог бы и сказать. Хосок выдыхает с облегчением, потому что больше нет смысла ревновать Чимина к какому-то непонятному парню. Нет, стойте, подождите. Он, кажется, действительно ревновал. Это еще более шокирующее озарение. — Ау, Хоби-хен, ты чего? — Пак смотрит обеспокоенно, с явной заботой. Приятно, конечно, но не радует, что сам он задумался настолько, что выпал из реальности. — Ах да, твой друг, которого я никогда не видел, потому что он жуткий домосед или как? — Он не домосед, у него проблемы, — возражает Чимин с ноткой агрессией в голосе. Ему действительно дорог Чонгук. Дороже, чем он? Нет, что за бред, думает старший, надо перестать вести себя так по-дурацки. Чимин чудесным образом вызывает у него невероятные собственнические замашки, которых Чон в себе никогда не замечал до недавнего времени. — Ага, ладно, я понял. Расскажи, что ли? — брюнет широко улыбается, пытаясь скрыть свое раздражение и смятение. Чимин рассказывает. Что они встречались с Чонгуком в кафе, в котором любили зависать, когда были детьми. И даже то, что это то же самое кафе, куда они с Хосоком заходили в самую первую встречу. Что к Чонгуку в квартиру позавчера пробрался какой-то парень, которого зовут Ви. — Нет, ну ты представляешь! — Пак пыхтит от злости и возмущения. Потому что придурок Гук игнорировал его чуть ли не год, никуда не выходил, а этому Ви разрешил остаться на ночь и еще потом заявил, что хотел бы увидеть его снова, когда тот наутро исчез. Чон, конечно, смеется, как и с этой истории, так и с Чимина. Он первый раз видит столько негативных эмоций на этом милом лице. А оно все красное, но явно не от смущения. — Да, давайте все посмеемся над Чимином, он же слова не возразит! Бесишь уже, — парень обиженно отворачивается и продолжает бубнить что-то совсем невнятное про то, как его всегда динамят и Чонгуки всякие, и Хосоки иже с ним. — Кто тебя там динамит, Чимини, — веселится старший и подбирается, чтобы обнять сзади. — Давай, я тебя утешу, а то ты похож на шарик негодования. — Ой, отвали, а? Давай уже тренировку начнем. Я все тебе рассказал. Пак грустно вздыхает и спихивает руки со своих плеч. А вот мужчина совсем не понимает такого отношения, ему обидно. Также не понимает, куда его несут собственные мысли, потому что он совершенно внезапно оглашает: — Чим, а ты случайно не ревнуешь своего лучшего друга к этому странному парню? — Чего? — Пак резко поворачивается с округленными глазами. — С ума сошел, хен? — Откуда я знаю? — как можно равнодушнее отвечает Джей-хоуп и пожимает плечами. — Я же тебе нравился, — Хосок делает шаг, чтобы подойти поближе, но Чимин отшатывается назад. — С чего такие вопросы? — спрашивает он настороженно. — Что, так тебе действительно не только девушки симпатичны? — Чон делает еще шаг вперед, ему не нравится это расстояние и не нравится такой потерянный и испуганный взгляд у Чимина. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, хен, — отвечает чуть подрагивающим голосом Пак и снова отступает. Это очень странная ситуация, и сердце так бешено стучит. Неужели где-то прокололся? Да как? Когда? — Чимини, это простые вопросы. Почему ты убегаешь от меня? Я тебя так пугаю? Пак яростно мотает головой, но снова отходит, когда мужчина оказывается ближе. — Подожди… — Хосока неожиданно для самого себя осеняет. Все становится проще простого. — Ты тогда соврал, что ли? Парень делает еще шаг назад, но чувствует спиной стену. Это конец. Чимин в панике. Надо бежать, пока не поздно, но препятствием возникают руки по бокам от него, упирающиеся в стену, да и сам Хосок явно не намерен его никуда выпускать. Чимин весь сжимается и становится совсем крохотным. — Соврал, да? Ответь, ну, — голос звучит неожиданно мягко и просяще. — Прости, — не выдерживает Пак. Ему охота расплакаться, но он только утыкается лицом в чужую грудь. Потому что стыдно и не хочется видеть реакцию старшего. — Но… Ты… Мы же останемся друзьями, да? Мне ничего не нужно, хен, правда, я… — Перестань бубнить, — пытается прервать его Джей-хоуп, — я, кажется, рад, что ты это сделал. — Я буду вести себя, как всегда, ты даже… Чего? — рыжеволосый вскидывает голову и неверяще смотрит. Ему же не послышалось только что? — Говорю, — ладони Хосока аккуратно обхватывают лицо Пака, — я рад, что ты мне наврал, но только больше так не делай, ладно? — Чон серьезно смотрит в карие глаза, так, что у младшего все замирает. Он забывает, как дышать, когда тот наклоняется еще ближе и практически выдыхает в самые губы: — Чимини — врунишка. И Хосок его целует: мягко и почти невинно прижимается к пухлым губам, отчего у Чимина ноги подкашиваются, да и сам он весь готов рассыпаться на части. — Мне кажется, я теперь буду думать только о том, чтобы тебя всего зацеловать. Ну, не только думать, конечно, — произносит Джей-хоуп и тут же подтверждает слова действиями, целуя в щеку, чем очень смущает парня. Чимин несильно ударяет мужчину по плечу ладошкой и счастливо улыбается. — Какой же ты дурак, Хоби-хен.
