ГЛАВА XIX
27 мая 2017 г., 12:09
«Необузданная страсть подобна вулкану, все разрушающему, все уничтожающему, подобна пропасти, поглощающей честь, состояние, здоровье.»
Рихард фон Крафт-Эбинг.
Гермиона медленно открыла глаза и увидела перед собой темный потолок неизвестной комнаты, внешне похожей на спальню. Она не знала, сколько времени пробыла без сознания, час, два, а может, и дольше. В комнате было мрачно, как и собственно во всем доме, поэтому было сложно определить время суток. Голова слегка кружилась и ощущения были такие, словно накануне она перебрала с огненным виски и теперь расплачивалась за совершенную глупость. Гермиона попробовала подвигать руками, и ощутила подушечками пальцев мягкую, бархатистую ткань покрывала. Внезапно до ее сознания дошло, что она лежит на кровати Снегга. Она тут же принялась судорожно ощупывать себя со всех сторон, но потом, заметив, что одежда все еще на ней, выдохнула от облегчения и успокоилась. Приложив усилие, гриффиндорка перекинула ноги с кровати на пол и решила подняться. Первый шаг получился не таким твердым и уверенным, как хотелось бы, и ее слегка повело в сторону. Ноги словно налились свинцом и не хотели слушаться. Гермиона попыталась сделать второй шаг, но случайно подвернула ногу, и чтобы не упасть на пол, она схватилась за стоящий прикроватный столик. Расположенные на нем предметы тут же вздрогнули, графин с водой чуть качнулся в сторону и начал падать. Из-за плохого самочувствия и головокружения, Гермиона не успела вовремя отреагировать и поймать его. Графин с оглушающим звоном разбился об пол, вода затекла под кровать, а осколки разлетелись в разные стороны. - Черт… - Гермиона тихо выругалась и посмотрела на осколки битого стекла под ногами, а затем быстро перевела взгляд на дверь спальни. Она напряглась всем телом и приготовилась к неизбежной встрече со своим мучителем. Такой громкий шум не мог остаться не замеченным, из-за того что в доме царила полная тишина, звук разбившегося об пол графина был подобен грому. Время шло, и ничего не происходило. Дверь по-прежнему оставалась запертой. Гермиона выдохнула от облечения и, поднявшись с колен, осторожно обошла осколки графина, а затем последовала к окну спальни. Тяжелые бархатные портьеры были наглухо задвинуты, они оказались точно такого же темно-бордового цвета, что и на окнах ниже этажом. Гермиона попыталась пролезть между тяжелыми складками ткани и пробраться к ручке окна. Но та оказалась настолько высоко, что гриффиндорка даже встав на цыпочки, не смогла до нее дотянуться. Потолки в этом доме были на удивление высокими, а окна большими и вытянутыми. - Нет, нет, нет… - в отчаянии проговорила Гермиона, стараясь сдержать нарастающее внутри волнение. Она начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках какого-нибудь полезного предмета или пути выхода, но в комнате было так темно, что ей пришлось напрячь глаза. Единственным источником света, был приглушенный оранжевый свет, исходящий от единственной лампы с абажуром, стоящей на комоде из темно-красного дерева. Гермиона начала идти вдоль стены ощупывая ее руками, в поисках вентиляционной решетки. В домах такого типа как этот, была предусмотрела вентиляционная система в виде пустот в стенах. Они либо находились на уровне пола, либо наоборот практически под потолком и брали свое начало в подвале, а заканчивались в пространстве чердака. Света от лампы с абажуром было не достаточно, Гермиона буквально вслепую шарила руками по всем углам, но ничего подобного ей так и не попалось. Сердце в груди начало ухать, гриффиндорка устремила свой взгляд на потолок и случайно заметила черное пятно с одной стороны стены. Воодушевленная своей находкой, Гермиона начала оглядываться по сторонам в поисках какого-нибудь предмета мебели или стула, на который можно было забраться, чтобы поближе рассмотреть привлекший ее внимание объект. Стул с витыми ножками и обивкой в тон портьерам как раз оказался у противоположной части спальни, прямо около небольшого столика с секретером. Гриффиндорка тут же схватила его и потащила прямо к тому месту, где по ее мнению, должна была распологаться вентиляционная шахта. Она встала на стул и на цыпочках попыталась дотянуться до края черной, железной решетки, но, к сожалению ее руки не дотягивались. В доме с такими высокими потолками, ее роста попросту не хватало. Сначала она не смогла дотянуться до ручки окна, а теперь и до этой чертовой решетки, которая могла стать путем к спасению. Гермиона разочарованно выдохнула в голос и поспешила воспользоваться угольного цвета подушками, которые лежали на кровати с высоким резным изголовьем, и занавесями на стене вместо балдахина. Схватив сразу несколько штук, она ринулась со всех ног обратно к стулу и начала выкладывать их таким образом, чтобы они оказались достаточно устойчивыми к ее весу. Гриффиндорка старалась действовать как можно тише и осторожно – ей меньше всего на свете хотелось встретиться лицом к лицу со Снеггом. Из-за напряженных до предела нервов у нее выступила испарина на лбу, а язык присох к нёбу. Она каждый раз останавливалась и прислушивалась к различным шорохам дома, пытаясь уловить любое, едва приметное движение. Взобравшись на подушки и опираясь о стену руками, Гермиона снова попыталась встать на цыпочки и дотянуться до решетки. Наконец, ей это удалось, она коснулась ее основания пальцами и попыталась поддеть ногтем, чтобы откинуть створку в противоположную сторону, но, к ее великому разочарованию, решетка оказалась плотно привинченной шурупами. - О, Боже… - Гермиона прекрасно понимала, что никакой отвертки она не сможет найти в доме у волшебника. Такими вещами пользовались только маглы и затевать поиски не было даже смысла. Грейнджер закрыла лицо руками и попыталась успокоиться, но не смогла, слезы уже подступили к глазам. Вместе с возникшим отчаянием к ней пришла злость. Она раздражено толкнула ногой стул, а затем, опустившись прямо на пол, обхватила голову руками. « Что же мне делать …я должна выбраться отсюда…должна. Мне нужно придумать, как открутить эту чертову решетку». Внезапно за дверью послышалось какое-то движение, Гермиона вытерев рукавом кофты, успевшие проступить слезы, начала судорожно кидать подушки обратно на кровать. Касательно стула, у нее появилась идея и вместо того, чтобы вернуть его на место, она подперла им дверь. Гермиона видела, что так делают в фильмах и решила попробовать сделать тоже самое, в надежде, что это поможет хоть ненадолго задержать Снегга. Ручка двери медленно начала поворачиваться, но встретив препятствие в виде подголовника стула остановилась. Гермиона отошла на несколько шагов назад и тяжело дыша, принялась наблюдать за дверью. Ручка принялась ходить ходуном, и вся дверь затряслась, а затем все прекратилось так же внезапно, как и началось. Гермиона, не отрывая от двери пристального взгляда, продолжала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. Неожиданно, она почувствовала неприятный запах жженого железа, ручка двери стала плавиться и стекать прямо на деревянный подголовник стула, который тут же скукожился от такой высокой температуры и прогнулся. Грейнджер в ужасе закрыла лицо руками, ее ноги подогнулись, и она скатилась по стене на пол. Ее окатила волна ужаса и отчаяния, она совершенно не была готова морально, так скоро встретится лицом к лицу со своим мучителем. Стул с гулким грохотом упал на пол, и дверь распахнулась настежь. Прилично разозлившийся Снегг быстро окинул взглядом расплавленную ручку двери, сломанный стул и остановился на осколках графина возле кровати. - Грейнджер, вас, что не учили тому, как нельзя обращаться с чужими вещами? - Снегг сказал это таким же тоном, каким обычно говорил на уроках по зельеварению и все ученики при этом жались от страха. Сощурив свои глаза до маленьких щелочек, Снегг посмотрел в сторону сидевшей в углу гриффиндорки. Он незамедлительно последовал прямиком к ней, а затем за руку с силой поднял с пола. Ему страшно захотелось проучить девчонку за такой поступок, проучить немедленно и жестоко. Гермиона вскрикнула от резко возникшей в руке боли и уставилась на него своими покрасневшими от слез глазами. - Я же говорил вам, что это бесполезно пытаться сбежать отсюда! – в глазаху Снегга плясали безумные огоньки, было не понятно, так ли сильно он зол на ее выходку или это был всего лишь повод, чтобы прикоснуться к ней. - Вы делаете мне больно! – Гермиона, которая больше не была под воздействием притупляющего чувства зелья, очень хорошо ощущала неприятную и с каждым разом нарастающую боль в запястье. - Я сделаю вам еще больнее, если вы снова нарушите данное мне обещание и попытаетесь что-нибудь разбить или сломать в моем доме! От разыгравшихся нервов Гермиону бросило в холод, и ладонь стала влажной от пота. Она попыталась выдернуть руку из цепкой хватки Снегга, но он ее не выпускал. - Вы должны слушать, что я вам говорю, Грейнджер! – Северус прижал гриффиндорку к стене и поднял за подбородок ее побелевшее от страха лицо, а затем, попытался накрыть ее губы своими, но в этот момент Гермиона успела вовремя отвернуться. Сразу после этого, лицо Снегга исказила странная и неприятная улыбка, от которой Гермионе стало дурно. Он резким движением развернул ее лицом к стене и плотно прижался всем своим телом, и затем, склонившись над ухом, горячо прошептал: - Вы такая непослушная и упрямая девчонка! Никогда ничего не слушаете! Каждый раз делаете все по-своему! Вы специально провоцируете меня? Добиваетесь того, чтобы я провел воспитательные меры по отношению к вам? Прижатая лицом к стене Гермиона, почувствовав, насколько плотно бедра Снегга прислонились к ней сзади, замерла от страха и забыла, как дышать. В горле тут же образовался тугой ком, грудь сдавило, а глаза наполнились новыми слезами. Она хотела возразить Снеггу в грубой форме, но вместо этого, лишь пролепетала каким-то совершенно чужим голосом: - Вы относитесь ко мне предвзято и ищете повод, чтобы лишний раз поиздеваться! Я не сделала ничего такого, за что меня следовало бы наказывать! - Немедленно смените свой тон и перестаньте мне лгать, Грейнджер! То, что я вижу сейчас, весь этот беспорядок, который вы учинили, говорит об обратном! Хотелось бы напомнить вам, что я на дух не переношу такой наглой лжи и гнусного обмана! – в голосе у Снегга отчетливо слышалась угроза, он начал заводиться. - В таком случае извините меня! - выдавила из себя Гермиона в надежде на то, что ее извинений будет достаточно и Снегг оставит ее в покое. -Нет, Грейнджер, мне нужно, чтобы вы осознали тяжесть своего поступка и искренне раскаялись за содеянное, - внезапно руки Снегга обхватили ее за талию, и он торопливо принялся расстегивать пуговицу на ее джинсах. - Нет! Что вы делаете! Не-е-е-ет! Уберите руки! – Гермиона принялась выкручиваться и мешать Снеггу осуществить задуманное. Она попыталась впиться ногтями в его руки и оторвать их от себя, но мужчина, совершенно не обращая внимания на ее жалкие попытки сопротивления, продолжил дальше свои действия. Он одним резким и грубым движением спустил с гриффиндорки штаны почти до колен, представив своему взору ее оголившиеся ягодицы в белом белье. Гермиона просто задохнулась от возмущения, стыда и одновременно ужаса. Она попыталась рукой прикрыть обнажившуюся часть тела, но Снегг не позволил ей этого сделать. Он перехватил ее руку, и, стиснув до боли запястье, прижал над головой к стене. - Я даю вам шанс, Грейнджер, хорошенько покаяться и прочувствовать свою вину. Вы должны сейчас же принести свои извинения за косвенное нарушение данного мне обещания и порчу не принадлежащих вам вещей. Если вы хотите чтобы я поверил вам, то произнесите эти слова с чувством, попытайтесь убедить меня… - Снегг намеренно растягивал каждое слово, и Гермиона буквально спиной ощущала, что на его лице все еще блуждает эта странная и отталкивающая улыбка. Он явно получал удовольствие от сложившейся ситуации и даже не пытался этого скрыть, его выдавал дрожащий от возбуждения голос и прерывистое дыхание. Гермиона с силой стиснула зубы и снова попыталась со всей накатившей на нее яростью противостоять этому ненормальному и извращенному мужчине, который позволил себе вытворять такие вещи с совсем молоденькой девушкой, которая помимо этого была когда-то его ученицей. Ей было невыносимо стыдно, стоять перед ним в таком виде. Лицо и уши пылали огнем, она снова попыталась отдернуть сзади свою кофту, но Снегг перехватил ее вторую руку и болезненно заломал за спину. - Перестаньте! Вы же не такой человек! Вспомните, каким вы были раньше! Вспомните, как вы учили нас, когда мы были детьми! Вспомните, как вы помогли нам избежать нападения оборотня возле Визжащей хижины! Я знаю, что когда-то вы были совершенно другим, и пусть вы всегда вели себя слишком строго и предвзято с нами, детьми, но в вас не было столько зла! Пожалуйста, поделитесь со мной своими переживаниями и позвольте мне помочь! Я знаю и чувствую, что в глубине души вы не такой, каким себя показываете! Вы не хотите творить все эти ужасные вещи! После такой пламенной речи, которую выдала гриффиндорка, губы Снегга расползлись в ядовитой усмешке. Ему стало вдруг так смешно, от того как девчонка оказавшись в щекотливой ситуации, всеми силами пытается вразумить его и заставить проявить человечность и милосердие по отношению к ней. Если бы она только знала, насколько ее суждения поверхностны и как глубоко она ошибается. Снегг снова склонился к ее уху и прошептал: - Вы что пытаетесь воззвать к моей совести, Грейнджер? Неужели вы и вправду решили, что после такой откровенно бредовой речи я растрогаюсь и отпущу вас? Включите голову, перед вами стоит человек, который хладнокровно отнял десятки жизней, в том числе и жизнь вашей подруги, а вы пытаетесь давить на жалость и повернуть ситуацию в свою сторону? Вы еще не доросли до того, чтобы пытаться манипулировать мной. Поверьте мне, со стороны ваши жалкие попытки выглядят нелепо и глупо. Вы смотрите на все с позиции ребенка и пытаетесь рассуждать о том, чего не знаете! В следующий раз, хорошенько подумайте головой, прежде чем говорить такую чушь! - …… - Гермиона опешила от такого неожиданного поворота. Снегг снова грубо осадил ее, но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что он позволял себе вытворять в последние несколько дней. Если бы тоже самое произошло год назад, с Гермионой которая еще не знала, о том какие ужасные вещи ей предстоит пережить, она бы немного пристыдилась, а затем с присущим ей энтузиазмом и рвением, попыталась бы отстоять свою точку зрения и вступить со Снеггом в словесную перепалку. Но при нынешних обстоятельствах, показывать свои зубы и рьяно отстаивать свою точку зрения, было бы верхом глупости. Сейчас основным приоритетом являлось то, как выжить в этом созданном персональном аду и не потерять себя. - Не пытайтесь дурачить меня, Грейнджер. Вам уже давно пора выйти из образа, что вы себе придумали. Поверьте, исполняя роль маленькой глупенькой девочки, вы не поможете себе. - Я ничего не исполняю! Это вам должно быть стыдно за то, что вы позволяете себе такие действия! Вы нарушаете все этические границы и нормы морали! Вы ведете себя противоестественно и неправильно! – Гермиона яростно выкрикнула эти слова и дернулась всем телом. - Не нужно ссылаться на этику и мораль, Грейнджер. То, что вы называете «противоестественным» давно не применимо к вам. Когда вы последний раз смотрели на себя в зеркало? Вам уже давно пора перестать думать о том, что вы выглядите как ребенок. – Снегг ухмыльнулся, обнажив ряд мелких зубов, и затем охрипшим голосом проговорил, – уверяю вас, вы уже прошли все необходимые этапы, нет больше этой угловатой девочки-подростка с острыми коленками и небрежной копной волос. Очертания вашей фигуры, изгибы, стали провокационно привлекательными… - с этими словами он обхватил ее руками за живот и плавно заскользил вниз по ее стану. - Я прошу вас… не трогайте меня… - голос у Гермионы начал дрожать, она чувствовала, что уже близка к грани и совсем скоро будет сотрясаться от рыданий. -… ваши бедра, Грейнджер, стали как у женщины…они уже давно округлились, так же как и ваша грудь. Не нужно корчить из себя девочку, поверьте мне, в физическом плане вы уже давно готовы.... - Нет…не надо! - она вскрикнула и попыталась сдвинуться в сторону, когда ощутила на своих бедрах прикосновение его холодных рук. - Мы обязательно вернемся к той теме, Грейнджер, но сейчас мне необходимо добиться от вас признания, - Снегг перестал трогать ее и сменил свой мягкий тон на пренебрежительно-покровительственный, - скажите мне, что вам очень жаль, что вы испортили мои вещи, что вы исправитесь, и впредь такого больше никогда не повторится. Вы перестанете метаться по моему дому, как загнанная лань и смиритесь со своей участью. - …пожалуйста, оставьте меня в покое! Я случайно разбила этот графин…случайно… Гермиона находилась в замешательстве, она не понимала, чего Снегг хочет добиться от нее и как правильно нужно вести себя и реагировать на его слова. Она имела общение только с одногодками и всегда чувствовала себя уверенно, т.к. большинство из них уступали ей по интеллекту. Но это были не ученики из других факультетов, это был Снегг, взрослый мужчина, который знал за какие рычаги нужно потянуть, чтобы добиться своего и довести до состоянии близкого к истерике. Рядом с ним , Гермиона начинала чувствовала себя ребенком, весь ее хваленный ум и способности тут-же куда-то улетучивались. - Повторите то, что я вам сказал! – неожиданно рявкнул Снегг. - Я…я… - эти слова застряли у гриффиндорки в горле и никак не могли выйти наружу. Она не могла перешагнуть через себя, ее гордость и честолюбие, не позволяли прогнуться и доставить в очередной раз этому бесчеловечному монстру удовольствие. - Что вы заикайтесь?! Произносите слова нормально! - голос Снегга прозвучал достаточно грубо и с презрительной интонацией. - Я… Снегг в очередной раз унизил ее, а его крики еще больше пугали и сбивали с толку. Гермиона хотела провалиться сквозь землю, он каждый раз так сильно воздействовал на нее психологически, что она расклеивалась и теряла все свои остатки самообладания. Никто и никогда прежде не позволял по отношению к ней таких грязных действий и не доводил до состояния близкого к безумию и отчаянию. Испытывать подобное на себе, для Гермионы было в новинку. Это была жгучая смесь разносторонних ощущений: паники, ужаса, стыда, тревоги и полного бессилия. Снегг был непредсказуем, от него веяло властным холодом, и буквально физически осязалась тяжелая энергетика, которая обволакивала и проникала в душу ползучим страхом. Рядом с таким человеком как он, Гермиона терялась и впадала в состояние ступора, ее мысли становились хаотичными, действия судорожными. Ее психоэмоциональное состояние можно было охарактеризовать, как крайне подавленное и по-детски беспомощное. К величайшему сожалению, действуя, таким образом, пусть даже не осознано, она не понимала того, что заводит его еще сильнее. - ГРОМЧЕ!!! – Он закричал на нее и Гермиона услышала, как позади раздался лязгающий звук, похожий на застежку от ремня. Ее зрачки тут же расширились от ужаса, живот неприятно скрутило, а в груди все сжалось. - ……… - от страха Гермиона обомлела и потеряла дар речи. Она догадывалась, что это за звук, но не могла поверить в то, что Снегг действительно может сотворить подобное. - Долго я буду ждать от вас ответа, Гренджер! Пока вы находитесь в этом доме, вы и ваша жизнь принадлежат мне. Поэтому, вы должны слушаться меня и беспрекословно делать то, что я потребую! -...это ненормально...то что вы требуете от меня, ненормально! - голос Гермионы дрожал от страха и был еле слышен. - Ну, тогда будь по-вашему! – Снегг в ярости принялся снимать с себя ремень, а затем, сложив его в два раза, с размаху ударил ее прямо по оголившимся ягодицам. От резко накатившей жгучей и пробирающей боли, Гермиона вскрикнула и выгнулась в спине. - Черт побери, Грейнджер! Не упирайтесь и скажите мне то, что я вам велел! Иначе это будет продолжаться до тех пор, пока вы не выдохнитесь окончательно и не потеряйте сознание, – он снова замахнулся и его ремень со свистом опустился с ударом на нежную кожу гриффиндорки, оставив за собой ярко красные полосы и сильное жжение. Гермиона уже не сдерживалась и кричала в голос, а ее плечи содрогались от рыданий. Та боль, которую ей причиняли в школе Пожиратели смерти в лице близнецов Кэрроу, несомненно, была сильнее, но носила совершенно другой характер. А эта боль, которую ее заставил ощутить на себе Снегг, была гадкой и унизительной. Вместе с годами наработанной учительской строгостью, Снегг всем своим видом показывал стремление к полному, беспрекословному подчинению и власти. Он на дух не переносил любого рода дерзость и фривольное поведение в свой адрес. Такие случаи в стенах школы были крайне редки, но если что-то подобное и происходило, то Снегг всегда с особым рвением старался указать ученику или ученице на их место, чтобы они больше не позволяли себе распоясываться и уважали его. Тоже самое происходило и за переделами школы, Северус слушался только поручений исходящих непосредственно от самого Темного Лорда. Он совершенно не брал в расчет какие-либо другие указания и мог позволить себе грубо осадить тех, кто брал слишком многое на себя. Это неконтролируемое желание «щелкнуть по носу» и научить всех надлежащему поведению, не покидало его ни на минуту с начала учительской деятельности, и со временем его развивающаяся психопатия лишь усугублялась, переходя через все новые и новые грани. Снегг испытывал очень сильную потребность в полном контроле ситуации и так же самих людей, он никогда полностью не доверял никому и держал все под своим тотальным контролем. В случае с Грейнджер, у Снегга была патологическая потребность в проведении своего рода «воспитательных работ» и путем психологического воздействия, он хотел заставить девчонку перестать нагло лгать и нарушать установленные им порядки и правила. Эта плотно засевшая в мозгу идея набирала обороты и даже в какой-то степени превосходила сильное сексуальное желание. Он жаждал видеть плоды своей работы и полностью завладеть не только ее телом, но и подавить волю на моральном уровне. -…Извините …- сдавленным голосом простонала Гермиона, плечи которой содрогались от безудержных рыданий. - Перестаньте мямлить, Грейнджер! Если хотите чтобы я остановился и прислушался к вам, произносите слова четче! – все так же холодно и надменно проговорил Снегг и снова замахнулся рукой. Раздался характерный свист, а затем шлепок. Гермиона со всей силы впилась зубами в плечо, чтобы заставить себя отвлечься от основной боли. После очередного удара, она уже перестала понимать, куда именно попадал ремень, казалось, что все ее бедра и ноги горели огнем. Кожу очень сильно жгло и местами покалывало, а в некоторых частях появилось характерное онемение. Повторное попадание ремнем в то же самое место, по которому ее уже били, доставляло очень сильную и почти нестерпимую боль, она вся извивалась и захлебывалась своими собственными стонами и слезами. Снова удар, такой хлесткий и сильный, после которого кожа тут же вспухла ярко красной полоской и боль прошлась волной от самой поясницы куда-то вниз по ногам. Грейнджер уже не была в состоянии терпеть весь этот кошмар, боль и унижения. К ее великому ужасу, пришло осознание того, что Снегг действительно не прекратит делать это до тех пор, пока не добьется от нее искреннего (по его меркам) признания. Доведенная на кондиции, морально сломленная и униженная девушка, не переставая ни на секунду всхлипывать, попыталась выговорить требуемые от нее слова: - Извин-ните!!! Извин-нит-те меня! За т-то, что испортила ваш-ши вещи! …Я …я б-больше не сдел-лаю так…я обещ-щаю, п-пожалуйста изви-н-ните… – голос Гермионы был надорван и звучал хрипло из-за криков и беспрерывных рыданий, она еще сильнее начала заикаться, задыхаясь от нехватки воздуха и сильнейшего эмоционального потрясения. Услышав достаточно приемлемые оправдания, Снегг опустил руку, в которой держал ремень и с нескрываемым возбуждением в голосе произнес: - Очень хорошо, Грейнджер…что вам мешало сделать это своевременно? Вы сами каждый раз доводите меня и усугубляете ситуацию! Все что от вас требовалось, так это искренне покаяться в своих поступках и признать вину! Если бы вы слушали меня с первого раза и не тянули время, до такого бы не дошло! За произошедшее сейчас, вы должны винить в первую очередь только себя, за свое упрямство, ложь и проявленную в мою сторону дерзость! Гермиона молчала, она не слушала больше слов Снегга, после такого сильного стресса ее мозг перешел в режим защиты и погрузил свою обладательницу в некое состояние забвения. Голос Снегга звучал откуда-то издалека, перед глазами зарябили мушки и ее снова затошнило. Затошнило от всей это грязи и липкой, извращенной похоти, которую она в очередной раз ощутила на своей шкуре. Гермиона не могла себе представить, что когда-нибудь в жизни с ней может произойти что-то подобное. Она даже неоднократно думала о том, что может погибнуть в бою с Пожирателями смерти, либо потерять кого-нибудь очень близкого, но чтобы такое - никогда. После такой сильной эмоциональной встряски, которую ей устроил бывший профессор, она начала понимать, чего именно он пытается добиться, вытворяя с ней такие немыслимые вещи. И больше всего в этой истории Гермиону пугала мысль о том, что в таком кураже Снегг повалит ее на пол, скрутит ей руки, а затем грубо изнасилует. Этот животный страх, который она испытывала перед такого рода болью, вынуждал ее отказаться от своих моральных установок и принципов. Грейнджер была готова вытерпеть вещи и похуже, вроде долгой пытки круциатусом, от которой лишались рассудка и становились овощем, что угодно, но только не насилие. Мысль о том, что это только самое начало чего-то более ужасного, отозвалась щемящей болью в сердце. Грейнджер представила, что впереди ее ждет много подобных дней, как этот и ее горло непроизвольно сжалось, а в теле снова появилась эта дрожь…дрожь отвращения. Она никогда прежде не думала о том, чтобы лишить себя жизни, но сейчас эта мысль прокралась к ней в голову и начала оседать там, словно едкая угольная пыль. Что касается Снегга, то он очень тонко ощущал ее страх перед ним, упивался им, получая от этого нескрываемое удовольствие. За весь этот короткий промежуток времени, бывший профессор успел досконально изучить поведение и реакции гриффиндорки на соответствующие раздражители. Он прознал ее основную фобию и теперь мастерски манипулировал ее сознанием, пытаясь сделать из нее послушную девочку, для того чтобы воплотить в жизнь все свои извращенные фантазии. Северус был удовлетворен результатом от проведенной воспитательной работы и уже просовывал ремень обратно в петли на брюках, несмотря на пробирающее желание и эрекцию. Он не собирался торопить события, поскольку ему было важно оценить степень своего влияния и посмотреть на поведение гриффиндорки в следующий раз, а так же оценить то, насколько хорошо она усвоила преподнесенный им урок. - Я дам вам время побыть в одиночестве и хорошенько обдумать все произошедшее с вами сейчас. Вы должны сделать соответствующие выводы, Грейнджер, и изменить тактику своего поведения, если конечно не хотите чтобы это снова все повторилось. Только учтите, что я уже не ограничусь парочкой ударов ремешком и пойду дальше. После этих слов, мужчина последовал на выход из комнаты оставив позади себя Гермиону находящуюся в состоянии шока и не воспринимающую ничего вокруг себя. Она так и осталась сидеть на полу спальни со спущенными штанами, а ее бедра и ягодицы были исполосованы ярко-красными следами от ударов ремнем.***
Когда дверь захлопнулась, Гермиона прижала ладони к лицу и продолжила рыдать. Ее никогда никто не бил таким унизительным образом. Родители никогда в жизни ее не наказывали и даже не повышали голоса. Гермиона была образцом ребенка, которого каждый из родителей мечтал иметь. Умная, покладистая, чуткая и заботливая –эти светлые черты характера были заложены в ней еще с самого детства. Родители обожали ее и баловали, когда она была совсем малышкой. В их семье царила любовь и понимание. Грейнджеры всегда стояли друг за друга горой, они с благоговением и трепетом относились к чувствам и переживаниям каждого члена их семьи. Несомненно, это был яркий контраст, между жизнью Гермионы и жизнью Снегга. Дело крылось не только в двадцатилетней разнице в возрасте, но и еще в том, что каждый из них проживал свою жизнь совершенно по-разному – начиная с рождения и заканчивая осмысленным существованием. Глубоко в своем подсознании Снегг был пленен ее чистотой, невинностью, добротой и жертвенностью – она словно принадлежала какому-то совершенно другому миру. И в каком-то плане, она стала для него маяком, который пытался своим «лучом света» пробить окружающую, беспроглядную тьму. Но в то же время, большая часть его души, которая погрязла в пучине зла и насилия, хотела заставить страдать гриффиндорку, хотела сломить ее дух и опорочить честь. Снегг понимал, что война давно проиграна, все эти жалкие попытки выживших группировок противостоять армии Темного Лорда – бессмыслены. И он чувствовал, что Грейнджер в силу своего характера не продержалась бы и минуты в этом новом, созданным Темным Лордом мире. Дело было даже не в чистоте ее крови, а именно в ее ненормальном желании спасать всех вокруг, ценой собственной жизни. Все люди находящиеся на стороне Темного Лорда, были жестоки, фанатичны и одержимы мастерски продуманной идеологией. Снегг уже давно был частью всего этого и привык существовать в таком мире, играя по соответствующим правилам, он влился в эту атмосферу и стал частью системы. У него было предчувствие, что рано или поздно Поттер и Уизли где-нибудь проколятся, и это лишь вопрос времени. Очень скоро их силы иссякнут и они обратятся к кому-нибудь за помощью. Но большинство людей напуганы и они не станут помогать, вместо этого они сделают все возможное, чтобы Темный Лорд остался довольным. На этом все закончится. Время было упущено, и Снегг уже никак не мог повлиять на ход развития событий и спасти их жизни. Но потерять Грейнджер – он действительно боялся, хоть пока и не осознавал этого. Несмотря на свое искаженное восприятие любви, проявление чувств, а так же диктаторских и грубых замашек, он постепенно начинал испытывать к девчонке гораздо более сильные чувства, чем просто похоть.
