Let me be your first seduction

      Гермиона сидела на стуле с закрытыми глазами и опущенной головой, полностью погруженная в свои мысли. Буквально несколько минут назад ее распирало от предвкушения, а в глазах, впервые за долго время, появился живой блеск. Она была так сильно воодушевлена своей находкой, что ее действия стали полны энтузиазма и энергии. Оказавшись снова в спальне, гриффиндорка тут же схватила единственный в комнате стул и поставила его около стены - прямо под решеткой, которая скрывала за собой вентиляционную шахту. Но затем, немного успокоившись и отойдя от нахлынувших эмоций, ей пришлось включить голову и подумать о том, что может ждать ее впереди.       Она внимательно рассматривала нож, вертя его в руках, при этом ее мысли судорожно мелькали в голове. Грейнджер перебирала разные варианты и пыталась предугадать возможные последствия после такого серьезного и рискованного шага. Основная проблема заключалась в том, что Снегг мог вернуться в любой момент. Решившись бежать сейчас, Гермиона очень сильно рисковала оказаться застигнутой врасплох. Она боялась даже мысленно представить, что с ней может сделать Снегг, если застанет за попыткой бегства.       Грейнджер невольно поежилась от нахлынувших воспоминаний о вчерашнем вечере. Ее унизили, раздели, отшлепали как ребенка, заставили ощутить чувство вины и вынудили сказать то, чего бы она никогда не сказала. Самым неприятным во всей этой истории было то, что методы Снегга действительно начинали работать. Гермиона не могла больше действовать так импульсивно, и открыто, ее сдерживал страх перед изощренным умом бывшего профессора и наблюдательностью относительно ее слабостей. Если бы не вчерашнее событие и знание о том, на что способен Снегг, то она бы уже сломя голову мчалась через улицу подальше от этого места. Но дурное предчувствие не покидало ее, оно проникло в голову, пустило свои корни и парализовало душу. Казалось бы, дело оставалось за малым, нож у нее в руках, нужно было открутить всего лишь парочку болтов и добраться через шахту в подвал, а там уже действовать по обстоятельствам.       Время продолжало уходить, как песок сквозь пальцы. Гермиона бросила взгляд на настольные часы, стрелки которых показывали уже начало шестого. Нервное напряжение усиливалось, а давящая тишина, действовала на нее еще более угнетающе. Наученная горьким опытом, она никак не могла принять окончательное решение и сделать хоть что-нибудь. Однозначно первый вариант был несовершенен и не подходил по множеству параметров, и поэтому нужно было придумать что-то еще. Гермиона начала прокручивать в голове другие варианты. Например: что если оставить все как есть и переждать ещё одну ночь, а завтра рано утром попытаться реализовать задумку. « Решено, я останусь и буду вести себя очень осторожно, главное делать то, что он просит… переждать всего одну ночь…а сейчас мне нужно найти подходящее место, куда можно спрятать нож до завтрашнего утра». Но и этот план был далеко не идеален. Слишком велика вероятность того, что Снегг, который обращал внимание на мелочи и славился чрезмерной дотошностью, мог запросто обнаружить пропажу ножа из сервировочного набора. Предупреждение, которое бывший профессор сделал вчера , было последним, он четко обозначил свои дальнейшие действия в случае вторичного неповиновения.       Гриффиндорка снова оказалась на перепутье и должна была сделать выбор лишь в пользу одного. Этот выбор был решающим, и мог значительно повлиять на качество ее будущей жизни и предопределить судьбу. Гермиона снова задумалась: « Что если он заметит, что я стащила один из его ножей и тогда что? Мне уже никак не отвертеться…» - Девушка подскочила со стула и стала беспокойно озираться по сторонам. « Но у меня нет другого выхода, попросту нет, а что если он заметит? Какова вероятность того, что это случится именно сегодня? Должна ли я все-таки рискнуть? С другой стороны...я не могу оставаться здесь…не могу смотреть в глаза этому человеку, который сотворил со мной такое…он ненормальный…я не могу и не хочу ощущать снова эти прикосновения…не могу…».       Гермиона осторожно завернула нож в салфетку и приняла решение спрятать его за секретером, расположенным прямо в спальне. На ее взгляд это место идеально подходило для временного хранения, нож был «под рукой», и она в любой момент могла достать его, а Снегг, он вряд ли станет двигать мебель и заглядывать в каждый угол комнаты. «Завтра утром он снова уйдет. Как только дверь за ним закроется, я тут же достану нож, откручу эти чертовы болты и навсегда распрощаюсь с этим проклятым местом вместе с его ненормальным обитателем». Гриффиндорка осторожно отодвинула небольшой по размеру, но достаточно тяжелый, секретер и просунула нож в образовавшуюся щель между стеной и шкафом. Расположив нож, таким образом, она обезопасила себя и предусмотрела то, что его невозможно было заметить с расстояния. Помимо этого, в большинстве случаев , когда человек пытается что-то отыскать, он интуитивно проверяет под мебелью, а не за ней.       Избавившись от улики, Гермиона почувствовала, как ее тревога сменилась оживлением. Она сделал парочку глубоких вздохов, и попыталась расслабиться. Ей нельзя было выдать себя и привлечь нежелательное внимание Снегга. Гриффиндорка поспешила к окну спальни, а затем, прислонившись к нему лбом, начала пристально следить за движением на улице. Время продолжало идти, на улице начало смеркаться, а бывшего профессора все еще не было. Из-за столь долгого ожидания Гермиону начала гложить мысль о том, что если бы она не пошла на поводу одолевших ее страхов и сомнений, то уже могла быть далеко от этого места. Сейчас, впрочем, было уже слишком поздно что-либо предпринимать.       За это время, что она наблюдала из окна спальни, под окнами прошло несколько маглов. Гермиона отчётливо видела их, но они, к сожалению, не могли видеть ее. Эти чары, наложенные Снеггом на дом, были такими сильными, что людям с улицы казалось, что хозяева уехали покинули это место и дом давным-давно пустует. Пытаться докричаться до маглов через окно было бесполезно, никто ничего не услышит, не вызовет полицию и не поможет ей. Несмотря на то, что магия вещь хоть и полезная, заметно упрощающая жизнь, но, как и во всем, здесь тоже были свои подводные камни.       Внезапно Грейнджер услышала движение за дверью, это были уверенные шаги, которые становились все громче и громче. Он вернулся. Гермиона впилась пальцами в подоконник, и затаила дыхание, она не хотела оборачиваться и встречаться глазами со своим мучителем. Дверь беззвучно отворилась, и на пороге появился Снегг. Как только он зашел в комнату, атмосфера и воздух сразу стали другими, это ощущалось лишь на каком-то интуитивном уровне и не поддавалось объяснению. Казалось, что вокруг бывшего профессора витает какая-то темная и густая аура.       - Что вы пытаетесь увидеть в этом окне, Грейнджер? - произнес с порога Снегг, внимательно рассматривая ее.       Гермиона, сделав глубокий вздох, медленно обернулась и посмотрела на стоявшего в дверном проеме профессора. Что-то было не так, она чувствовала это, хотя и не понимала причину.       - Когда вам задают вопрос, на него нужно отвечать, - сузив глаза, с сомнением посмотрел на гриффиндорку Снегг и прикрыл за собой дверь.       - Я просто смотрела в окно! Разве это запрещено!? - Гермиона старалась держаться уверенно и вести себя как можно более правдоподобно, но находясь рядом со Снеггом, справиться с этой задачей было непросто. Боязливо избегая взгляда мужчины, она начала нервно выкручивать пальцы на своих руках, не давая себе отчета, что такие действия могут запросто выдать ее. Снегг сразу это заметил и почувствовал ее нарастающую с каждой секундой тревогу.       - Вы просто смотрели в окно... Тогда объясните мне, почему со стороны вы выглядите такой виноватой и потерянной? Чем вы тут занимались в мое отсутствие ? - Снегг приближался к ней медленно и уверенно. В его голосе слышались насмешливые нотки, а выражение глаз не было как обычно холодным и бесчувственным. Сегодня этот взгляд показался Гермионе слегка затуманенным и даже в какой-то степени вызывающим.       Гриффиндорка пыталась что-то судорожно придумать, от страха ее ноги приросли к полу, и тягостное чувство, зарождающееся где-то глубоко в груди, начало усиливаться вместе с бешено бьющимся пульсом.       - Я ничего не сделала! Вам нечего мне предъявить! - Что-то было не так, по мере приближения бывшего профессора, Гермиона на каком-то физическом уровне ощущала, усиливающийся напор с его стороны. Потом до нее дошел запах алкоголя, и это сложившееся обстоятельство послужило поводом для зарождающейся панической атаки. Она занервничала еще сильнее, сама интуиция буквально кричала о том, что сейчас нужно быть очень осторожной, тщательно подбирать каждое слово, чтобы не спровоцировать очередную вспышку гнева с его стороны.       - Я просто не услышала, как вы зашли! Ваше внезапное появление вызвало у меня испуг, только и всего! - сказала Гермиона и отвела глаза в сторону. Ей стоило огромных усилий держаться с ним ровно и говорить спокойным, уверенным тоном.       - Грейнджер-Грейнджер, вам еще столькому предстоит научиться. Я очень тонко чувствую людей и всегда распознаю блеф. Вы знаете, какое сильное влияние оказывает язык тела на ход диалога. Перестаньте отрицать очевидное. Вас выдают ваши глаза, ваши жесты, ваши неловкие движения… - Снегг подошел почти вплотную, и теперь чуть склонив голову набок, с интересом наблюдал за реакцией и дальнейшим поведением гриффиндорки.       После сказанных им слов, на краю сознания у девушки мелькнул страх, а внутри все сжалось. Она попыталась унять дрожь в голосе и ответить как можно более твердо:       - Я ничего не скрываю от вас…и говорю так, как есть, - она сделала над собой усилие и, подняв голову, посмотрела бывшему профессору прямо в глаза.       Снегг сощурился и пытливо впился взглядом в ее зрачки. От такого пронзительного взгляда, смотрящего прямо в душу, Гермионе стало не по себе. Она начала вести внутреннюю борьбу с самой собой. Желание отвернуться, чтобы прервать этот зрительный контакт усиливалось, но девушка не могла позволить себе пойти на поводу у своей слабости и проиграть. К тому же, исходя из теории о «языке тела», такой жест, исполненный с ее стороны, означал бы лишь одно - что она смирилась и признала свое поражение. Гермиона понимала, что зашла слишком далеко и пути назад уже нет. Все что ей оставалось, так это продолжать гнуть свою линию до конца, а потом уже решать, как действовать дальше.       - Вы совершаете одни и те же ошибки, Грейнджер, одни и те же… - сказал Снегг почти шепотом, а затем его лицо передернула язвительная ухмылка.       Внутри Гермионы бушевал ужас и она, попятившись назад, уперлась спиной в подоконник. Мысли в голове забегали туда-сюда: «Мой план не работает…он мне не верит…он видит меня насквозь... все мои мысли…все мои страхи! Боже, как это пугает меня! Что бы я ни сделала, какой шаг бы не предприняла, этот человек всегда и во всем будет опережать меня».       - Покажите мне свои руки, – внезапно потребовал Снегг.       - Простите? – удивленно переспросила Гермиона, ей показалось, что она ослышалась. Она сочла эту просьбу слишком странной и не понимала, зачем вдруг ему понадобились смотреть на ее руки.       - Вы что внезапно оглохли ?! Я сказал, живо покажите мне свои руки! - рявкнул Снегг и, не дождавшись ответной реакции, сам схватил гриффиндорку за обе руки, перевернул ладонями кверху и принялся внимательно рассматривать.       Сказать что Гермиона была шокирована - словом ничего не сказать. Она не понимала, как ей нужно правильно реагировать на такие странные выходки и в чем именно Снегг пытается уличить ее. Его отношение к ней было слишком своеобразным и сложным для ее несформировавшегося восприятия. Он относился к ней как к глупой девчонке, чуть ли не как к ребенку, и в то же время позволял себе совершать, подобно вчерашним, откровенные действия.       Не найдя ничего примечательного Снегг отпустил руки гриффиндорки и, подняв на нее свои темные глаза, сказал:       - Карманы, покажите мне, что находится в ваших карманах.       - Но у меня ничего нет! Вы что думаете, что я что-то скрываю от вас?! – с широко раскрытыми от удивления глазами, наигранно возмутилась Гермиона.       - Я не думаю, Грейнджер, я уверен в этом, вы сейчас же выворачиваете все свои карманы и показываете мне, что в них находится.       - Я говорю вам правду! У меня ничего нет! - голос у Гермионы дрогнул, она переставала казаться убедительной и начала терять самообладание.       - Знайте, я начинаю сомневаться в том, что вы хорошо усвоили преподнесенный вчера урок. Имейте в виду, что своим беспардонным враньем вы рискуете окончательно вывести меня из себя.       Гермиона опешила от услышанного и, повиновавшись, вывернула наизнанку все свои карманы и отвернула голову к стене. Она чувствовала себя преступницей на допросе и с каждой секундой сомнения о реализации побега усиливались.       В карманах ничего не оказалось. Снегг нахмурился и, не скрывая своего недовольства, цокнул языком.       - Мы поступим следующим образом. Вы сейчас в добровольном порядке расскажете мне все как есть, либо я сам проникну в вашу голову и добуду нужную мне информацию. Но учтите, Грейнджер, если вы вынудите меня пойти на такие крайние меры, то сильно пожалейте. Ведь, таким образом наружу могут всплыть и другие ваши тайны, причем те, о которых вы предпочли бы никому никогда не рассказывать. А сразу после этого, я перейду к следующему этапу, который, очевидно, вам не понравится… Я буду действовать от противного и продемонстрирую вам ваше же слепое упорство, вы будете просить меня остановиться, будете заливаться слезами, будете кричать, но я уже не перед чем не остановлюсь.       Гермиона всхлипнула, и ее глаза начали наполняться слезами. Он снова начал угрожать ей, угрожать тем, чего она боялась больше всего на свете.       - Расскажите мне все! Пока с моего позволения, вам дана такая возможность. Все в ваших руках Грейнджер, вы теперь ответственная за свои решения. Поэтому, хорошенько подумайте, взвесьте все «за» и «против».       - Пожалуйста! Поверьте мне! – в отчаянии выкрикнула гриффиндорка.       - Чего вы добиваетесь, Грейнджер? Ааа, кажется, я понял, вы хотите, чтобы вчерашние воспитательные действия снова пошли в ход? – Снегг демонстративно и неторопливо потянулся рукой к застежке ремня.       Бывший профессор слишком хорошо знал все ее слабые стороны и, действуя подобным образом, убивал сразу двух зайцев: добивался желаемого результата, оказывая психологическое давление на гриффиндорку и, конечно, получал глубокое моральное удовлетворение от созерцания ее сомнений и метаний.       - Нет! Стойте! Подождите! – Гермиона вцепилась руками в его предплечье, а затем тут же отдернулась, словно ее обожгло, - подождите!       Результат не заставил себя долго ждать. Стоило Снеггу лишь вскользь упомянуть про ремень, как девчонка тут же поддалась эмоциям и сломалась окончательно. Он увидел закравшуюся тень сомнения в ее глазах, увидел то, что она близка к тому, чтобы выдать все свои тайны.       Гермиона закрыла глаза и начала тихо плакать.       - Я вижу по вашим глазам, Грейнджер, что вам есть, что сказать. Сделайте это… расскажите мне все, - спокойным и размеренным тоном проговорил Снегг.       - Я…ничего не сделала…вы же сами видели, что у меня ничего нет,…пожалуйста, перестаньте делать это со мной, - гриффиндорка закрыла лицо руками и зарыдала еще сильнее.       - Снова слезы, Грейнджер. Вы, наверное, считаете, что таким образом сможете избежать неприятного разговора, и вас оставят в покое? Но вы ошибаетесь. Хотите, я открою вам небольшую тайну? – Снегг коснулся рукой ее волос и осторожно откинул выбившуюся прядь с лица, а затем, чуть наклонившись, прошептал на ухо, - ваши слезы - ваша слабость, и эта слабость вызывает у меня совершенно другие эмоции… я возбуждаюсь от этого только сильнее...       Эти откровенные слова стали последней каплей в переполненной чаше утомленного сознания гриффиндорки. Она резким движением попыталась отстраниться от Снегга. Но отступать было некуда. Он стоял слишком близко к ней, неприлично близко.       - Давайте, Грейнджер, будьте хорошей девочкой, скажите, что вы прячете от меня, и тогда я обещаю, что не сделаю вам ничего плохого.       Гермиона пребывала в полной растерянности и не могла понять, как правильнее будет поступить в этой ситуации. Поведение бывшего профессора было нехарактерным, и это настораживало ее еще сильнее. Ведь сегодня она снова обманывала, и Снегг это отчётливо видел, но вместо того, чтобы наказать ее за это, он пошел по другому пути. Не было той вчерашней злости и агрессии, а эти слова, он никогда не позволял себе произносить вслух подобные вещи. Скорее всего, причина такого поведения крылась в алкоголе, либо в том, что он хотел подвести ее к процессу другим образом. Его голос был спокойный и размеренный, движения мягкие, он действовал открыто, будто подготавливая к чему-то.       

***

      Снегг снова прижал ее « к стенке» и заставил прогнуться. Пытаться что-нибудь придумать было бессмысленно. Гермиона понимала, что если сейчас она расскажет ему о ноже, другого шанса сбежать у нее больше никогда не будет, но с другой стороны, если она продолжит дальше действовать в таком ключе, отнекиваться и врать, то рискует обрушить на себя его гнев и вызвать смену решения. Гриффиндорка решилась, подняла на него свои глаза и тут же пожалела. Снегг стоял так близко, а во взгляде его черных глаз, читалось жгучее нетерпение. Спустя какое-то мгновение, его взгляд опустился на ее губы, на ее тонкую шею, а затем еще ниже. Гермионе быстро осознала, на чем именно остановился взгляд бывшего профессора, ей стало страшно, и по телу пробежала предательская дрожь. Она тут же среагировала и поспешила спрятаться от этого плотского взгляда, укутавшись сильнее в кофту. Это было невыносимо. Обстановка стремительно накалялась и Гермиона уже была не в силах совладать с собой . Она сдалась и решила рассказать ему все, рассказать о решетке, о ноже, о побеге, обо всем, лишь бы он перестал, так непристойно рассматривать ее и оставил в покое.       - Я…я…я взяла нож, - содрогаясь от рыданий , неразборчиво пробормотала Гермиона, - я взяла его ….из сервировочного набора …в столовой на нижнем этаже.       - Скажите мне, Грейнджер, с какой целью вы взяли этот нож? – не скрывая удовольствия, от созерцания душевных мук гриффиндорки, спросил Снегг.       - Я…я хотела открутить этим ножом шурупы с решетки…и сбежать… - протяжно всхлипнула Гермиона и вытерла рукой слезы со щек.       - От этой решетки? – Снегг положил свою руку ей на плечо и указал пальцем в сторону решетки под потолком, - вы говорите про эту решетку?       - Да… - поежившись от его прикосновения, пролепетала девушка и повела плечом, из-за возникшей острой необходимости сбросить с себя его руку. Мужчина никак не отреагировал на такой жест, он был слишком сосредоточен на процессе выпытывания всех остальных подробностей.       - Где сейчас находится этот нож? Куда вы его спрятали? – Снегг поднял ее лицо за подбородок и начал нетерпеливо всматриваться в заплаканное лицо.       - Он… - Гермиона открыла рот, чтобы сказать, где именно находится нож, но, в последний момент ее что-то остановило, она сделала глубокий вдох и перевела дыхание.       - Давайте, Грейнджер, произнесите эти слова, не заставляйте меня долго ждать, я это очень не люблю, – озадаченно произнес Снегг с еле заметной улыбкой.       Гермиона понимала, что если сейчас она пойдет по другому пути, обманет Снегга, которому и так уже почти все выложила, то в первую очередь сделает только хуже самой себе. И пока он находился в таком странном состоянии, спокойном состоянии, будет правильнее договорить ему все до конца. Гриффиндорка скользнула глазами по брюкам бывшего профессора, подумала о ремне, которым он вчера отлупил ее, словно провинившегося ребенка и невольно поморщилась.       Сразу после этого , девушку начали одолевать неприятные мысли. Она дернула головой, пытаясь, высвободится от удерживающих ее за подбородок пальцев, а затем, глотая слезы и заикаясь, выдавила из себя:       -Он н-н-аходится в этой к-комнате…       - Продолжайте… - с нажимом потребовал Снегг и сильнее стиснул пальцы на ее плече.       Этот приказной тон вызвал еще более сильную дрожь в теле гриффиндорки и подстегнул нервозность. Она была на грани. Эти психологические игры, в которые в очередной раз вовлек ее Снегг, буквально сводили с ума и лишали оставшихся сил. Как же ему нравилось это, да, ему определённо нравилось видеть ее такой слабой, беззащитной и сломленной. Он только и делал, что подпитывался ее негативными эмоциями, страхами и переживаниями, словно энергетический вампир.       Гермиона подняла свои покрасневшие от слез глаза, и посмотрела на Снегга. Он улыбался. Это было неприятное зрелище, эти затуманенные поволокой глаза, неотрывно глядящие прямо в душу и улыбка. Это была не презрительная ухмылка, не едкая усмешка, которую обычно демонстрировал бывший профессор, это была сама настоящая улыбка. Странная улыбка. Пугающая улыбка. Его верхние зубы, были нетипично мелкими и слегка заостренными, поэтому улыбаясь, таким образом, он походил на животное. На дикое, плотоядное животное, готовое в любой момент вцепиться мертвой хваткой в горло своей жертве и больше никогда не отпускать.       - Я…, - пролепетала Гермиона, едва держась на ногах от страха. Она не могла оторвать своего взгляда от лица Снегга, на котором блуждала эта жуткая улыбка. Самым удивительным оказалось то, что на это было неприятно смотреть, и в тоже время невозможно оторваться, -…я сп-прятала его в эт-той комн-нате… за шк-кафом…у ст-тенк-ки…       - Вот видите, Грейнджер, говорить правду не так уж и сложно. Я надеюсь на то, что в дальнейшем вы не будете утаивать от меня ничего. Начиная с этого дня, вы должны быть предельно откровенны со мной. Никаких тайн. Никаких секретов. Никакой лжи. Я сделаю все, чтобы отучить вас от этого постыдного дела.       - Можно теперь я пойду… - Гермиона попыталась выскользнуть из-под Снегга, но он преградил ей путь рукой.       - Куда это вы собрались, Грейнджер? Разве я говорил, что теперь вы свободны и можете идти? Нет. Такого не было.       - Но я же рассказала вам все! Все что вы хотели!! – Гермиона дернулась в другую сторону, но мужчина опередил ее, и выставил свою вторую руку так, чтобы она оказалась зажатой между ним и стеной.       - Безусловно, я оценил этот жест с вашей стороны, но …       Он не мог позволить ей сейчас уйти. Этот ее напуганный взгляд, приоткрытые губы, свбивчатое дыхание и вздымающаяся грудь, это все в совокупности действовало на него вызывающе, слишком вызывающе. Сладкая истома уже разошлась по всему телу, страсть кипела в нем и хотела поскорее вырваться наружу. Северус так давно предвкушал этот момент, неоднократно прокручивая в голове: как он избавит ее от одежды, увидит ее молодое, чистое и нетронутое никем тело, как он придавит ее своим весом к кровати, как он будет касаться ее везде, где только пожелает, как он будет покрывать ее губы и шею поцелуями, а затем…       "Снова эти мысли. Эти грязные мысли, я же теперь не смогу сдержаться. Если бы она только знала, о чем я думаю, когда смотрю на нее. Она такая…чистая…такая хрупкая…совсем юная… - Снегг окинул оценивающим взглядом ее фигуру, а затем посмотрел на лицо, - снова этот взгляд… полный мольбы о снисхождении. Я чувствую, как она вся сжалась от страха и как неистово бьется ее сердце в груди. Она искренне надеется, что добившись необходимых эмоций, я оставлю ее в покое. Как же она ошибается. Вчерашний урок не прошел даром и сегодня она уже не такая пылкая и дерзкая. Сегодня она покладистая и покорная. Нужно воспользоваться этим случаем и подвести ее к основному, и возможно тогда удастся избежать никому не нужного насилия. Кажется, пришла пора повзрослеть, Грейнджер, пришла пора…»       - Вам нужно расслабиться, Грейнджер, - шепотом проговорил Снегг и начал за руку притягивать гриффиндорку к себе.       - Нет подождите! Вы же обещали мне! Вы обещали мне, если я расскажу вам все, вы не сделайте ничего…, - Гермиона уперлась ногами в пол и начала сопротивляться, чтобы Снегг не смог сдвинуть ее с места.       - Ничего плохого…все верно. То, что я собираюсь сейчас сделать, не имеет никакого отношения к «плохому». Послушайте меня, поддайтесь мне и тогда вы сможете избежать неприятных моментов, - Снегг с силой дернул гриффиндорку к себе за руку, и она, чуть не упав на пол, оказалась у него в руках.       - НЕТ! Я НЕ ХОЧУ! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!– Гермиона начала извиваться, пытаясь вырываться из его захвата. Она быстро сообразила, о чем идет речь, паника накрыла ее с головой, а внутри что-то оборвалось и полетело в пропасть. «Вот почему он вел себя таким образом... вот почему он дал мне шанс самой все рассказать! Это всего лишь была часть его грязной и нечестной игры,…он так хитро подступился… и заставил поверить. Разве так можно поступать? До чего же это низко и подло! »        - Вы же не хотите испытать боль ? Вы же не хотите, чтобы ваш первый опыт был омрачен лишними трудностями. Просто делайте то, что я вам говорю, и тогда, поверьте мне на слово, вам будет гораздо приятнее.       - Отпустите! Отпустите меня! Давайте просто поговорим с вами! Пожалуйста! Я хочу поговорить! – страх с новой силой захватил Гермиону, сердце гулко и тревожно забилось. Снегг так крепко удерживал ее за запястья, что при каждом отчаянном рывке, хватка становилась все сильнее и сильнее. После такого сдавливания, ей однозначно не избежать проявления на коже синяков. Гермиона даже успела подумать и провести мысленную аналогию, что неспроста у бывшего профессора была такая фамилия, ведь с каждым вздохом жертвы, змея обхватывает ее тело все сильнее и сильнее, до тех пор, пока не раздавит окончательно.       -Это неизбежно, Грейнджер! Перестаньте сопротивляться, вы делайте только хуже себе! Все что от вас требуется сейчас, так это расслабиться, остальное, я сделаю сам, - Снегг прижал ее к стенке и навалился всем своим телом.       -Не-е-е-т, не надо... ну пожа-а-алуйста…ну не надо… – не переставая рыдать, Гермиона начала иступлено мотать головой из стороны в сторону.       - Чего вы так боитесь ? – Снегг обхватил рукой тонкую шею гриффиндорки и задрал кверху ее голову, так чтобы она смотрела ему прямо в глаза, - посмотрите на меня…послушайте меня…       После такого жеста Гермиона застыла словно парализованная. Ощущение его рук на шее, вызвало далеко не самые приятные воспоминания. Это был тот самый момент, когда она думала, что умрет. Возможно, так оно и случилось бы, если бы Снегг в последний момент не передумал, не ослабил свою хватку и не поцеловал ее. Слезы остановились сами собой, Гермиона смотрела прямо в черные глаза Снегга и прерывисто всхлипывала.       - Мне не хочется причинять вам боль, Грейнджер, вы понимаете это? Но если вы будете и дальше так вырываться, у меня закончится терпение. Поэтому, говорю вам в последний раз, расслабьтесь. Я буду предельно деликатным с вами …       Гермиона замерла, зажмурила глаза и решила, что сможет перетерпеть. Она почувствовала, как Снегг стал еще ближе, а затем его губы накрыли ее. Это было достаточно мягко, и даже в какой-то степени невинно, но буквально через секунду, поцелуй стал требовательнее. К несчастью для себя Гермиона обнаружила, что намерения бывшего профессора более чем серьезны. Она не выдержала, издала протяжный стон и начала вырываться, но Северус уже никак не реагировал, он вошел во вкус, и уже не обращал внимания на попытки сопротивления. Дыхание мужчины стало частым и поверхностным, действия напористыми, он пытался раздвинуть языком ее плотно сжатые губы. Гермиона дернулась и повернула голову в другую сторону, но это нисколько не помешало Снеггу, он пошел дальше и накрыл ее грудь своей рукой, а затем, слегка сжав пальцы, принялся поглаживать.       Гермиона пришла в ужас от столь откровенных действий направленных в ее сторону, и протестующе замычала. Это уже происходило однажды, когда Снегг касался ее в таком интимном месте, но тогда она находилась в невменяемом состоянии и плохо соображала, сейчас все эти касания ощущались слишком хорошо. Ей было стыдно и неприятно даже от одной мысли, что это происходит не с человеком ее возраста, с которым бы она не испытывала такого психологического барьера, а с мужчиной, гораздо старше ее, гораздо опытнее и искушеннее. Она искренне не понимала причины такого сильного влечения. Ее фигура казалась ей совсем девичьей, не до конца сформировавшейся и факт сексуального вожделения к такой как она, приводил в глубокое замешательство и даже отталкивал.       Но Северус видел и воспринимал Гермиону Грейджер совсем иначе: ее тонкая талия, соблазнительный изгиб бедер, узкие плечи, небольшая грудь в сочетании с юным, свежим лицом – все это складывалось в цельный образ женского идеала и вызывало в нем сильное, неконтролируемое желание. Даже сама мысль о том, что он испытывает вожделение к той, которая ничего не знает о таких вещах, подпитывала зарождающуюся страсть еще сильнее. Снегг внезапно для себя осознал - что его никогда не привлекали зрелые и чувственные женщины, что его манит именно этот юный возраст, неопытность, невинность, детскость, хрупкость и что чем чаще он слышит это « пожалуйста, не надо» то заводится еще сильнее. Где-то глубоко в сознании он понимал, что такая связь порочна, греховна и неправильна, но ничего не мог с этим поделать. Несостоявшиеся подростковые отношения оказали слишком сильное влияние на его вкусовые предпочтения, и теперь это вылилось в нечто немыслимое, извращенное, неправильное и сводящее с ума.       Гермиона невольно вскрикнула и осознала, что совершила большую ошибку. Снегг тут же воспользовался этим моментом, проник к ней в рот языком и принялся неистово изучать его стенки. Гриффиндорка взвыла надорванным голосом и, упершись руками в грудь, принялась отталкивать мужчину от себя, но Северус перехватил ее руку и, приложив силы, направил куда-то вниз. Зрачки Гермионы расширились от ужаса, когда она почувствовала, как он прижал ее руку прямо к тому самому месту, где у него была ширинка. Мужчина издал что-то похожее на тихий стон и чуть закатил глаза. Слышать такое, было крайне не привычно для гриффиндорки, и если бы не усиливающаяся с каждой секундой паника и острота ситуации, то она непременно бы обратила на это свое внимание.       Грейнджер тут же отдернула свою руку, как будто бы обожглась обо что-то очень горячее и снова принялась из-за всех сил вырываться. Снегг не давал ей возможности спокойно вздохнуть, его губы продолжали болезненно впиваться в ее, это был грубый, властный и откровенно похотливый поцелуй. Он так сильно вдавливал ее в стену своим телом, что у Гермионы заныла грудная клетка, и возникло острое чувство нехватки воздуха. Самым неприятным и одновременно шокирующим для нее оказалось, сохранившееся в руке ощущение вставшего члена бывшего профессора. Это сложившееся обстоятельство послужило таким сильным эмоциональным толчком для нее, что через какую-то долю мгновений у девушки случилась самая настоящая истерика. Она принялась исступлённо корчиться, и визжать что было мочи прямо в рот мужчине.       Находясь в крайне возбужденном состоянии, жалобные крики девчонки действовали на Северуса, словно бальзам на изголодавшуюся душу, он упивался ими и заводился лишь еще сильнее. Мужчина чувствовал, что уже весь на пределе, внизу живота стало болезненно покалывать от нехватки разрядки. Он слегка отстранился от лица гриффиндорки и посмотрел на нее затуманенным взглядом.       - П-пожалуйста..не надо…п-прошу вас…остановитесь…я больше не буду… - содрогаясь всем телом, точно в лихорадке, начала умолять Гермиона.       -…что вы больше не будете? – дрожащим от возбуждения голосом, поинтересовался Снегг, не сводя взгляда от покрасневших и влажных от поцелуев губ гриффиндорки.       Гермиона сделала над собой усилие, и тяжело дыша кое-как выговорила:       - Я больше не буду вам врать! Я буду честна с вами! Я обещаю, только, пожалуйста, остановитесь! – пока Гермиона с трудом выговаривала все эти слова, по ее щекам непрерывными потоками стекали горячие слезы и тут же капали с подбородка прямо на грудь Снеггу. Она была готова унизиться, упасть ему в ноги, молить со слезами на глазах, слушать и исполнять любые просьбы, лишь бы этот пугающий ее до потери пульса мужчина, не раздел ее догола и не изнасиловал, прямо здесь и сейчас на этой кровати.       

***

      Снегг более не желал ничего слушать и тем более останавливаться. Все зашло слишком далеко и желание овладеть юной ученицей стало слишком нестерпимым и неконтролируемым. Пылающая страсть застилала собой, весь здравый смысл и ощущения в искушенном желанием теле были такими сильными, что сделали бывшего профессора отчасти невменяемым. Но ему нравилось испытывать эти ощущения, возродившиеся ощущения и разгоревшейся с новой силой. В коем-то веке он чувствовал себя по-настоящему живым и хотел испытывать их снова и снова.       - Тшш... замолчите… – он приложил свой указательный палец к ее рту и медленно провел по контуру верхней губы, - я только сейчас заметил, что на вас до сих пор надета эта одежда…она грязная и портит ваш образ…       - Пожалуйста! Я не готова сейчас! Я не готова к этому! Не раздевайте меня…пожалуйста…       Гермиона сухо всхлипнула, а потом Снегг отпрянул от нее. На мгновение девушка испытала такое сильное облегчение от того, что это все неожиданно прекратилось так же быстро, как и началось.       - Вы сейчас сделайте то, что я вам скажу, Грейнджер. Слушайте меня внимательно. Я проверю, насколько нерушимы и непоколебимы ваши обещания. Вы спуститесь вниз по лестнице и зайдете в ванную комнату. Думаю, что вам ясны ваши дальнейшие действия, - Северус дышал с трудом и еле шевелил губами, он так сильно хотел повалить гриффиндорку на стоящую позади кровать и вдоволь насладиться девичьим телом. Лишь приложив определенные усилия, мужчина смог успокоить бушующий в теле жар и включить голову. «Не хочу прибегать к использованию каких-либо зелий…мне нужно видеть ее естественную реакцию…теплая вода успокоит ее…и поможет мышцам в теле расслабиться…иначе ей будет слишком больно».       Эти ощущения такие забытые, такие пьянящие, похожие на те, которые он испытывал еще, будучи подростком, только гораздо похотливее и сладострастней. Прошло столько лет, и больше не было этого несуразного вида худого подростка, мечтающего хотя бы невзначай коснуться женского тела. Не было больше юношеского стыда, глупой робости и смятения перед такими взрослыми желаниями. Северус прекрасно понимал эти девичьи страхи и переживания, но не мог ограничиться одними лишь касаниями и поцелуями. Этого было слишком мало, слишком недостаточно, чтобы утолить проснувшийся сексуальный голод. После того как он завладел ее губами и начал касаться хрупкой и по особому соблазнительной фигуры, в голове что-то щелкнуло, похоть окончательно взыграла над разумом и тело потребовало то, что было необходимо каждому мужчине.       

***

      Гермиона выскользнула из объятий бывшего профессора и на негнущихся ногах последовала к распахнутой настежь двери. Она спиной ощущала, как он медленно провожает ее взглядом полным желания и похоти. Едва скрывшись за порогом двери, девушка бросилась бежать вниз по ступеням и, спустившись на первый этаж, резко свернула налево и скрылась за дверью. Оказавшись в просторной ванной комнате, гриффиндорка закрыла на щеколду дверь и спиной съехала прямо на холодный кафельный пол. Она запустила пальцы себе в волосы и принялась раскачаться из стороны в сторону, как умалишенная, жалобно при этом стоная. Разумом она понимала, что нужно прекращать это делать, пока не стало слишком поздно, и что если она будет сильно задерживаться, Снегг разозлится и придет за ней. Этого нельзя было допустить, но клокочущий в глубине души гнев и омерзение не могло заставить ее остановиться. В какой-то мере Гермиона была даже рада тому, что Снегг отправил ее именно в это место, в котором она могла смыть с себя ощущения его нетерпеливых и требовательных касаний.       Увидев висящее на стене зеркало, гриффиндорка на мгновение подумала, что хочет разбить его, а осколком перерезать себе горло или вскрыть вены на руках. Снегг так сильно воздействовал на нее психологически, что она извелась и стала совсем не своя. Вся эта череда ужасных событий, потерь и домогательств, довели до высшей степени напряжения и ее личность начала разрушаться. Внезапно гриффиндорка осеклась, потому что не была уверена в том, что действительно сможет решиться на такой шаг – убить себя. Разбить зеркало это самое простое, но, а что потом? Хватит ли у нее смелости совершить задуманное и провести осколком по своей тонкой коже, которая от горячей воды должна была мгновенно разойтись в стороны и упростить ей задачу. Но что если она не сможет… что если она сделает это не правильно…тогда он придет за ней, а когда увидит то, что она натворила, будет просто взбешен.       Гермиона посмотрела на свои руки, а потом ее неожиданно передёрнуло. Она вспомнила то, как Снегг направил вниз ее руку и заставил коснуться его…       - Это аморально…это же просто аморально… я же совсем недавно сидела на его уроках…и внимательно слушала каждое слово … в голове не укладывается, - прошептала Гермиона и повернула кран. Она подставила свои руки под струю воды, а затем начала их судорожно намыливать, смывать, а потом снова намыливать и так несколько раз. Когда гриффиндорка окончательно успокоилась, и чувство брезгливости оставило ее, она окинула взглядом ванную, стоявшую на ножках прямо посреди комнаты.       Все развивалось настолько стремительно быстро, да еще и в такой обстановке, что Гермиона, морально не готовая противостоять такому натиску, испытывала сильнейшие душевные муки и дискомфорт. У нее действительно были проблемы в этой сфере, она испытывала самый настоящий психологический барьер перед сексом. Несомненно, она имела представление о таких вещах, слышала об этом от сокурсниц, активно ведущих половую жизнь, но не могла представить себя в этой роли. У нее было слишком сильно обостренно чувство стыда и неловкости, когда речь заходила о подобных вещах. Она никогда не видела голых людей, будь то мужчин или женщин и никогда не позволяла раздеваться себе в присутствии соседок по комнате. И вот уж воистину удивительно, что в жизни такой «правильной» девушки, зазнайки, отличницы, появился взрослый и опытный мужчина, который с особым рвением преследовал ее и сосредоточил на ней все свое пристальное внимание.       Гермиона вспомнила Кормака Маклаггена с которого начались ее взаимоотношения с противоположным полом, а следом, Виктора Крама. Разница была подчеркнуто существенной между поведением этих двух юношей и мужчиной. Невинные объятия Крама, сейчас казались ей сущим пустяком, по сравнению с тем, что позволял вытворять себе бывший профессор. Она чувствовала уверенность в своих силах и могла легко контролировать ситуацию, когда находилась рядом с Виктором, но со Снеггом дела обстояли совсем иначе. Она терялась и впадала в состояние ступора, даже когда он просто смотрел на нее, не говоря уже обо всех этих касаниях и поцелуях, в которых чувствовалась особая сила и властность, пропитавшая собой всю его натуру.       Спустя какое-то время девушка подошла к глубокой ванне, цвета слоновой кости, открыла кран и теплая вода полилась из него. Пока ванна наполнялась водой, гриффиндорка последовала к небольшому круглому зеркалу, расположенному на стене. Она принялась снимать с себя кофту, неотрывно глядя на свое отражение в зеркале, а затем следом стянула с себя штаны. Оставшись в одном белье, Гермиона подалась какому-то странному, непривычному порыву и приложила свою руку к груди, к которой совсем недавно касался Снегг. Кровь ударила в голову и щеки залились краской. Она слишком сильно стеснялась своего тела, недооценивала себя, не понимала своей внешней привлекательности и намерено подавляла раскрытие женской сексуальности, придавая значимость лишь своему цепкому уму. К тому же, ее восприятие было классическим, она всегда считала, что мужчинам такого возраста, как Снегг, нравятся опытные, фигуристые и знающие свое дело женщины, а плотское влечение к юной и робкой девушке как она – расценивалось, как нечто из ряда вон входящее.       Освободившись от нижнего белья, Гермиона вернулась к наполовину наполнившейся ванной и опустила в воду свою ногу, затем вторую и осторожно села в нее. Обвившая тело теплота была такой приятной и по-настоящему расслабляющей, что гриффиндорка позволила себе закрыть глаза и опуститься с головой под воду. Раскрыв в воде глаза, она задержала дыхание ровно на настолько, насколько могли выдержать ее легкие, и принялась рассматривать сквозь толщу воды идущий рябью потолок. Ей сделалось так хорошо, вода словно убаюкивала и действовала каким-то волшебным образом на все тело. Все ее волнения, страхи, переживания каким-то чудным образом отошли на второй план, и она почувствовала себя в какой-то степени защищенной. Когда легкие неприятно заныли от нехватки воздуха, Гермиона вынырнула из воды и жадно вобрала в себя воздух. Пар исходящий от теплой воды поднимался в воздух и устремлялся небольшим облаком куда-то наверх к потолку. Она позволила себе еще какое-то время полежать в ванне, а затем, когда вода начала остывать, поспешно покинула ее. Стянув с держателя на стене махровое полотенце, гриффиндорка принялась нарочито медленно, собирать им влагу со всего тела. Она так сильно старалась оттянуть время, что не заметила, как все до единой вещи, которые она оставила в углу, пропали.       Гермиона широко распахнула глаза и посмотрела по сторонам, она была готова поклясться, что не слышала никаких посторонних звуков и не видела, чтобы кто-то заходил в помещение. Тем не менее, факт оставался фактом и одежда – исчезла. Закутавшись в полотенце, она с тревогой посмотрела на дверь, из которой ей рано или поздно придется выйти. Она не могла решиться, и подойти к ней. В висках лихорадочно стучало, а сердце колотилось. « Я не могу позволить себе попасться ему на глаза в таком виде…он не должен видеть этого…только не он…куда делась вся моя одежда».       Гриффиндорка сделала над собой колоссальное усилие и, прикусив до боли нижнюю губу, повернула ручку и приоткрыла дверь. «Сейчас я попробую выйти и быстро проскользну в гостиную, попробую найти какой-нибудь плед и прикроюсь им как следует…это полотенце слишком короткое. Он не должен быть здесь и наверняка ждет в комнате на втором этаже моего возвращения». К сожалению, все оказалось несколько иначе, страхи гриффиндорки обернулись явью, и прямо посреди гостиной на темно-бордовом кресле восседал Снегг. На мгновение ей даже показалось, что при тусклом свете, проникающем из дверного проема в гостиную, его глаза, устремленные прямо на нее, блеснули во тьме. Гермиона встала как вкопанная и приоткрыла рот в немом крике, ей от всей души захотелось, захлопнуть дверь, закрыться на щеколду и забиться в угол.       Застав Грейнджер в таком виде, Снегг непроизвольно облизнул губы и придвинулся чуть поближе, не переставая пожирать ее глазами. Пока девчонка застыла в дверном проеме, он с упоением рассматривал каждую часть ее девичьего тела, которое было едва прикрыто бежевым полотенцем. Ее мокрые длинные волосы облепили лоб и хрупкие плечи, а в широко раскрытых глазах читалось ошеломление и испуг. Северус заметил, что девчонка так сильно прижимала к груди намокшее от воды полотенце, что ее пальцы побелели. Но даже с таким застывшим выражением ужаса на юном и красивом лице, она казалась ему невероятно притягательной. Снегг скользнул глазами ниже и остановился на том месте, где заканчивалось полотенце – это была середина ее бедер. Во рту пересохло, кровь прилила вниз живота, и он почувствовал сильное возбуждение. Если бы девчонка не была так сильно напугана и так рьяно не упиралась, то он бы прямо сейчас опустился перед ней на колени и, удерживая за бедра, принялся покрывать каждый участок ее нежной кожи влажными поцелуями, задирая полотенце все выше и выше. « Она такая красивая…такая чистая…такая чувственная … не опороченная и не тронутая злом.»       - …моя одежда, пожалуйста, верните мне мою одежду…- выйдя из состояния оцепенения, мягко попросила Гермиона, потому как требовательный тон и дерзость сейчас были совершенно неуместны. Находясь в таком виде без одежды, она чувствовала себя особо уязвимой, изо всех сил старалась контролировать свой голос и пыталась быть вежливой, чтобы не спровоцировать злость и грубость со стороны бывшего профессора.       - Вам она сейчас совершенно ни к чему, Грейнджер. Я хочу, чтобы вы подошли ко мне… - его черные глаза сверкнули, губы снова растянулись в этой непривычной, лукавой улыбке, и он поманил гриффиндорку к себе рукой.       Гермиона отрицательно замотала головой и еще сильнее стиснула рукой обвитое вокруг тела полотенце, отчего ее пальцы начало даже слегка покалывать. Она боялась, что оно может случайно соскользнуть и свалиться на пол.       - Грейнджер…не заставляйте меня долго ждать… - охрипшим голосом, потребовал Снегг.       Гермиона не могла заставить себя пошевелиться, ее ноги приросли к полу, стали ватными и совершенно не желали слушаться посылаемых мозгом команд.       - Мне действительно лучше одеться…- чужим голосом пролепетала Гермиона, нервно сглотнула и попыталась отвести глаза в сторону от сладострастного взгляда бывшего профессора.       - Вы добиваетесь того, чтобы я сам подошел к вам? – с нотками сарказма в голосе сказал Снегг, откинувшись в кресле и положив ногу на ногу.       Рот гриффиндорки тут же раскрылся, она попятилась назад и уперлась спиной в дверь. Как бы она не хотела признавать, но Снегг не собирался останавливаться на достигнутом, он создал видимость понимания, позволив ей немного отдохнуть, а теперь снова принялся за свое. Гермиона действительно боялась его злить, она уже была научена горьким опытом и быстро усвоила все эти уроки, как правильно нужно себя вести.       - Профессор…сэр…пожалуйста не заставляйте меня…       Снегг в призывном жесте похлопал ладонью по своей ноге, которую держал закинутой на другую, и обнажил ряд мелких, заостренных зубов.       - Ну же, Грейнджер! Вы стоите там слишком долго…я всего лишь хочу, чтобы вы подошли поближе…поверьте, в этом нет ничего страшного...       « Ничего страшного, как же…он понимает, что у меня нет другого выхода, и пользуется этим. Я знаю, что будет потом…он снова сделает это, снова начнет касаться меня…» Гермиона сглотнула и сделала неуверенный шаг вперед.       - Смелее… - голос Снегга опустился до полушепота.       Прижимая к груди полотенце, Гермиона сделала еще несколько шагов в сторону Снегга и, столкнувшись с его требовательным взглядом, который не сулил ничего хорошего, сократила оставшееся расстояние. Она не могла смотреть ему в глаза, жгучая краска залила ее щеки и уши, настолько сильным было чувство стыда.       - Прошу…не надо…       Всякому терпению бывает конец. Снегг уже не мог спокойно сидеть и ждать, когда девчонка решится и доведет дело до конца. Он обхватил ее руками за талию и притянул к себе. Все произошло так быстро, что гриффиндорка успела только вскрикнуть от неожиданности, после того как оказалась сидящей у бывшего профессора на коленях. У нее тут же перехватило дыхание, сердце замерло, а грудь сдавило. Она крепко обхватила саму себя руками как маленький беззащитный ребенок, который угодил в лапы чего-то зловещего и неподвластного, и плотно сдвинула колени.       Лицо Снегга оказалось на одном уровне с ее. Он изучающе рассматривал ее бледное, испуганное лицо и при этом достаточно шумно дышал. Гермиона отвела глаза в другую сторону и напряглась всем телом в ожидании того, что сейчас может выкинуть ее мучитель. Неожиданно Снегг приблизился к ее уху и горячо прошептал:       - Я хочу, чтобы вы закрыли глаза, Грейнджер.       После сказанных Снегом слов, Гермиона с силой прикусила нижнюю губу и отрицательно помотала головой, а затем, ответила голосом маленькой девочки, непривычно высоким и ломким:       - Зачем…что вы хотите сделать…       - Тихо… - Снегг убрал с ее лица мокрые волосы и, уткнувшись носом в висок, мягко проговорил, - помните Грейнджер, мы договорились с вами, что если вы будете делать то, что я вам скажу, вам посчастливиться избежать многих неприятных моментов…       Гермиона почувствовала укол страха где-то посередине груди, который заставил ее еще сильнее сжаться. Она отчетливо слышала в тоне бывшего профессора приказные нотки и из-за страха испытать на себе его гнев, послушалась. Она неуверенно сомкнула свои веки и, подрагивая всем телом, затаила дыхание. Какое-то время ничего не происходило, гриффиндорке даже показалось, что бывший профессор просто смотрит на нее и наслаждается реакцией, беспомощностью и страхом, но буквально через секунду почувствовала, как он коснулся пальцем ее губ и медленно провел по их контуру.       - Приоткройте рот…Грейнджер…       «Зачем…зачем он просит меня это сделать…» - быстро пронеслось в голове у Гермионы, и она, напрягшись всем телом, попыталась соскочить с его колен. К огромному сожалению, ей не это не удалось, мужчина достаточно крепко удерживал ее за талию другой рукой.       - Вы так хорошо начинали… - прошипел Снегг, а затем его рука опустилась чуть выше ее колена и заскользила вверх по плотно сжатым бедрам. Так жадно, ненасытно и открыто.       - Нет! – дернувшись от неожиданности, приглушенно взвизгнула Грейнджер, - нет! Подождите! - она вцепилась обеими руками ему в руку, позабыв о полотенце, и попыталась остановить. Ее дыхание стало частым и сдавленным, она сгорала от стыда и не могла поверить в то, что Снегг трогает ее в таком месте, в котором еще никто никогда не трогал. Ощущения были ошеломительными, а происходящее казалось каким-то нереальным, замедленным, затянутым туманной дымкой. Она сжала ноги еще сильнее, чтобы создать препятствие и не позволить Снеггу протиснуться рукой между плотно сжатых бедер.       - Я дам вам вторую попытку, Грейнджер…приоткройте свои губы…       Снеггу нравилось наблюдать за незрелой реакцией гриффиндорки, то, как она робеет, теряется, заливается жгучей краской. Он не разозлился на ее непослушание и даже готов был еще больше оттянуть сокровенный момент, хотя по факту, ему ничего не стоило применить силу, и одной рукой раздвинуть ей ноги. Но то, что она была совсем молоденькой девушкой, к тому же девственницей, вскружившей ему голову, послужило поводом к тому, чтобы взять под контроль свою страсть и стиснув зубы перетерпеть кое-какие моменты. Это воздержание было крайне мучительным для Снегга, девчонка сидела на нем почти голая, постоянно елозила, дрожала от его прикосновений как осиновый лист и так сладко вскрикивала. Гриффиндорку спасало то , что бывший профессор получал очень сильное моральное удовлетворение при виде ее девичьего смущения, ее невинности, которая была видна в каждом движении и которая отчасти компенсировала плотскую похоть.       Гермиона тяжело вздохнула, а после, находясь все так же с закрытыми глазами, послушно приоткрыла рот. Снегг намеренно медленно и едва касаясь провел пальцем вверх по ее подбородку, затем переключился на нижнюю губу. Гермиона почувствовала, как его палец проскользнул ей прямо в рот и теперь деликатно поглаживал язык.       - Ммм… - Гермиона запротестовала, но сомкнуть зубы не решилась. Для нее было дикостью испытывать на себе такие странные и одновременно извращенные действия. Она извелась еще сильнее, заметалась, а ее сердце в груди начало биться словно сумасшедшее. Пока она мучилась и сходила с ума от своей беспомощности. Снегг напротив испытывал томные ощущения, глядя на то, как его палец погружается еще более глубже в манящий рот. В члене появилось больно-сладостное ощущение, а тело напряглось чем-то очень горячим и дивным. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь унять нарастающее с каждой секундой неутолимое желание вкусить девчонку полностью. Прислонившись еще ближе к ее лицу, он высунул свой язык и намеренно медленно провел им вдоль всей ее щеки.       Грейнджер по-детски всхлипнула, и почувствовала, как к одному пальцу добавился еще один. « Боже, когда это кончится, я не могу…я больше не могу» - мысли судорожно забегали у гриффиндорки в голове, и она почувствовала, как в горле назревает и готовится вырваться наружу крик. Снегг неспроста велел ей закрыть глаза, он хотел, чтобы она прочувствовала все эти новые ощущения во всех красках, и, несомненно, добился этого. Гермиона не знала, что хуже - созерцать столько ненавистное лицо человека с бездонными, как туннели глазами, который раньше сухо читал им лекции, периодически кидая колкости и нагружая огромным количеством заданий по предмету, либо так явственно ощущать все его развратные действия на себе. Когда она почувствовала, как его горячий язык прошелся вдоль ее щеки, то уже была на грани. Ей было настолько омерзительно, стыдно и гадко все это на себе испытывать, что она, потеряв контроль над своими эмоциями, собралась закричать, что было мочи.       Снегг находился в состоянии некой эйфории и даже нирваны. Он был полностью сосредоточен на своих действиях и ощущениях. Его просто сводил сума этот ярко выраженный контраст совершенно противоположных эмоций, которые сейчас столкнулись и вели между собой, так называемую, борьбу – вязкая похоть и разврат против неопороченной невинности и животного страха. Он не удержался и прерывисто выдохнул, после того как услышал неразборчивый стон слетевший с губ гриффиндорки, а затем принялся покрывать ее тонкую шею и хрупкие плечи поцелуями. Руки жадно заскользили вверх вниз по ее девичьему телу, Cнегг ухватился за полотенце и принялся стаскивать его, как внезапно в плече вместе со жжением возникла сильная боль. Это значило лишь одно: Темный Лорд желал видеть его.