Let me be your first seduction

      Не в силах больше терпеть столь откровенные сексуальные домогательства со стороны бывшего профессора, гриффиндорка зажмурила глаза и, сделав носом глубокий вздох, собралась закричать что было силы. К счастью, ей не пришлось этого делать. Снегг внезапно резко остановился и перестал в весьма похотливой манере ощупывать ее обнажившуюся часть спины и талии. Гермиона вцепилась обеими руками в полотенце, которое еще несколько минут назад пытался стянуть с нее Снегг, и принялась оттягивать его в противоположную сторону.       Почувствовав что бывший профессор убрал от нее руки, Гермиона не удержалась и открыла глаза. Было крайне необычно наблюдать его внезапно изменившееся поведение. Мужчина не мигая, пристально смотрел в одну точку, слегка при этом нахмурив брови. После чего в помещении воцарилась тишина, которая, казалось, будет длиться вечность. Гермиона боялась даже сделать малейший вздох, она не понимала, что такого серьёзного могло произойти, и почему ее мучитель так внезапно прервал свои некогда целенаправленные действия.       Снегг перевел свой взгляд на гриффиндорку и шепотом проговорил:       - Грейнджер, мне необходимо будет ненадолго оставить вас. Я настоятельно рекомендую вам, дождаться меня и не наделать никаких глупостей.       Гермиона, украдкой посмотрев на находящееся вблизи непроницаемое лицо бывшего профессора, не смогла заставить себя пошевелиться или вымолвить хотя бы слово. Все эти действия, которые позволил себе Снегг сотворить с ней, вызвали у девушки глубокое потрясение. Способность логически мыслить и реагировать на происходящее как будто бы притупилась. Несмотря на то, что в помещении было достаточно прохладно, девушка чувствовала сильный жар, хоть и единственным предметом одежды оставалось только промокшее от воды короткое полотенце. Пронизывающий жар стыда и неловкости, нахлынул на девушку сразу после того, как она отошла от ступора. На какое-то мгновение ей показалось, что она заметила в выражении лица профессора недовольство, вскоре сменившееся раздражением.       - Вам настолько понравилось, что вы утратили способность говорить, Грейнджер? – с нотками сарказма спросил Снегг и, подняв гриффиндорку за талию, поставил на ноги, - вы уяснили, что я вам только что сказал?       Снегг поднялся с кресла и, взяв двумя пальцами за подбородок лицо бывшей ученицы, стал пытливо всматриваться.       - Ну же, подтвердите мне, что вы приняли во внимание каждое мое слово. Я хочу быть полностью уверен, что тот период, связанный с вашей постоянной ложью и попытками нарушить договор, остался в прошлом.       Сквозь намокшие от слез ресницы Гермиона посмотрела мужчине прямо в глаза и надорванным голосом ответила:       - Я поняла Вас…       - Да, Грейнджер, именно это я и хотел услышать. Как же быстро вы учитесь, я всегда знал, что у вас талант быстро схватывать нужную информацию. Продолжайте в том же духе, и вам непременно воздастся, - губы бывшего профессора растянулись в ехидной усмешке, выпустив подбородок гриффиндорки, его рука заскользила вниз по ее тонкой шее и прошлась по линии ключицы.       Снегг умышленно скрывал свое истинное состояние, вел себя как обычно, несмотря на бушующий внутри гнев и разочарование. Он не мог допустить того, чтобы девчонка заметила, как на самом деле он напрягся. К тому же если она поймет, что у него возникли проблемы, то непременно воспользуется случаем и попытается снова реализовать очередную попытку побега. Снегг был зол. Был зол на Сивого, который доложил на него Темному Лорду и которого нужно было не раздумывая прикончить в пабе. Был зол на волну распространившихся слухов за спиной. Был зол на то, что его вынудили прерваться на таком сокровенном и долгожданном моменте. Был зол на себя и на то, что оказался загнанным в определенные рамки, которые не позволяли ему проигнорировать «призыв» и не явиться.       Снегг пресно понимал, что не хочет показывать свои эмоции, свой гнев и раздражение, возникшее совершенно по другой причине и никоим образом не причастным к гриффиндорке. Это был его выбор. Осознанный выбор. Пойти против системы, пойти против тех, кому он служил долгие годы. Согласно существующим правилам и инструкциям, Северус должен был допросить девчонку еще тогда, в лесу, возле деревни Оттери, а после получения всей необходимой информации – убить. Вместо этого он пошел наперекор всем существующим правилам: сохранил ей жизнь, сокрыл полученную информацию и привлек нежелательное внимание со стороны егерей. Слухи быстро разошлись. И теперь, когда это все вскрылось и вызывало неподдельный интерес у Темного Лорда, нужно было проявить хладнокровие и решительно действовать. Если Темный Лорд что-то почувствует или усомниться в его словах, то придется прибегнуть к запасному плану. Самое главное в предстоящих переговорах, как следует настроиться и постараться проанализировать и уловить мельчайшие изменения в поведении Волан-де-Морта. Несмотря на тщательный самоконтроль это было очень непростой задачей, по нескольким причинам. Первая: из-за использования сложной темной магии лицо Волан-де-Морта утратило человеческий облик, и проследить за выражением мимики, которая позволяла определить эмоциональную реакцию, было практически невозможно. Вторая: в общении с таким могущественным и умным волшебником, требовалось особое сенсорное чутье и контроль собственных эмоций, которые позволяли Северусу на протяжении долгого времени оставаться неразоблачённым.       Еще тогда, двадцать лет назад, будучи молодым и не достаточно опытным, Снегг не до конца осознавал каким сложным и опасным может оказаться выбранный им путь. Ему стоило немалых усилий, чтобы втереться в доверие к Пожирателям смерти и заручиться благосклонностью самого Темного Лорда. За все эти годы «преданной службы» Северус развил и усовершенствовал свой навык блокировки разума и проецирования в голове совершенно других образов и мыслей, незаметно подменивая их одни на другие в очень реалистичной манере. В ходе диалога, Снегг руководствовался своим тонким чутьем и улавливал малейшие колебания, так называемые «вибрации в воздухе», пристально следя за частотой и глубиной дыхания, изменениями в цвете лица, тонусом лицевых мышц и тональность голоса. Замечая малейшие изменения в вышеперечисленных индикаторах состояния, профессор мог определить то, как в ходе диалога меняется внутреннее состояние человека и какую модель поведения будет лучше применить в конкретном случае. Одно было ясно наверняка – нельзя было допустить, чтобы Темный Лорд в ходе диалога прибегнул к использованию окклюменции, проник в голову и считал всю компрометирующую информацию, которая впоследствии будет стоить сразу двух жизней: его и девчонки.       Закончив свои раздумья, Северус обернулся и посмотрел в сторону неподвижно сидящей в кресле гриффиндорки. Она все еще была в напряжении и, обхватив себя руками, понурив голову, смотрела куда-то в пол. Ее длинные волосы полностью скрывали лицо, и Снеггу оставалось руководствоваться лишь догадками и своими интуитивными предположениями, касательно ее выражения лица и посещаемых мыслей. За все это время, пока Грейнджер находилась в его доме, он слишком хорошо изучил все ее повадки, мимику, жесты и мог заранее предугадать ее следующий шаг. Он чувствовал ее внутренний страх, ее стенания, чувствовал как она пытается строить догадки о причине столь резкого прерывания акта прелюдии. Но как бы Северус не хотел оставлять девчонку совершенно одну, да и еще в таком неуравновешенном состоянии, он был обязан, явится в Малфой-мэнор и выслушать Темного Лорда. «Мне нужно полностью очистить разум и перестать думать о ней, иначе ничем хорошим это не закончится. Ни для меня, ни для нее». Снегг снова почувствовал характерное жжение уже по всей руке, напоминающее ему о том, что Волан-де-Морт желает как можно быстрее увидеть его в своих владениях и, приложив усилия, отвернулся от объекта своей неконтролируемой страсти, а затем покинул дом через главный вход.       

      

***

             Прошло несколько десятков минут после того как Гермиона смогла заставить себя прекратить смотреть прямо перед собой в одну точку и с облегчением выдохнула. Она с небрежностью и некой толикой отвращения провела тыльной стороной ладони по своей щеке, в надежде избавится от ощущения скользящего горячего и мягкого языка. Гриффиндорка зажмурила глаза и помотала головой в надежде избавиться от наваждения. Она не могла смириться с мыслью, что через какое-то время Снегг вернется и продолжит дальше домогаться ее. «Нет,…я не хочу… только не так…только не с ним…». Грейнджер с силой стиснула пальцы на полотенце и почувствовала, как в горле снова зарождается ком отчаяния. Ее начало трясти. Трясти от злости и осознания своей собственной беспомощности. Она все еще чувствовала блуждающие руки профессора на оголившийся спине, чувствовала как медленно скользит по коже мягкая ткань полотенца, чувствовала степень его желания, чувствовала его настойчивые и влажные поцелуи на своих губах, шее, плечах и ключицах. « Ненавижу…ненавижу…ненавижу…». Слезы заструились по бледным, горячим щекам и гриффиндорка в гневе схватила стоящую лампу на резном маленьком столике и со всей силы швырнула в противоположную стену. Ламповое стекло со звоном разбилось, абажур, исполненный в светлых, пастельных тонах слетел и покатился по полу. Гермиона тяжело дышала, крепко сжимая кулаки. Позволив своим накопившимся эмоциям выйти наружу, она испытала неописуемое облегчение. Волнение и страх, которые гложили ее изнутри, постепенно начали ослабевать, и вместо них возникло ощущение зарождающегося прилива адреналина. Она быстро посмотрела по сторонам, и ее взгляд остановился на каминной полке заставленной различными антикварными вещицами. « Он хочет чтобы я терпела… издевается надо мной…держит меня здесь как животное…я не позволю…не позволю ему надеяться, что он получил меня!.       Гермиона подбежала к каминной полке и руками смахнула часы, небольшую вазу из черного фарфора и остальные стоявшие на ней вещи, которые с гулким грохотом разбились о паркетный пол. Девушка начинала терять контроль над собой, ведь ей стоило огромных усилий, чтобы вести себя покладисто и вежливо с человеком, которого хотелось убить. Наблюдая за тем, как вращается на одном месте осколок вазы, Гермиона задумалась над тем, смогла ли бы она действительно убить человека, который отобрал у нее все. Отобрал свободную жизнь, отобрал право принимать решения, отобрал возможность общаться и видеться с оставшимися в живых друзьями. Гриффиндорка понимала,что будучи запертой в зачарованном доме, у нее нет никаких шансов выбраться наружу через двери или окна, а возможность найти где-нибудь по близости палочку, казалась и вовсе нереальной.       Все что ей оставалось делать в сложившейся ситуации, так это прибегнуть к использованию любых подручных средств. Спрятать что-нибудь острое, где-нибудь в рукаве, тот же осколок, а затем с силой всадить ему в шею, отобрать палочку и оставить истекать кровью. Чем больше Гермиона находилась запертой в этом доме, тем чаще ее стали посещать такие мысли, несвойственные ранее и поражающие своей жестокостью. Но, несмотря на все эти возникающие, кровавые образы в голове, Гермиона до конца не была уверена, что способна сотворить такое, даже с таким человеком как Снегг. К тому же, подобные мысли уже посещали ее, сначала в фамильном доме Блэков, а затем уже здесь, в ванной, когда она смотрела на зеркало и представляла, как вскроет себе осколком вены . Она была сломлена горем. Ее пугали и настораживали такие внутренние, душевные трансформации. Она не хотела и не могла позволить этому мужчине сделать из нее смиренную и покладистую рабыню. Та, другая Гермиона Грейнджер, пыталась пробиться наружу сквозь толщу негативных наслоений, всякий раз напоминала о себе и не позволяла забыть о главных жизненных ценностях и установках.       Гермиона посмотрела на тяжелые бордовые портьеры, которые полностью заслоняли собой окна. Она не могла понять, какое сейчас время суток, а постоянно царившая в доме темнота действовала еще более угнетающе. Такая темнота вызывала у гриффиндорки определенный ряд ассоциаций и сильнее подпитывала чувство постоянной опасности и напряжения. Она поджала губы и уверенным шагом направилась прямиком к портьерам, которые благодаря своей плотной ткани не пропускали ни лучика дневного света. Гермиона пальцами вцепилась в бархатистую ткань и с силой дернула на себя. Она так сильно желала увидеть своими глазами забытый дневной свет и ощутить его теплые лучи на своем лице, что поддалась мимолетному порыву, не задумываясь о последствиях. Прибитая к стене гардина задрожала от возникшего напряжения, Гермиона сжала в ладонях толстую ткань и дернула еще раз. Послышался характерный треск, часть портьеры сорвалась с петель и открыла за собой окно. На улице были сумерки, горели фонари и где-то вдалеке в небе виднелся серп зарождающейся луны. Девушка с придыханием бросилась к окну, и не до конца осознавая, что сейчас делает, с силой ударила по стеклу кулаком. Не удивительно, стекло выдержало удар и на нем не возникло даже мельчайшей трещины. По всей видимости, Снегг наложил на окна и двери определённый тип чар, который делал материал, не зависимо от его происхождения, очень прочным и вдобавок ко всему поглощающим любой звук.       Гермиона понимала это, но не хотела опускать руки и сдаваться, несмотря ни на что. Она ударила еще раз, по тому же самому месту и после второго удара боль в руке стала такой сильной, что на глазах невольно выступили слезы. «Черт…черт…должно же быть хоть что-то…ну хоть что-то». Девушка распрямила кисть и посмотрела на нее, рука дрожала, кожа на костяшках пальцев покраснела, а в одном месте вовсе лопнула и теперь из небольшой ранки сочилась ярко-алая кровь. Она могла пойти в ванную и опустить руку в наполненную холодной водой раковину, но странное и непреодолимое желание продолжать двигаться вперед взяло под контроль весь здравый смысл. Гермиона пошла дальше, она взяла тот самый небольшой резной столик, на котором еще несколько минут назад стояла уютная лампа с абажуром и, замахнувшись, кинула его в окно. Небольшая вспышка, словно от фотоаппарата возникла в комнате, сработали защитные чары и столик отлетел в противоположную сторону. « Да что же это такое!» - Гермиона зарылась пальцами в волосы и протяжно простонала. « Выпусти меня! Ты слышишь! Выпусти меня отсюда! Сейчас же! » - от беспомощности закричала девушка, и ее крик поглотили стены дома. « Я хочу уйти…хочу домой…хочу к маме…хочу к папе…хочу видеть их. Ты понимаешь! Я хочу видеть их лица, а не твое! ». Гермиона упала на пол, прижала колени к животу и, закрыв лицо ладонями, принялась беззвучно плакать. « Я так устала…так устала …от всей этой грязи…от постоянного контроля…от принуждения». Она понимала, что ее ждет впереди, понимала, что когда Снегг увидит то, что она в очередной раз ослушалась его и разнесла половину гостиной в пух и прах, то придет в неистовство. Она боялась ощутить его гнев на себе и в то же время испытывала странное желание довести бывшего профессора до состояния неконтролируемой агрессии в надежде, что он приложит свои руки и наконец освободит ее от страданий.       Это желание было неосознанным и крылось в глубинах изнеможённого сознания. Сама она не могла лишить себя жизни ровно, как и не могла убить своего мучителя, не только потому, что ее рука могла дрогнуть в самый ответственный момент, да и сам Снегг раскусил бы ее задумку еще задолго до самой реализации, но и еще потому, что ее гуманное мировосприятие не позволяло переступить эту грань, опасную грань, после которой ты уже никогда не станешь прежним и уподобишься тем, кого так сильно презираешь. Впервые за долгое время Гермиона начала жалеть, жалеть о том, что Снегг не убил ее в тот самый злополучный день. Тогда бы этого всего не было, ей не пришлось бы переживать за судьбы своих друзей и родителей, потому что их тайна осталась бы тайной, ей не пришлось бы оплакивать смерть близкой подруги и чувствовать жгучую вину за убийство ее отца. Ей не пришлось бы терпеть все эти издевательства и ломать себя как личность. Но судьба распорядилась иначе.       

****

             Снегг оказался около чугунных ворот на территории поместья Малфоев и последовал прямиком к главному входу. Медлить уже было нельзя, и Северус старался как можно быстрее достичь комнаты, в которой нетерпеливо ждал его Волан-де-Морт. Бывший профессор прекрасно понимал, что исход диалога напрямую зависит от настроения Темного Лорда и поэтому злить человека, наделенного такой огромной властью, было крайне рискованно. Пока Снегг уверенно шел навстречу своей судьбе, его мысли были заняты подбором всевозможных вариантов развития событий. Мужчина планировал следовать четко проработанному в деталях плану и в случае чего, быть морально готовым принять ответственное решение. Стремительно двигаясь по длинному коридору, Снегг не обращал внимания на царившую вокруг обстановку. Он бывал на собраниях в этом огромном поместье уже множество раз и поэтому архитектурные излишества уже давно перестали его волновать. Стремление семьи Малфоев во всем демонстрировать свою состоятельность основываясь исключительно на внешних признаках высокого статуса, вызывало у Северуса чувство неприязни. Особо сильно в глаза бросалась вычурная и помпезная обстановка: все эти многочисленные тяжёлые колонны в центральном холле, камины, люстры с хрустальными подвесками, гобелены на стенах, придавали дому напыщенный, театральный вид.       Двигаясь вдоль длинного коридора с мраморным полом, множеством дверей и портретов Снегг приближался к цели. Волан-де-Морт основался в одной из просторных комнат расположенных в восточном крыле поместья, так называемой спальне для гостей. В четырёхэтажном особняке Малфоев таких комнат было достаточно для того, чтобы многие из самых приближенных к Волан-де-Морту пожирателей обосновались в них. Достигнув самых отдаленных апартаментов расположенных в одной из башен восточного крыла дома, Снегг решительно схватился за ручку, сделал оборот и дернул дверь на себя. Как и в прошлый раз в комнате было темно, занавеси плотно задернуты и единственным, незначительным источником света являлся крохотный огарок догорающей свечи в серебряном подсвечнике, стоявшем в самом углу на столе. Исключительно благодаря особенности глаз быстро адаптироваться к темноте, мужчина сразу заметил очертания фигуры Темного Лорда, который, в свою очередь, будто бы намеренно выбирал самый мрачный участок комнаты и, притаившись как дикий зверь, молча наблюдал со стороны. Спустя несколько секунд, глаза бывшего профессора полностью привыкли к темноте, и он смог более детально рассмотреть своего Повелителя. Воланд-де-Морт в свойственной ему величественной манере восседал на своем «троне», а у его ног, свернувшись кольцами, находилась огромных размеров змея. Стоило только Снеггу переступить порог, как Нагайна встрепенулась, зашипела и, повернув голову прямо в его сторону, не переставая высовывать свой длинный и раздвоенный язык начала наблюдать.        С каждым разом, когда Снегг встречался лицом к лицу с Воланд-де-Мортом, тело второго претерпевало еще большие и большие деформации. Совершая такие тяжкие преступления, направленные против всего живого, против природы и человечности, подключая при этом других, сделало из темного волшебника настоящее чудовище и запустило неизбежный процесс влияния очень темной и древней магии. Несмотря на то, что темный Повелитель по-прежнему визуально был схож с человеком и выражал свои мысли посредством речи, его человеческое начало постепенно стиралось, уступая место животности. Теперь этот некогда привлекательный и умный молодой мужчина, стал воплощением самой черной реакции, поощрением кровавого насилия, бесчинств и агрессии. Он стал самим воплощением зла, носителем реальной угрозы человечеству, приняв на себя роль Бога и распорядителя судеб. Волан-де-Морт стал тем, кто принял на себя обязанности построить новый, альтернативный мир, который согласно его теории невозможно было создать без жертв.       - Северус… - внезапно первым нарушил тишину Волан-де-Морт.       - Да, Повелитель, - Снегг устремил свой взгляд прямо туда где, по всей видимости, должно было быть лицо Волан-де-Морта.       - Вероятнее всего ты догадываешься, по какой причине я вызвал тебя к себе, - прошипел Темный Лорд, нервно постукивая когтистыми пальцами по подлокотнику стула.        - Признаюсь, у меня есть кое-какие предположения, - спокойным тоном ответил Снегг.       Он услышал недовольство в голосе Волан-де-Морта и от этого немного напрягся. Сейчас ему нужно было полностью сосредоточиться на диалоге, чтобы не упустить тот самый важный момент, когда Темный Лорд почувствует неладное и решит лично удостовериться в правдивости информации, проникнув к нему в голову. Этого нельзя было допустить на столь раннем этапе. В начавшемся разговоре, который обещал стать непростым, было важно отвести от себя подозрения и тщательно подбирать аргументы.       В этот же момент Волан-де-Морт приподнялся со стула и наклонился чуть ближе к Снеггу, при этом его змеиное и плоское лицо в мягком свете догорающей свечи казалось белым как мел.       - Все эти слухи, которые ходят вокруг тебя Северус… они меня очень заинтересовали, и мне бы хотелось выслушать твою версию. Я хочу сравнить предоставленные с обеих сторон сведения и уже после, сделав соответствующие выводы, принять решение. Ты же понимаешь, что доверие внутри коллектива - один из важных аспектов успешной и совместной работы, которая делает из нас единое целое, как звено в цепи. И поэтому я хочу вычислить, кто из вас злоупотребил моим доверием! Кто из вас нарушил главную заповедь и солгал! Кто из вас то самое гнилое звено нашей мощной и крепкой цепи! – громко и раздельно выкрикнул Волан-де-Морт и ударил кулаком по столу, так что серебреный подсвечник задребезжал.       Ситуация выходила из-под контроля. Вероятнее всего Волан-де-Морт владел достаточной информацией и теперь открыто демонстрировал свое раздражение по этому поводу.       - Мой Повелитель, смею заверить вас, что ни при каких обстоятельствах я не стал бы вам лгать и для того чтобы доказать свою невиновность по этому случаю, я попрошу вас выслушать мою версию и постараюсь не упустить ни одной важной детали.       - Я облегчу тебе задачу, Северус и скажу следующее: мне известно то, что произошло в округе деревни Оттери. Мне известно, что ты появился там, где тебя не должно было быть и более того, ты вмешался в операцию по нейтрализации сбежавших. Могу я поинтересоваться, чем ты руководствовался в тот момент? В чем причина столь пристального внимания к этому делу? – лицо Темного Лорда полностью выплыло из мрака, и теперь были видны его безжалостно горящие красные глаза и узкие прорези вместо носа.       - Мой Повелитель, я вмешался, потому что должен был. Мне было известно за кем именно ведется «охота», поскольку именно с моей стороны исходила наводка. Признаюсь, я не до конца доверяю егерям и нахожу их методы поимки разыскиваемых лиц несколько неприемлемыми конкретно в данном случае. Имея в распоряжении сведения о сбежавших лицах, я посчитал нужным лично проконтролировать данную операцию. Гермиона Грейнджер очень ценна с точки зрения получения важных сведений, поскольку она имеет непосредственную связь с самим Поттером и ее побег был тщательно спланирован неспроста. Если бы я тогда не вмешался и позволил группировке Струпьяра действовать по их усмотрению, то девчонка была бы мертва и вместе с ней похоронились бы все ценные сведения.       - Что именно тебе удалось узнать, Северус? Я хочу знать, что происходило после того как ты исчез вместе с девчонкой, - немного помолчав спросил Волан-де-Морт.       - Мне пришлось прибегнуть к силе, после того как егеря попытались превысить свои полномочия и начали препятствовать мне, - спокойно продолжил Снегг, - я применил заклятие «адского пламени» чтобы утихомирить их разыгравшийся животный пыл, а затем трансгрессировал с девчонкой на нейтральную территорию. Я попытался заставить ее рассказать все на добровольной основе, но, как известно, Гермиона Грейнджер славится своим железным упорством, выносливостью и благочестием. Поняв, что таким образом мне не удастся ничего не от нее добиться, я пошел по другому пути и применил к ней круциатус и делал это до тех пор, пока она не обессилила, не сломалась и не впустила меня к себе в голову. Тогда я увидел все то, что можно считать полезным дополнением в плане имеющейся у нас информации.       - О какой же дополнительной информации идет речь, Северус? – с бесстрастным лицом задал вопрос Волан-де-Морт.       - Мне известно, что Поттер и его дружок Уизли младший пытаются отыскать, так называемые, крестражи и в последний раз их внимание было сосредоточено на одной очень древней реликвии, некогда принадлежавшей семейству Мраксов.       Закончив говорить Снегг заметил, как напряглось «лицо» Волан-де-Морта, а взгляд стал еще более лютым.       - Что тебе известно об этом артефакте? – узкие ноздри раздулись от злости и Волан-де-Морт небрежно провел своей бледной, когтистой рукой по голове змеи.       «Он заинтересовался и даже не стал вдаваться в подробности, почему я не передал эти сведения раньше. Ну, естественно… речь идет о крестражах, это был главный козырь, о котором я узнал еще тогда от Дамлдора и который пришлось применить именно сейчас. С этих самых пор Поттеру угрожает еще большая опасность, но это уже не так важно для меня… Я должен был отвести от себя подозрения, должен был отвести нежелательное внимание Волан-де-Морта от девчонки…Я вижу, что он действительно озадачился и теперь все его мысли заняты этим вопросом»       - Мой Повелитель, существует версия о том, что речь идет о медальоне, который когда-то принадлежал самому Салазару Слизерину. Но нет никаких реальных оснований предполагать, что эта вещь реально существует в нашем современном мире, - спокойным тоном продолжил говорить Снегг неотрывно глядя в горящие как угли глаза.       - Действительно, - злобно улыбнулся Волан-де-Морт и снова провел рукой по плоской голове Нагайны, только в этот раз гораздо мягче, словно бы удовлетворившись полученным ответом.       В комнате снова повисла тишина, и было слышно лишь исходящее от змеи монотонное шипение и еле уловимое потрескивание фитиля свечи. Снегг решил, что разговор закончился и позволил себе отвести взгляд и расслабиться, как вдруг Волан-де-Морт снова заговорил:       - И последнее, Северус, я хочу понять кое-что, ты же не откажешься и посодействуешь мне в этом?       - Все что пожелаете, Мой Лорд. Я отвечу на любой из ваших вопросов.       - Мне известны многие детали из жизни о каждом служащем мне человеке, в том числе и о тебе, Северус. Я хорошо помню тот самый день ,восемнадцать лет назад, когда ты пришел просить меня о том, чтобы я сохранил жизнь одной женщине, - Волан-де-Морт поднялся с кресла, мягко переступил через змею и сделал шаг в сторону Снегга, - помню, когда увидел тебя таким… слабым и бесхарактерным, то так разочаровался. Я даже задумывался над тем, а не убить ли мне тебя? Столь противно и неожиданно мне было наблюдать со стороны на слабость сильного и умного человека вроде тебя.        - Повелитель?! - изогнув брови в недоумении обратился к своему хозяину Снегг.       - Не перебивай меня! – Волан-де-Морт выставил впереди себя белую ладошку, а другой рукой оперся на продолговатый стол из бука, - Что же это такое было? Минутная слабость или проявление пресловутой любви? Ты пришел меня просить за женщину, которой все то время было наплевать на тебя! Которая делила постель с другим мужчиной! Которая родила ему отпрыска, нынче активно портящего все мои планы!       Волан-де-Морт стал еще ближе и Снегг почувствовал исходящие от того негативные импульсы, но не мог уловить к чему был поднят этот разговор о давно минувшем прошлом. Снегг напрягся и попытался сосредоточиться на его мыслительной деятельности, тщательно прислушиваясь, чтобы узнать чего он хочет добиться.       - И лишь только благодаря тому, что ты вовремя спохватился, избавил свои мысли от порочного груза, тянущего тебя на дно и направил их в другое русло, ты стоишь здесь передо мной. А теперь, после того как до меня дошли слухи об этой нечестивой девчонке, возник следующий вопрос - зачем ты сохранил ей жизнь, после того как добыл необходимую информацию?       - Я … , - не успел ответить Снегг, потому что Волан-де-Морт не спеша начал приближаться к нему ведя рукой по поверхности стола.       - Пока ты не ответил мне, я скажу тебе, что думаю по этому поводу. Тебе она кого-то напоминает….       Снегг напрягался всем телом и попытался выровнять свое дыхание. Волан-де-Морт что-то заметил и презрительно усмехнулся безгубым ртом:       - Да…Она напоминает тебе ту, которой ты хотел обладать всю жизнь, но у тебя ничего не вышло. Я не чувствую силы тех эмоций, который ты открыто демонстрировал , когда просил сохранить жизнь мамашке Поттера. Это что-то другое…но я пока не могу понять что именно, ты как будто-бы намеренно закрываешься от меня… - Волн-Де-Морт приблизился почти вплотную и провел рукой в воздухе рядом с лицом Снегга, - скажи мне, Северус, ты действительно пытаешься что-то скрыть?       Снегг понял, что настал тот самый момент, когда пора начать действовать. Если бы в его жизни не появилась Грейнджер, которая сейчас значила гораздо больше, чем мог себе представить Снегг, то он не смог бы так спокойно реагировать на резкие высказывания Волан-де-Морта о некогда любимой женщине. Он намеренно прогнал существующие в голове мысли и успел настроиться на определенную волну, а затем начал мысленно представлять совершенно другие образы, предоставив все в таком свете, что якобы действительно переживает страстные чувства того момента. Он мысленно подменил кровать на которой лежала одетая гриффиндорка на успевший покрыться пылью пол, одного заброшенного дома в котором однажды побывал по случаю поимки одного из представителей министерства, пытающегося сбежать из страны. Он наложил более раннее воспоминание на другое, слегка отредактировав при этом картинку и теперь все выглядело так, будто бы Грейнджер в полубессознательном состоянии лежала перед ним на полу. Он помнил очень хорошо каждое ее движение и меняющееся в зависимости от происходящего выражение лица, поэтому представить девчонку в таком состоянии, которое требовалось именно сейчас, не составило для Снегга особого труда. Ему действительно нравилось наблюдать за ее реакцией, когда он касался ее, нравилось ловить ее трепетный вздох, когда она пыталась отстраниться, упершись своими тонкими кистями ему в грудь. Затем Снегг подумал про запястья, которые ему всегда хотелось обхватить и с силой прижать к кровати, наслаждаясь при этом ощущением ее слабых попыток противостоять его мужской силе.       - В тот самый день, когда я закончил пытать девчонку круциатусом, я был близок к тому чтобы довести дело до конца и убить ее, но в самый последний момент остановился и изменил свое решение. Когда я посмотрел на нее….такую беспомощную, поверженную и сломленную…я почувствовал странное наваждение и захотел ее, - не шевелясь, понизив голос, проговорил Снегг и продолжил представлять выбившуюся из сил гриффиндорку в порванной и грязной одежде.       - Продолжай, Северус… - заинтересованно прошипел Вола-де-Морт, который в свою очередь, ожидал услышать что угодно, но только не это.       - Она почти не сопротивлялась, пока я брал ее прямо там …в гостиной дома одного из служащих Министерству… все что ей оставалось так это жалобно скулить подо мной и умолять чтобы я остановился…но все эти многочисленные просьбы подействовали совершенно иначе. К неожиданности для себя я осознал, что наблюдая за полной беспомощностью и страданиями, завожусь еще сильнее. Мне было сложно остановиться… это зрелище меня так заворожило, что я продолжал насиловать ее до тех пор, пока она не утратила способность кричать и не потеряла сознание…       Закончив свой беспристрастный рассказ на одной ноте, Снегг посмотрел прямо в глаза Волан-де-Морту, лицо которого изображало теперь натянутую, злобную ухмылку и в ту же секунду темный Повелитель разразился довольным хохотом. Этот смех, заставил Снегга невольно передернуться, но Темный Лорд не обратил на это внимание, потому как еще какое-то время продолжал утробно смеяться.       - Надо же, все встало на свои места! Знаешь, Северус, меня искренне позабавило то, что я сейчас увидел собственными глазами и теперь мне не составит труда правильно интерпретировать твое эмоциональное состояние. Признаюсь, я ожидал увидеть нечто похожее на то самое мерзкое чувство, которое давило тебя изнутри и которое ты не побоялся когда-то продемонстрировать мне. Да-а-а…то самое пресловутое чувство под названием любовь, свойственное большинству слабых людей, толкающее совершать глупые поступки и недостойное великих умов. По воле случая, я хочу поздравить тебя Снегг, что ты действительно избавился от этой разрушительной болезни, стал другим, стал сильнее …То что я смог почувствовать совершенно противоположно твоей ранней позиции …. Я увидел в тебе неимоверное желание контролировать, подчинять своей воле, особенно тех, кто сильно сопротивляется. Тебе нравится принуждать и подавлять женщин, и этот процесс захватывает тебя с головой… именно эта грязнокровка пробудила удовольствие садиста, которым на самом деле ты всегда являлся и поэтому ты сохранил ей жизнь.        Волан-де-Морт закончил свою пламенную речь и, развернувшись, побрел обратно в сторону кресла. Темный волшебник всегда питал слабость к анализу поступков других людей, а этот случай со Снеггом и вовсе воспринял как нечто особо заманчивое и интересное. Волан-де-Морт был доволен собой и особенно осознанием того, что тьма проникает в сердца даже самых убежденных людей и медленно отравляет своим ядом. Северус был в корне не согласен с услышанным, и воспринял это лишь как очередную выдвинутую теорию. Он не хотел признаться самому себе, что действительно имел подобные замашки и даже когда был гораздо моложе и мягче, представлял как однажды убьет Джейма Поттера и силой заставит Лили полюбить его, а теперь это самое желание переметнулось на другую. Молодую и оставленную всеми бывшую ученицу, которую он теперь держал против воли взаперти, принуждал к проявлению чувств, полностью контролировал и диктовал свои условия. Снегг не понимал, что ломая таким образом человека, он лишь сильнее вызывает у того отторжение и в такой обстановке никакая нормальная любовь не сможет зародиться. Но он уже не мог отпустить ту, к которой проникся, ту, которая всколыхнула своеобразные чувства привыкшему доминировать во всех сферах мужчине, страстно желающему получать полную отдачу, видеть восхищение к своей персоне и покровительствовать. Можно ли было по праву считать такие чувства любовью? Пусть такие неправильные и грешные, но сильные, страстные и полностью обволакивающие.       Переговоры прошли успешно, по крайней мере, для него, и теперь настало то самое время отправиться домой и заодно проверить, чем же там занимается его своенравная и юная ученица.              

***

      

      Свою одежду чистую и аккуратно сложенную, Гермиона обнаружила на кровати в спальне. Она поспешно сбросила с себя мокрое полотенце, и перед тем как облачиться в привычную одежду, заметила, как все ее тело покрылось мурашками. Спустя некоторое время волны гнева и возмущения начали утихать, и теперь гриффиндорка явственно ощущала холод всей своей кожей. Она невольно поежилась и принялась одеваться, и пока она это проделывала, длинные и распущенные волосы все это время мешались ей. В последнее время, отросшие на приличную длину волосы, Гермиона собирала в тугой и низкий хвост, но после того как Снегг застал ее врасплох при выходе из ванной, не смогла вспомнить куда подевала резинку. Девушка попробовала пошарить по всем имеющимся карманам, но, к сожалению, ничего похожего на искомый предмет не нашла. Убрав непокорные пряди за уши, она обернулась назад и посмотрела на кровать. В голову начали проникать одна за другой неприятные мысли и образы, связанные с характерными ассоциациями. Гермиона поморщилась и пошла прочь подальше от этого места, в котором она нервничала больше обычного.       Гриффиндорка понимала, что может ждать ее впереди с приходом Снегга, но, даже не смотря на внутренний и естественный страх, свою уверенность не растеряла. У нее не было никакого конкретного плана действий, и все что она желала сильнее, чем когда-либо, так это высказать все что накипело, заставить его посмотреть на ситуацию с ее стороны и под другим углом. Она не могла позволить себе просто сидеть здесь и прозябать без всякой надежды на лучшее. Ей нужно было какое-то движение, чтобы что-то изменилось, причем не важно, в какую либо сторону: хорошую или плохую. А то самое чувство, таящееся где-то в глубине души и побудившее ее сотворить такой беспорядок в гостиной по-прежнему давало о себе знать. Мысли и эмоции начинали путаться с каждой проходящей минутой, она смотрела на входную дверь с лестницы на втором этаже и всякий раз вздрагивала от малейшего звука. Боевой дух становился все меньше и меньше, пока та сама маленькая девочка вновь не дала о себе знать. Гермиона сжала руки в кулаки и обратилась сама к себе. «Соберись…ты должна собраться… ты должна заставить выслушать тебя…если ты будешь и дальше молча терпеть все эти нападки и унижения от тебя прежней ничего не останется… если ты будешь и дальше выполнять все его прихоти и пожелания,то в скором времени потеряешь право быть собой и станешь безропотной, безотказной… …поэтому нужно действовать сейчас, пока он не подмял под себя окончательно и бесповоротно».       Всякий раз, когда Гермиона прокручивала подобные мысли у себя в голове и собиралась с духом, на практике все происходило иначе. Когда Снегг впадал в неистовство, применял физическую силу или доставлял моральные страдания, посредством изощренных унижений человеческого достоинства, она лишь впадала в ступор и рыдала. Снеггу нужна была дисциплина, и он открыто демонстрировал свои стремления, сначала оттачивая свои навыки на учениках в школе, затем на пожирателях, а теперь и на самой Гермионе. Снова раздался какой-то посторонний звук, похожий на потрескивание углей в камине, а затем гриффиндорка услышала свое беспокойное дыхание, подпитываемое страхом воображаемых картин в голове.       То были неприятные воспоминания о впившихся в руку осколках, когда она попыталась достать палочку из-под разбитого стеллажа с зельями и различными ингредиентами. Воспоминания о пугающих ощущениях удушья в области шеи, когда руки Снегга полностью обхватили ее и медленно передавливали сонные артерии, до тех пор, пока не появилось чувство тошноты и боли в грудной клетке от недостатка кислорода. Воспоминания о том, как он наслаждался ее криками и просьбами, когда бил тяжелым, кожаным ремнем… Гермиона сглотнула и на дрожащих ногах поднялась с лестницы. Она накрутила себя до предела, и теперь ей стало страшно за содеянное. Она понимала, что уже слишком поздно что-либо исправить, не имея в наличии палочки. Мысли о неприятной улыбке и холодных, черных глазах стали последней каплей в ее воспаленном сознании. Гриффиндорка только сейчас подумала, что с такой улыбкой он прижимался к ней сзади и бесстыдно гладил по покрасневшим от ударов бедрам, когда она вымаливала у него прощение, чтобы он остановился и перестал стегать ее ремнем. Она вспомнила эти обжигающие, холодные прикосновения к разгоряченной от ударов коже, намеренно медленно скользящие. « Ни один здравомыслящий человек не позволит себе сотворить такие ужасные вещи с кем либо. Ни один… здоровый и …». Гермиона прижала руку к губам и застыла, словно ее разом осенило. « Ну конечно…вся эта напыщенная серьезность и выдержка на самом деле прикрытие для человека с ярко выраженными психологическими проблемами и хоть Снегг пытается скрыть свою истинную личину он, несомненно, чем-то очень глубоко задет и отравлен. Все эти вспышки неконтролируемого гнева… и это открытое, сладострастное наслаждение человеческими муками и страданиями…всего лишь подпитка растущему внутри безумию. Боже… зачем я это сделала? Зачем?»       Гриффиндорке стало дурно, она схватилась за сердце, которое было готово вырваться из груди. Мозг отчаянно начал посылать сигналы о спасении и девушка, резко развернувшись на лестнице, побежала в спальню и с грохотом закрыла за собой дверь. Никакого замка или задвижки на этой двери не было предусмотрено, Гермиона понимала, что ее импульсивные действия лишь усугубят и без того накаленную ситуацию. Но животный страх, свойственный каждому человеку, которому довелось испытать на своей шкуре боль, был сильнее. Все эти мысли, в которых она ранее представляла свою смерть от руки этого человека, вдруг лопнули, словно мыльный пузырь. «Какая же я дура… раз решила, что смогу донести до него хоть что-либо! Он же не станет слушать меня! В его представлении я не более чем жертва…которая не имеет права выражать какое-либо мысли и желания…» Биение сердца стало таким сильным, а дыхание сиплым. Ощущение безысходности наполнило все ее существо, и она начала задыхаться. « Мне так страшно… Боже…так страшно…он увидит весь этот жуткий кавардак в гостиной, который я сотворила своими собственными руками и снова накажет меня… снова сделает мне больно».       По-прежнему держась рукой за сердце, девушка медленно последовала вглубь комнаты. Пока она пыталась что-нибудь придумать, ее взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону. Она понимала, что сама загнала себя в угол и пытаться подпереть дверь как в прошлый раз стулом, очень глупая и бесполезная затея. И вообще что такая хрупкая девушка как она, могла противопоставить в свою защиту и пойти против взрослого мужчины крепкого телосложения. В голове возникла мысль о кровати, и как было бы хорошо подпереть ею дверь, но она бы никогда и ни за что не смогла сдвинуть хоть на миллиметр столь тяжелую и массивную вещь. Нужно было найти что-нибудь еще, что-нибудь достаточно тяжелое, прочное и одновременно не такое громоздкое как кровать.                     

***

      

      Трансгрессировав обратно в Паучий Тупик и оказавшись на одной из мостовых улочек возле дома, Снегг испытал чувство похожее на облегчение. Мысль о том, что ему удалось выйти из воды сухим и в очередной раз провести самого Волан-де-Морта, отозвалась приятной дрожью во всем теле. Очередной триумф случился благодаря его знаниям и исключительным способностям, было совершенно не важно, что ему пришлось поставить на кон ради достижения цели. Одно было ясно наверняка, услышав про крестражи которые сейчас активно разыскивает Поттер, Волан-де-Морт не на шутку озадачился, и теперь все его внимание было полностью приковано к вопросу безопасности и защите осколков своей черной души.        Раньше Снегг действительно пытался помочь Поттеру ради того, чтобы жертва некогда любимой женщины не была напрасной. Но теперь с появлением в его жизни реально существующего объекта вожделения, в сознании все перевернулось верх дном и заставило пересмотреть пирамиду жизненных приоритетов. Сейчас не было ничего важнее, чем сохранить гриффиндорке жизнь. Снегг стал задумывать о том, что судьба неспроста распорядилась, таким образом, и бывшая ученица стала свидетельницей его личных, душевных терзаний. Неспроста она появилась в его кабинете в такой напряженный и ответственный момент, а затем из всех этих многочисленных пузырьков с зельями и микстурами она вкусила именно тот, в который он вложил свою горечь и душу, который он создал, находясь под сильным эмоциональным впечатлением. И пока она такая юная и не достаточно зрелая, будет проще подавить ее волю к сопротивлению и заставить изменить мнение о нем, посредством методичного промывания мозгов. Снегг чувствовал, что все меньше и меньше хочет причинять ей боль, и что равнодушие с которым он на первых порах относился к ней, сменилось очень сильным чувством. А после того как он испытал на себе весь этот необычайно чувственный трепет от своего рода «интимной близости» в его сознании что-то окончательно и бесповоротно перемкнуло.       Оказавшись возле порога своего дома, мужчина отворил дверь и последовал по длинному коридору, который закончился развилкой между лестницей на второй этаж и дверью ведущей в гостиную. Он хорошо помнил, какие инструкции давал Грейнджер перед своим уходом и надеялся увидеть ее смиренно ждущей на диване. С этими мокрыми, длинными волосами, облепляющими ключицы и хрупкие плечи она выглядела совсем как ребенок и в этом был ее особый шарм. Стоило бывшему профессору лишь мелком представить ее несчастное выражение лица с полуприкрытыми ресницами, как он почувствовал, что физическое желание снова возвращается. И если сейчас он откроет дверь и застанет ее в том же положении: одна рука прижимает к груди полотенце, вторая стыдливо прикрывает еле скрываемую наготу, легкий румянец на щеках, а мягкие и манящие губы вызывающе приоткрыты. Его способность хорошо запоминать детали в этот раз доставляла больше вреда, чем пользы. Всплывшие картинки в голове лишь сильнее раздразнили и без того искушенного мужчину и отразившись волной желания во всем теле полностью затуманили разум. Теперь Снегг не был уверен, что найдет в себе силы подняться с гриффиндоркой на второй этаж и скорее всего, когда он увидит ее скромно сведенные колени, то прямо с порога начнет снимать с себя одежду.       Ослепленный желанием мужчина резко дернул на себя дверь, и первое что бросилось ему в глаза, оказался пустой диван, на котором он ожидал увидеть гриффиндорку. Застигнутый врасплох представшим перед ним зрелищем, бывший профессор суровым взглядом оглядел всю комнату и остановился на оборванных портьерах. Когда до Снегга дошел смысл происходящего, мышца возле глаза самопроизвольно дернулась, и он посмотрел на пустую лестничную площадку второго этажа. Темнота, таящаяся глубоко внутри самой души, снова дала о себе знать. Она проявлялась всякий раз, когда Снеггу приходилось быть беспощадным и убивать, следуя прямым распоряжениям, исходящим от Темного Лорда. Это ощущение распространяющейся зыбучей тьмы возникло и сейчас, когда он почувствовал себя наглым образом обманутым. Напряжение внутри становилось сильнее, и лицо мужчины помрачнело от злости.       - Грейнджер! – на повышенных тонах позвал бывший профессор.       Гермиона едва услышав этот голос, тон которого не сулил ничего хорошего, стала судорожно соображать, ходя взад и вперед по спальне.       - ГРЕЙНДЖЕР! Я требую, чтобы вы сейчас же вышли и показались мне! - на этот раз еще громче и требовательнее заявил Снегг, едва держа себя в руках от нарастающей ярости.       Гермиона испуганно посмотрела на дверь, а затем на комод, который стоял возле стены. Она ринулась к нему и попыталась сдвинуть с места, но с виду небольшой шкафчик оказался таким тяжелым что, даже опираясь на него всем весом, гриффиндорка смогла сдвинуть его лишь на жалкий дюйм и при этом оцарапала пол.       - Я знаю, что вы прячетесь в комнате и ради вашего же блага не заставляйте меня подниматься к вам! Даю вам ровно минуту, чтобы выйти и принести свои извинения!       Гермиона стараясь не обращать внимание на взывающее к ней настойчивое требование, снова попыталась опереться о комод и сдвинуть его с места. « Какой тяжелый! Что же в нем такое хранится!». Девушка обежала комод с обратной стороны, начала выдвигать поочередно ящики и выкидывать их содержимое в сторону на пол.       В это же время находящийся в другой части дома мужчина не мигая смотрел на лестничную площадку в ожидании, что девчонка наконец-то образумится, выйдет к нему на встречу и покается. Но ничего не происходило. От злости бывший профессор сжал кулаки и его глаза сузились до опасных хищных щелок. « Ну чтож, ты сама этого захотела», - пронеслось молнией в голове у мужчины, и он начал быстро подниматься вверх по лестнице. С каждой пройденной ступенью Снегга захлестывала еще более сильная ярость и, достигнув, наконец, двери ведущей в комнату он с размаху дернул ее на себя.       Испугавшись резкого и громкого звука, когда дверь со всей силы ударилась о стену, гриффиндорка отпрянула от комода и на негнущихся ногах отступила назад. Ее оглушило точно ударом, когда она увидела стоящего на пороге Снегга с перекошенным от ярости лицом.       - Грейнджер! Потрудитесь мне объяснить что, черт возьми, вы устроили в моей гостиной!?       - … – Гермиона открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни слова. Она обогнула кровать с другой стороны, и теперь тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами смотрела прямо в глаза бывшего профессора, которые излучали волны жестокости.       - Это протест?! Вы что решили таким образом высказать свое недовольство?! Неужели вы так быстро позабыли о нашем с вами уговоре!? Сейчас же подойдите сюда! – Снегг ткнул пальцем в пол около себя. Обычно таким жестом пользовались люди, которые пытались подозвать к себе домашнее животное: собаку или кошку, но только не человека.       - Н-нет… - еле слышно проговорила Гермиона.       - Что значит ваше «нет»?! Это не просьба, а требование! Перестаньте своевольничать и вести себя таким образом! Вы разочаровываете меня, Грейнджер! Сюда! Живо! – рявкнул мужчина с яростным надрывом.       - Я не хочу…, - сжавшись от страха, ответила гриффиндорка и помотала головой. Ее сердцебиение зашкаливало, она еле стояла на ногах от страха и успела пожалеть о своем поступке не один десяток раз.       - Вам придется ответить за свои поступки! Придется! – Снегг быстро сократил расстояние между собой и девчонкой и, схватив ее за руку, потянул вслед за собой.       - Отпустите! Мне же больно! – в отчаянии выкрикнула девушка и изогнулась всем телом.       - Замолчите и даже не смейте жаловаться! О чем вы вообще думали , Грейнджер! О чем? Я же говорил вам, чтобы вы сидели и ждали меня, говорил?! - Продолжая безумствовать, Снегг дернул гриффиндорку за руку с такой силой, что та от неожиданности запнулась и упала, больно ударившись коленом о ступени.       Гермиона прижала руку к ушибу и не смогла сдержать слез обиды и боли. Она всхлипнула, когда рука Снегга коснулась края ее кофты, и он рывком поднял ее с пола на ноги.       - Сколько раз мне придется объяснять вам причину вашего пребывания здесь! Сколько раз мы будем возвращаться к точке начала! Какая же вы безрассудная и упертая! Вечно пытаетесь показать мне свой характер! Вечно спорите со мной! – выплевывая слова, словно проклятья и крепко стиснув пальцы на запястье Гермионы, Снегг продолжал тащить ее за собой вниз по лестнице.       Гермиона испугалась не на шутку. В последний раз она видела Снегга в таком состоянии, когда приняла самое опрометчивое решение в своей жизни и вторглась в его личное пространство. Колено, которым она ударилась об угол ступени, ныло, а в мышцах руки, за которую ее всякий раз дергали, появилось онемение и слабость. Она боялась начать даже сопротивляться ему, пребывая в таком неистовом состоянии, Снегг был безжалостен и непоколебим, и все что ей оставалось так это покорно следовать за ним и выслушивать в свой адрес оскорбления и угрозы. Гермиона на мгновение почувствовала себя жертвой приговоренной к смертной казни, которую вели сейчас на плаху и когда ступени закончились, Снегг потащил ее прямиком к камину, возле которого валялись разбитые часы и декоративная черная ваза.       - Что это такое, Грейнджер!? А? Я спрашиваю, что это такое!? Потрудитесь мне объяснить, при чем здесь эти вещи!? Вы специально хотели насолить мне!? - Снегга прорвало, он сошелся на крик и от холодного, надменного мужчины не осталось и следа. Он тыкал пальцем на осколки возле ног и буравил взглядом гриффиндорку. Его злило не наличие разбитых и сломанных вещей, а именно то, что он вновь ощутил себя преданным со стороны женщины, которой открылся и поведал о своих чувствах. Ради которой он подставил под удар свою карьеру и жизнь, с которой он хотел начать все с нового листа и ради которой он старался быть мягким, не смотря на свой сложный характер. Он ощущал такую сильную горечь и обиду в груди из-за очередного поражения, что не мог прийти в себя и успокоится. Воспоминания о Лили, которая предала его после стольких лет тесной дружбы и предпочла вместо него наглого и глупого Поттера, вторглись ураганом в разум и вызвали сильнейшую вспышку душевной боли. Этот сильный, эмоциональный толчок спровоцировал появление наружу всех детские страхов, комплексов и худших воспоминаний. Снегг так страстно желал быть любимым, что всю свою жизнь всячески пытался донести эту мысль до матери, которой было на него наплевать, до подруги детства которая отвернулась от него после того, как он поведал о своих чувствах. Снегг так тяжело переживал свои поражения, что после случая с Лили и вовсе не был уверен, что сможет когда-нибудь реабилитироваться и полюбить кого-нибудь еще.       - Грейнджер! Я к вам обращаюсь! Перестаньте, наконец, игнорировать мои вопросы и отвечайте! – Снегг снова потянулся к гриффиндорке, но она к удивлению для самой себя нашла в себе силы противостоять ему, поддалась безрассудному порыву и со всей силы шлепнула по тянущимся к ней рукам.       - Не трогайте меня!       В страхе за содеянный поступок девушка отпрянула и прижала дрожащие пальцы к губам. Сразу после этого лицо мужчины стало совсем мрачным, и он, еле шевеля губами от злости, пробормотал следующее:       - Извинитесь…сейчас же…       - Нет! – набравшись смелости, выпалила гриффиндорка, - я хочу задать вам тревожащие меня вопросы, и хочу, чтобы вы ответили на них! Сколько еще вы будете меня здесь держать? Сколько еще мне предстоит вытерпеть от вас издевательств? Вы тронулись рассудком и поступаете как нездоровый человек! Вы больны и омерзительны! Вам нужно…       Снегг оборвал ее на полуслове и добавил свой комментарий сухим голосом:       - Я не ослышался, Грейнджер? Вы сказали…больной?       - …. , - Гермиона начала медленно отступать к стене, не в силах отвести глаза от лица Снегга, который, в свою очередь, бросив в ее сторону мрачный взгляд с расстановкой повторил:       - Больной…омерзительный…это таким вы меня видите? - лицо мужчины передернула нервная усмешка, и он сделал шаг навстречу, - вы говорите мне о вещах, смысл которых даже не понимаете...       Услышав эти слова Снегг поморщился, будто от боли, а внутри него все заклокотало от гнева и обиды. Не в силах контролировать себя он резко двинулся в сторону гриффиндорки, сбил с ног и, забравшись сверху, придавил к полу. Гермиона протяжно закричала и попыталась высвободиться, но как бы сильно она не старалась скинуть с себя Снегга, у нее ничего не получалось. Оказавшись на полу, да и еще в таком положении, высвободиться из под него было практически нереально. Бывший профессор был значительно крупнее, тяжелее и, прижимая ее бедрами к полу, открыто демонстрировал свое физическое превосходство.       - Вы же понимаете, Грейнджер, что я не могу просто взять и проигнорировать ваши ошибочные предположения и в силу своего бывшего рода деятельности я обязан поправить вас и продемонстрировать на примере разницу между этими двумя словами. Я не хочу, чтобы вы дальше продолжали думать в таком ключе, заблуждались сами и путали остальных, - говоря ледяным тоном, Снегг начал расстегивать верхние пуговицы своего сюртука. Он был так раздосован поведением и словами гриффиндорки, что не мог взять себя в руки и остановиться.       Увидев, в каком состоянии, находится Снегг и, поняв всю степень тяжести его намерений, гриффиндорка не выдержала и зарыдала. У нее не было ни единого шанса, чтобы выползти из-под него или хотя бы лягнуть ногой и пока он не заломал ей руки, девушка в отчаянии попыталась ударить мужчину по лицу. Снегг презрительно скривил губы и, перехватив руку гриффиндорки, намерено вывернул особым образом, чтобы та испытала боль. Гермиона жалобно вскрикнула и зажмурила глаза. Снегг полностью навис над ней, и зажав другой рукой рот злобно прошипел:       - Это так вы меня отблагодарили, Грейнджер? Это так называемое ваше «спасибо» за проявленную с моей стороны доброту? – он впился глазами прямо в ее зрачки, а на лице появилось надменно-презрительное выражение: уголки рта опустились вниз и глаза заблестели недобрым огнем, - я хотел, чтобы это произошло совершенно по другому, но вы … вы в своей привычно упертой манере решили все испортить. Вы будете еще долго вспоминать, произошедшее сейчас… будете жалеть, что совершили такой выбор, я не стану препятствовать этому и продемонстрирую вам то, насколько вы оказались не правы, говоря мне в лицо такие вещи.       Глаза Гермионы наполнились слезами, и, она, обеспамятевшая от страха, завизжала что было мочи. Расстегнув две пуговицы на своем сюртуке, Снегг избавил шею от напряжения и потянулся к застежке на джинсах гриффиндорки.       Почувствовав как пальцы Снегга пытаются насильно расстегнуть пуговицу на джинсах, Гермиона стала задыхаться от ужаса и отвращения. Снегг смотрел прямо ей в глаза, и его лицо не выражало ничего кроме пустоты. Такой бездонной, холодной, пугающей пустоты. Она снова была готова просить у него прощения и понимала, что совершила ужасно глупый поступок и теперь он наказывает ее за это. Страх сделался еще сильнее, когда мужчина расправился с застежкой и начал стаскивать с нее джинсы. Гермиона задёргалась всем телом, ей было так тяжело дышать, пока Снегг придавливал ее всем своим весом к полу и закрывал ладонью рот. Ее вздохи стали короткими, а рыдания протяжными и похожими на вой. Она замычала, пытаясь привлечь его внимание, но к великому ужасу для себя обнаружила, что Снегг никак не реагировал. Его движения были жесткими и грубыми, он почти небрежно стаскивал с нее джинсы, тогда Гермиона решила использовать последнюю возможность и укусила его за руку.       Отдернув руку, Снегг стиснул от злости зубы и, замахнувшись, наотмашь ударил девчонку по лицу, так что ее голова отвернулась в другую сторону.       - Ты сама этого захотела! Сама! А теперь лежи и терпи! – прорычал Снегг ей прямо в ухо и, стянув полностью штаны, отшвырнул их назад, а затем дрожащими от напряжения пальцами принялся расстегивать свой ремень. Он возбудился при виде ее оголившихся бедер и белья, но ощущения внутри были такими смазанными, такими противоречивыми и казалось, что гнев застилает собой разум такой плотной пеленой, что сексуальное возбуждение приходилось постоянно поддерживать.       Этот удар в буквальном смысле оглушил Гермиону, в одном ухе звенело, и голова даже немного закружилась. Она была так сильно ошарашена поведением Снегга, что потеряла всякую надежду, и силы на то, что он сжалится над ней и прекратит это действо. Гермиона так и продолжила лежать точно в таком положении, смотря невидящими глазами куда-то в стену. Ее никогда не били по лицу и она была уверена, что до конца жизни не испытает ничего подобного, но к сожалению находясь рядом с таким жестоким и холодным мужчиной как Снегг, за короткий промежуток времени она испытала на себе все самые худшие опасения. При созерцании которых сердце любого человека затрепетало бы и наполнилось кровью. Звон в ухе начал постепенно стихать и Гермиона почувствовала, что бывший профессор стянул с нее белье, и, не церемонясь, за бедра пододвинул к себе, а затем развел ноги в стороны.        - Пожалуйста… не надо… - еле слышно прошептала гриффиндорка и закрыла глаза, у нее не осталось никаких сил чтобы сопротивляться столь безжалостному натиску, а еще, она не могла заставить себя повернуть голову, потому что боялась увидеть жуткую для своего восприятия картину. Такое неприятное зрелище могло серьезно травмировать ее психику, а потом, всякий раз, мучить в ночных кошмарах и заставлять просыпаться посреди ночи в холодном поту. Гермиона понимала, что прямо сейчас ее начнут грубо и безжалостно насиловать и что ей предстоит пережить целую волну физических мучений. Она знала, что пытаться достучаться до Снегга бесполезно. Бывший профессор был полностью поглощен процессом экзекуции, его мужское «эго» было задето настолько, что он просто обезумел и сделался невменяемым. Гермиона не знала за чьей помощью ей теперь обращаться и теперь взывала к самому Богу, моля его дать ей сил пережить это тяжкое испытание и не тронуться рассудком, просила смягчить страдания и проявить милосердие к ее невинной душе, попавшей в плен к ужасному человеку.       Гермиона вскрикнула от боли и откинула голову назад, когда почувствовала сильную резь. Внизу живота стало так горячо и больно, что на глазах выступили новые слезы, и она неосознанно выгнулась в спине, тем самым пытаясь отступить подальше и избавить себя от этих странных и болезненных ощущений. Снегг снова навис над ней, и опираясь руками об пол, сделал еще одно, а затем еще и еще, грубое движение. Он понимал, что таким образом приносит гриффиндорке очень сильную физическую боль и что первый половой акт для девственницы, пусть даже самый осторожный и нежный переносится женским организмом достаточно тяжело. Продолжая совершать резкие и беспорядочные толчки, Северус смотрел прямо в ее бледное и заплаканное лицо. С каждым последующим его движением гриффиндорка морщилась и вскрикивала от боли. Главное таинство было нарушено, и мужчина не мог в полной мере насладиться долгожданными, терпкими ощущениями, получаемыми от проникновения в такое желанное и невинное тело. Разум заполоняли разные мысли, Снегг винил всех вокруг в возникшей сейчас ситуации, винил Темного Лорда, который вынудил его прерваться в самый важный и ответственный момент, винил гриффиндорку за то, что она нарушила обещание и пошла против его воли. Если бы все только происходило иначе, эта ночь могла стать самой важной и сокровенной в его жизни, она могла доставить ему истинное наслаждение, но теперь все было безнадежно испорчено, опорочено и смято. Этот акт…был жалким подобием акта любви, без прелюдии, без поцелуев, без зрительного контакта и особого чувственного напряжения, лишь только грубое физическое удовлетворение животного начала.       Бывший профессор не мог перестать думать о словах произнесенных гриффиндоркой. Девчонка видела в нем животное, и сейчас он вел себя под стать этому выдуманному облику. Северус действовал на уровне одних рефлексов и лишь благодаря естественной смазки и крови появившейся в ходе дефлорации, движения стали даваться ему уже не с такой натугой. Он крепко удерживал свою юную ученицу, с силой впиваясь пальцами в мягкую округлость бедер, как будто бы та могла вырваться и убежать. Он продолжал с необъяснимым неистовством брать ее, будто бы пытаясь заявить свои права и поставить свое клеймо. Физическое удовлетворение от фрикций было минимальным и совсем недостаточным для того чтобы привести к разрядке. Всему виной были терзающие сознание мысли, которые эхом отзывались во всей голове: «Да кем эта девчонка себя возомнила, чтобы разговаривать со мной так!? Это ее вина, что все пошло наперекосяк! Это она виновата в том, что сейчас происходит! Я не хотел этого, но она не оставила мне другого выбора! Она вынудила меня пойти на такие меры! Вынудила!».       Снегг заметил, что гриффиндорка перестала вскрикивать, ее веки начали медленно опускаться вниз, а голова как-то безвольно откинулась назад, и тогда он ощутил, как где-то внутри вспыхнул сильный букет необъяснимых ощущений. Наконец невидимая и натянутая до предела пружина лопнула и с легким звоном улетела вдаль. Глаза бывшего профессора были затуманены, он приподнял голову гриффиндорки за шею и, задыхаясь, прокричал:       - Неужели это было так сложно?! Так сложно полюбить меня!? Зачем ты все испортила! Зачем!? - Снегг продолжал делать свои грубые и сильные толчки, которые отзывались почти невыносимой болью в теле девушки.       - Кричи! Давай! Кричи! Почему ты не кричишь!? Я хочу слышать, как ты кричишь!       Гермиона больше не кричала, не плакала, не просила остановиться, она просто обмякла всем телом и теперь лежала молча. Девушка потеряла сознание то ли от боли, то ли от шока еще несколько минут назад, и теперь ее дыхание сделалось таким тихим и глубоким, как будто она впала в кому. Снегг так и не смог кончить и виной тому оказалась пылающая в сердце ярость и пленящее, бессознательное желание наказать за причинённую душевную боль, причинив физическую. Осознав весь ужас содеянного, лицо мужчины исказила ненависть к самому себе, он отпрянул от неподвижно лежачего тела гриффиндорки и пошел прочь. Эти ощущения были такими сложными, такими спутанными и необъяснимыми, он чувствовал себя отвратительно, так отвратительно, что хуже не было.       Раньше Северус был уверен, что сможет получить физическое удовлетворение от насилия и возможно так оно, и было бы, если бы Грейнджер не стала для него чем-то большим, чем просто узницей, которую он планировал держать как раз для таких низменных целей. Но он действительно полюбил ее и не смог вынести мысли, что его чувства снова оказались не взаимными. И самое главное чего боялся и не мог допустить Снегг, так это повторения ошибок прошлого. Для мужчины такого рода проигрыши воспринимаются особо тяжело и болезненно, когда объект любви и страсти, который всячески оберегаешь и любишь всем сердцем, по итогу достается другому. Снегг не мог допустить, чтобы Гермиона как когда-то Лили подарила себя вместо него другому мужчине.       Этот «пунктик» так плотно засел в его голове, и образно говоря, почувствовав, как вторая «возлюбленная» ускользает от него, Снегг решил заявить свои права и взять ее с силой, чтобы она принадлежала только ему. Пусть даже таким образом, по принуждению и без капли физического удовлетворения, он стал ее первым мужчиной и теперь она полностью принадлежала ему. Это не было очередной прихотью или капризом, свойственным каждому эгоистичному человеку, это было особое труднообъяснимое чувство и непонятное для большинства. Снегг относился к числу тех людей, которых в народе принято называть «собака не сене» и он воистину считал, что раз не досталось ему, то не достанется никому. Теперь, когда он полностью вкусил ее, ярлык собственности окончательно закрепился за гриффиндоркой. Снегг действительно не мог позволить ей уйти, чувствовал ответственность и был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы она когда-нибудь простила...и возможно даже полюбила его.