Let me be your first seduction

      Время подходило к ночи. Снегг сидел в своем кабинете, расположенном в директорской башне школы и задумчиво перелистывал страницы книги. Он пытался перестать думать о содеянном несколько часов назад и занять голову мыслями о предстоящем собрании в теперешней штаб-квартире Пожирателей Смерти. После того, как Снегг предоставил информацию о том, что Поттер активно разыскивает тщательно спрятанные крестражи, Темный Лорд поспешил лично удостоверится в этом и, найдя информацию правдивой, пришел в ярость. По всей видимости, цель завтрашнего собрания заключалась в том, чтобы обозначить новые приоритеты и любой ценой остановить мальчишку до того, как он найдет и уничтожит очередной найденный крестраж. Снегг не владел информацией касательно точного количества созданных Темным Лордом магических артефактов, но, судя по его реакции, нетронутыми осталось не так уж и много. Волан-де-Морт был озадачен тем, чтобы собственноручно проверить целостность всех своих оставшихся тайников, а так же, усилением режима наблюдения расположенной вокруг них территории. В том случае если Поттер объявится возле одного из них и проглотит заранее спланированную «наживку», то тут же поднимется тревога, сработают защитные чары, будут брошены все силы поисковых отрядов и его станут разыскивать уже более дюжины пожирателей.       Северус все тщательно продумал и спланировал, он понимал всю степень риска, когда извлек из рукава последний козырь и выложил всю имеющуюся информацию о крестражах, которую когда-то поведал ему сам Дамблдор. Волан-де-Морт был просто одержим идеей убийства Поттера, но мальчишка оказался не так уж и прост, за все эти долгие месяцы тщательных поисков ему так и не удалось наткнуться даже на малейший след, поэтому наводка, которую предоставил Снегг, оказалась как никогда кстати. Волан-де-Морт получил то, что хотел, а Снегг окончательно развеял вокруг себя сомнения и повернул ситуацию в нужную сторону. После пропажи медальона Салазара Слизерина из Министерства магии, Волан-де-Морт знал, в каком направлении теперь нужно двигаться, чтобы воплотить весь замысел и когда Поттер решится на очередную вылазку, его будет ждать засада.       Решившись на такой отчаянный шаг, Снегг обезопасил самого себя, но в то же время значительно усложнил и без того нелегкий путь Поттера. У мальчишки практически не осталось ни единого шанса, чтобы выжить. Волан-де-Морт сделает все возможное со своей стороны, чтобы защитить осколки раздробленной души, запечатанной в древних артефактах. Битва за светлое будущее близилась к концу и та жизнь, которая ожидала всех впереди, должна была стать новым эволюционным витком в целой эпохе. Северус действовал исключительно исходя из личных мотивов, он предал идею, поставил под угрозу весь план по спасению жизни одного человека, который являлся связующим звеном между ним и некогда любимой женщиной. Самым удивительным во всей сложившейся ситуации было то, что Снегг ничего не чувствовал. Не было ни стыда, ни угрызений совести, ни, тем более, раскаяния. Прошлое, оставившее на сердце глубокие шрамы, наконец, оставило его в покое, дало возможность двигаться дальше и заставило переосмыслить иерархию прежних ценностей.       В ту самую ночь, когда Волан-де-Морт проник в дом Поттеров и совершил двойное убийство, Северус поклялся самому себе что будет хранить память о Лили, будет верен ей, никогда не изменит ей и своему сердцу. Эта любовь оказалась такой сильной и одновременно такой мучительной. Северус был готов пожертвовать многим ради нее, в том числе и своей собственной жизнью, был готов присматривать и защищать ее сына, как если бы он был его собственным. Но все неожиданным образом изменилось. Появление гриффиндорки стало самым знаменательным событием в его жизни,и мужчина со всей ясностью вдруг осознал, что все, чем он занимался ранее, не имело больше никакого смысла. Все эти долгие годы он только и делал, что прислуживал и исполнял чужие требования ради какой-то призрачной цели, позабыв в первую очередь самого себя и поставив крест на своих желаниях и чувствах. Словно прозрев, Северус начал смотреть на многие вещи совершенно иными глазами, и принятие необходимости перемен обрушилось на него как откровение.       Снегг захлопнул книжку и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Даже находясь на таком огромном расстоянии от своего дома в Паучьем Тупике, бывшему профессору все вокруг напоминало о гриффиндорке. Ведь именно здесь все началось. В этом самом кабинете произошла их первая незапланированная встреча с глазу на глаз, которая впоследствии стала решающей. Как много воспоминаний вызывали окружающие предметы. Стоило посмотреть в сторону омута памяти, как перед глазами сразу же всплывало ее лицо, или перевести взгляд на стеллаж, как сразу же в памяти возникал ее облик: как она забилась в угол и вся тряслась от страха быть обнаруженной. Где-то вдалеке послышались раскаты грома. Погода начинала портиться и, по всей видимости, вот-вот должна была начаться гроза.       Бывший профессор поднялся со своего места и последовал к одному из витражных окон. Снова раздался характерный грохот, и сверкнули молнии. Этой ночью Снегг не планировал возвращаться обратно в Паучий Тупик и решил остаться в Хогвартсе. Причиной тому были возникшие противоречивые чувства, которые жгли его душу и испепеляли совесть. С одной стороны он чувствовал за собой вину, с другой, был полностью уверен в том, что поступил правильно, и девчонка получила то, чего так долго выпрашивала. «Я предоставил ей возможность выбора, полностью изменил тактику и вместо «кнута вытащил пряник». Раскаты грома усилились, и спустя какое-то время по стеклу и подоконнику забарабанили увесистые капли дождя. Снегг обратил внимание на то, как быстро портилась погода, дождь лил уже стеной и сильные порывы ветра раскачивали верхушки виднеющихся деревьев, а затем продолжил дальше рассуждать про себя. «Она слишком самоуверенная и дерзкая, ей не хватает дисциплины.Подозреваю, что главная причина такого распоясанного характера кроется в неправильном воспитании, она совершенно не знает о границах дозволенного поведения с людьми старшего возраста. Её нужно всему учить и пусть методы воспитания кажутся суровыми, но иногда без них уже не обойтись. Очень скоро она изменит свое мнение, начнет меня уважать и больше никогда не станет повышать тон, спорить или что-то скрывать от меня».       Ветер за окном стал еще сильнее и свирепее, началась самая настоящая буря. Исключительно благодаря тому, что по всей территории школы были наложены защитные чары, Хогвартс оставался полностью защищенным от надвигающейся стихии. Даже стекла в больших витражных окнах, несмотря на свою визуальную хрупкость, оставались целыми и невредимыми. Будь это самое обычное окно, то порыв такого сильного ветра уже давно бы выбил стекло и пронесся бы по кабинету, сметая все на своем пути. Обращаясь к своей внутренней совести, Снегг все больше находил аргументов в свою пользу, но спокойствие не приходило. Он начинал метаться и злиться. Его злоба с каждой минутой становилась все сильнее и сильнее, негативная энергия накапливалась и требовала выхода. Такое поведение со стороны девчонки, которая была младше на целых двадцать лет, было полностью неприемлемым для него. Ее неутолимые попытки вырваться из-под его «опеки», постоянное вранье и нежелание признать в нем покровителя, будило в мужчине агрессию, патологическую потребность доминировать и даже причинять боль. Истоки такого поведения, как ни странно снова уходили в детство и юность. Услышав отказ однажды, и молча проглотив унижение, для себя он решил, что больше никогда такого не допустит. Ощущение власти и контроля над людьми стали неотъемлемой частью его внутреннего существа и превратились в подобие условного рефлекса.       Прокручивая раз за разом те самые слова, которые Грейнджер позволила себе высказать в его сторону, заставила бывшего профессора почувствовать, как ярость накатывает новой, сметающей волной. Его лицо непроизвольно скривилось, и Снегг громко высказался вслух. – Больной…омерзительный…как она вообще посмела судить меня! Находясь всю жизнь под опекой своих родителей, она никогда не сталкивалась с реалиями этого мира и даже близко не может себе представить какой тяжелой и несправедливой бывает жизнь!       В этот момент раздался стук в дверь, затем она отворилась и на пороге возникла коренастая фигура принадлежащая Амикусу Кэрроу. Снегг обернулся на звук, и его удивление на лице преобразилось в гримасу недовольства.       - Амикус? Что такого серьезного могло произойти, что ты решил явиться и побеспокоить меня посреди ночи? – резко сказал мужчина, в голосе которого звучало бешенство.       - Северус, все дело в выходцах из гриффиндорского факультета! Они начали проводить собрания и подтягивать остальных, мы не можем вычислить, когда и где они собираются, по всей видимости, они используют Выручайкомнату! - закончив говорить, пожиратель потер друг об друга свои маленькие ручки с толстыми и короткими пальцами, а затем вопросительно посмотрел на Снегга.       - Амикус…я бы хотел для начала кое-что прояснить. Ты заявился в столь поздний час ко мне в кабинет, чтобы сообщить о каких-то собраниях? - вкрадчиво произнес Снегг и при этом его черные глаза поблескивали в свете горящих свечей.       - Мне всегда казалось, что донесение подобного рода информации до высшего руководства является частью моих обязательств, поэтому я решил уведомить Вас по такому случаю.       - Решил уведомить меня… , - с сарказмом произнёс Снегг и отвернулся от пожирателя к окну , - по всей видимости, до тебя не дошла суть твоих должностных обязанностей или же ты не в состоянии самостоятельно разобраться, Кэрроу?       Пребывая в крайне дурном расположении духа Снегг предпочитал, чтобы его никто не трогал и возникший из ниоткуда Амикус Кэррроу рискнул стать тем, на кого бывший профессор мог запросто выместить всю накопившуюся злобу. Ведя этот начавшийся диалог Северус балансировал на очень шаткой грани и старательно сдерживал себя, и одно неверное движение или необдуманно сказанное слово из уст Пожирателя смерти, могло стать для того роковым.       - Ученики из других факультетов тоже начали пропадать, их не видно вот уже несколько дней! – продолжил настаивать на своем Амикус.       - Послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Меня интересует лишь конечный результат, понимаешь? Конечный. А не то, какими способами ты будешь пытаться устранить возникшую проблему.       Пожиратель смерти поджал губы, недовольно хмыкнул и злобно уставился на спину директора школы. Почувствовав на себе возникшее недовольство, Северус на мгновение обернулся и, сощурившись совсем тихо произнёс:       - Хочешь сказать, что ты не согласен со мной, Амикус?       - Согласен… - сквозь зубы выдавил из себя Кэрроу и его блестящее от пота поросячье лицо сморщилось.       - Вот и славно, а теперь иди и разберись со всеми накопившимися проблемами. Закончи все дела по возникшему вопросу, и я буду ждать от тебя конечного отчета.Можешь быть свободен.       - Я все понял и принял к сведению. Вопросов больше нет, - через силу сказал Амикус, развернулся, и собрался уже было выйти через дверь, как Снегг остановил его.       - Пока ты не ушел, Амикус, я бы хотел уточнить у тебя один очень важный момент. Ты же не откажешь и посодействуешь мне в этом вопросе, - Северус положил свою руку на шершавые перила и медленно начал спускаться вниз по лестнице, - в любом случае…у тебя нет выбора.       После услышанных слов, грузный пожиратель украдкой, недоверчиво посмотрел на Снегга и ничего не стал отвечать. Было заметно, как он напрягся и занервничал, маленькие глазки забегали по сторонам, выдавая смятение от внезапно возникшей просьбы. Спустившись к своему рабочему месту, Снегг взялся за спинку стула и неторопливо отодвинул его от стола, все это время не сводя глаз с Кэрроу, а затем сел.       - Я так понимаю, что твое молчание означает согласие на сотрудничество, - Снегг осторожно потянулся рукой к карману, в котором находилась палочка, - скажи мне, Амикус, где я могу найти сейчас Сивого?       - Сивого? – удивленно переспросил Кэрроу и при этом его брови поползли вверх.       - Ты все правильно услышал. Ходят слухи, что с недавних пор его любимым местом обитания стал Запретный лес находящийся непосредственно вблизи территории школы. Ты можешь это словесно подтвердить и сообщить мне примерные координаты.       - Сивый входит в организацию по поимке всех неблагонадежных, сбежавших и скрывающихся от правосудия, и именно по поручению Темного Лорда его направили сюда патрулировать территорию школы. Если мне не изменяет память, то он обосновался в одной из сторожек в южной части леса. А почему Вы интересуетесь им?       - Как же… поимка всех неблагонадежных, со всеми вытекающими последствиями, - Снегг мрачно осклабился и приготовился извлечь палочку, чтобы нанести заклинание забвения. Он не мог допустить того, чтобы Амикус запомнил этот разговор и в дальнейшем смог использовать как доказательство его причастности к внезапной смерти оборотня.       Пожиратель смерти настороженно отнесся к вопросу Снегга и, уловив глазами едва заметное движение руки, поспешил в карман за своей палочкой. Снегг оказался проворнее и отразил заклинание, прежде чем тот успел произнести его.       - Обливиэйт! – выкрикнул мужчина, направив палочку прямо в лицо Пожирателю. Амикус успел только открыть рот, как заклинание ударило в него, а затем отшатнулся назад и испуганное выражение лица сменилось на растерянное.       - Амикус, теперь, когда мы все выяснили, ты можешь приступать к поиску и выявлению среди гриффидорцев главного зачинщика таких сборищ. Я уверен, что искать нужно среди основных друзей Поттера, а теперь, будь так любезен, оставь меня.       - Х-хорошо…будет сделано… - почти с глупым выражением лица пробормотал Амикус и неуверенно побрел на выход.       Проводив Пожирателя смерти взглядом, вплоть до того момента как тот вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь, Снегг продолжал оставаться сосредоточенным на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. Лишняя осторожность тут явно не помешает, хотя использование такого сильного заклинания стирания памяти никогда прежде не подводило его. Морально Северус был готов осуществить свой план на деле, снова встретится лицом к лицу с Сивым, и исполнить данное когда-то себе обещание. Мысль о предстоящем убийстве пробудила какие-то хищные инстинкты и подействовало на Северуса как бальзам, как спасение на его изнуренную душу. Он видел много смертей: мужчин, женщин, детей и всегда старался мысленно абстрагироваться от царящей вокруг обстановки в которой ему приходилось выступать в роли невольного свидетеля и участника. В случае с Сивым у Снегга были свои личные счеты. Оборотень начал раздражать его еще с самой первой минуты своего появления и с каждым своим низменным поступком, лишь сильнее подпитывал зарождающуюся неприязнь. Еще до того момента как Сивый позволил себе развязать язык и наговорить лишнего в пабе «Белая виверна», Снегг не мог перестать думать о сотворенных им зверствах на территории школы. Согласно правилам, Сивый должен был находить и приводить обратно чистокровных учеников, точно такие же правила касались полукровок, и лишь только в случае с лицами нечистой крови вопрос решался достаточно быстро – смерть на месте. Снегг заведомо располагал информацией касательно всех сбежавших, поскольку каждый день начинался с тщательной проверки и переклички среди учащихся всех курсов и факультетов. Снегг так же знал, что среди сбежавших и пропавших в лесу были и учащиеся со статусом – полукровки. Сивый бы не рискнул посягнуть на чистокровных волшебников, поскольку по наставлению Темного Лорда их чистая кровь представляла огромную ценность, но не удержался и посягнул на жизни и здоровье некоторых невинных девочек полукровок. Затем быстро вошел во вкус, начал открыто хозяйничать на территории Запретного леса и, почувствовав полную вседозволенность, так увлекся своим гнусным занятием, что совсем растерял бдительность и начал оставлять за собой множество улик.       Снегг был готов поддаться искушению и отправиться в этот темный и опасный лес хоть сейчас. Бушующая за окном буря не должна была стать преградой к тому, чтобы совершить долгожданную расправу над оборотнем. Мужчина еще не успел осознать, насколько сильно вчерашнее обстоятельство сказалось на трактовке прежнего мировоззрения и повлияло на его восприятие отношений между людьми, но исключительно на интуитивно-бессознательном уровне. Вчерашнее события стали для него неожиданными и выбили из колеи. Он сорвался и сотворил ужасные вещи, теперь ему нужно было дать выход своим отрицательным эмоциям и чувствам, направив их в другое русло. Жажда отомстить заполнила все его существо и горящая в сердце и душе ярость стала почти нестерпимой. Северус посмотрел на свою палочку, которая в скором времени должна была стать его инструментом достижения справедливости посредством правосудия. «Твой последний час близок Сивый, настала пора ответить за все и заплатить по счетам» - с этими мыслями Снегг подумал о Запретном лесе, мысленно представил маленькую деревянную сторожку и трансгрессировал.              

***

      

      Гермиона очнулась и медленно открыла глаза, первое, что она заметила, стал двоящийся потолок. Девушка попробовала пошевелить рукой, чтобы коснуться лица и потереть глаза, но ничего не вышло. Она снова попыталась проморгаться, чтобы вернуть себе способность четко видеть предметы. Обнаружив, что лежит на полу гостиной, Гермиона медленно и осторожно повернула голову в ту сторону, где была дверь, ведущая в коридор. Все вокруг было как в тумане, мысли в голове путались, а к телу с каждой секундой возвращалась чувствительность. Гриффиндорка почувствовала странную тяжесть во всем теле, оно как будто бы занемело, и от слабости она не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Память понемногу начала возвращаться к ней и Гермиона решила попробовать опереться руками о пол и приподняться.       - Мм… - невольно вскрикнула девушка, когда оперлась телом на правую руку, на которой чуть ниже локтя красовался темно-синий синяк похожий на гематому. Гермиона поднесла руку к лицу и принялась осматривать место ушиба, и помимо этого, к расстройству для себя обнаружила потемневшие следы вокруг обоих запястий. Девушка нахмурилась и, стараясь не обращать внимание на мышечную боль, снова попыталась подняться. Едва она приподняла свой корпус и чуть потянула ногу, как где-то внизу живота вспыхнула сильная боль, от которой Гермиона охнула, и перед глазами замелькали искры. От такой внезапной и неожиданной боли ее желудок сжался в позывах рвоты, и во рту появилась слюна. Она попыталась успокоить приступ резко возникшей тошноты и сделала носом глубокий вздох, но тошнота не собиралась так быстро проходить и, почувствовав, как желчь поднимается вверх прямо по пищеводу, гриффиндорка руками оперлась о стоящий рядом диван и попыталась подняться. Она согнулась пополам, когда ей удалось встать на ноги и, держась одной рукой за низ живота, а второй схватившись за рот, направилась в сторону туалета.       Гермиона шла с трудом, покачиваясь из стороны в сторону, будто бы находясь на палубе плывущего посреди океана судна и совсем небольшое расстояние начало казаться ей невыносимым. Воспоминания о вчерашних событиях обрушились на нее, когда она увидела потеки засохшей крови на своих бедрах, и чуть не закричала. Вид крови спровоцировал паническую атаку, события вчерашней ночи замелькали перед глазами и гриффиндорка, плотно сжав зубы протяжно застонала. Каждый последующий шаг давался ей с огромным трудом, во рту появился характерный приступ горечи, и Гермиона уже не была уверена, что сможет дойти до туалета. Отчаянно продолжая делать глубокие и размеренные вздохи носом, она пыталась унять приступ тошноты и не думать о своей наготе, ушибах на теле и темно-бордовой крови, которая вступала в яркий контраст на фоне бледной кожи. Каждое движение отзывалось ноющей болью внизу живота, поначалу такой приглушенной, а затем постепенно усиливающейся и отдающей куда-то вниз и сторону поясницы. Вцепившись пальцами за ручку двери туалета, Гермиона собралась с последними силами и дернула ее на себя. Едва завидя унитаз, желудок снова скрутило сильным спазмом, сердце учащенно забилось, и через какую-то долю секунды она уже оказалась на коленях перед ним. Больше не было никакого смысла пытаться сдерживать себя, гриффиндорка поддалась волне исходящих спазмов, и ее вырвало раз, и второй, и третий. Когда все закончилось, ей стало гораздо легче, она вытерла рукой рот, расслабилась и закрыла глаза. Пульс постепенно начал успокаиваться, ощущение мучительной тошноты прошло и уступило месту неприятной боли напоминающей об акте совершенного насилия.       После рвоты тело девушки обмякло от усталости, она осторожно положила себе руку на живот и попыталась мягкими поглаживаниями унять тянущую боль. Много лет назад так делала ее мать, когда Гермиона была еще совсем ребенком и ничего не знала о существовании другого, магического мира со всеми его целебными зельями и мазями, которые могли поставить на ноги даже смертельно раненого человека. Ушиб, царапина или головная боль, заботливые руки нежной и любящей матери всегда помогали забыть о горечи и о боли, без помощи какой-либо магии. Но в этот раз ничего не помогало, так продолжалось несколько минут, пока изнеможённая девушка не легла набок и, поджав под себя ноги, тихо заплакала. У нее не было сил двигаться, она чувствовала себя использованной, грязной и оскверненной. Случилось то, чего она боялась больше всего. Обида, боль, отчаяние все это с головой захватило ее разум и тело, надежда на спасение умерла еще в тот самый момент, когда Снегг позволил себе ударить ее по лицу. И едва заглянув тогда в эти холодные и жестокие глаза, она поняла, что ее ждет. Потрясение было таким сильным, что она не могла вспомнить, сколько продолжались ее мучения и когда все это прекратилось. В голове был туман, оцепенение, она помнила, как просила его остановиться, но он не слушал, помнила, как вырывалась изо всех сил, но он лишь сильнее прижимал ее к полу и с презрительным лицом расстегивал свой ремень. Затем последовала вспышка боли, от которой захотелось спрятаться и убежать. Этот удар и грубые движения настолько шокировали Гермиону, что она не могла даже кричать, и лишь только жалкие попытки отодвинуть от себя тяжелое тело, стоны, всхлипывания и его прерывистое дыхание посреди нестерпимой тишины. Через какое-то время ее психика не справилась, и мозг помог ей забыться в объятиях неги.       Гермиона пролежала в таком положении примерно около часа, пока рука и нога, на которой она все это время лежала не начали затекать, и ощущение холода стало нестерпимым. Она попыталась размять затекшую руку, но облегчение наступило не сразу. Холод, исходивший от камня, был такой сильный, что она не заметила, как тело поневоле начало трястись. Она могла бы подняться, могла бы дойти до спальни и закутаться в теплое одеяло, но не хотела. Тревоги и страха больше не было и на смену им пришло чувство полной опустошенности и потери смысла жизни. Поверженная, сломленная, она не хотела жить, потому что знала, что никогда не сможет забыть эту ночь и оправится от последствий, знала, что не сможет вытерпеть подобные муки во второй раз. Кое-как найдя в себе силы подняться с пола, заторможено и вяло она последовала к зеркалу в ванной.       - Гарри…Рон…пожалуйста простите меня, - Гермиона оперлась руками о край раковины и снова заплакала, - Я так хотела увидеть вас, так сильно хотела обнять …услышать ваши родные голоса… я так верила в лучшее, так надеялась на счастливый исход…       На последней фразе ее голос задрожал. Она сдавленно всхлипнула и разразилась рыданиями:       - У меня нет сил! Я не могу так больше жить! Не могу продолжать быть его жертвой! Пожалуйста, простите меня, пожалуйста…мне так тяжело…так больно…так мучительно! – продолжала оправдываться сама перед собой Гермиона и ее речь прерывалась то слезами, то вздохами. Затем она схватила первую попавшуюся в руки вещь и одним ударом разбила стекло, которое тут же со звоном осыпалось в раковину. Потянувшись рукой к одному из осколков, она до крови порезала указательный палец и, не обращая внимания на боль, поднесла окровавленный осколок поближе к глазам. В свете потолочной лампы осколок переливался и поблескивал, а острые и зазубренные края притягивали и обещали стать утешением, освобождением от тягот такой жизни в которой были лишь только муки, унижения и страдания. Продолжая зачарованно смотреть на осколок, Гермиона почувствовала, как ноги ее подкосились от страха, и она, сползя по стенке на пол, забилась в угол между раковиной и стеной.       - Мне так страшно…так страшно…я так боюсь боли…Боже, пожалуйста, сделай так чтобы я не проснулась,…чтобы я не мучилась,…чтобы все закончилось быстро…              

***

      

      Оказавшись прямо посреди широкой тропки,Снегг огляделся по сторонам и заметил, как дорога уходила в две стороны: одна вела в густой и темный лес, другая, по всей видимости, назад, к школе. Дождь продолжал лить стеной с неослабевающей яростью. Снегг двинулся вперед по дороге, которая вела вглубь леса, закрываясь при этом от порывов ледяного ветра. В эту ночь стихия была беспощадна, ветер трепал его волосы и развивал подол мантии, капли дождя стекали по лицу, но Снегг не обращая на это никакого внимания, продолжал целенаправленно идти вперед. Всего через несколько минут ненастная погода сделала свое дело, и его одежда полностью промокла. Несмотря на ощутимый холод, внутри него все кипело от гнева и лишь сильнее подпитывало острую потребность отомстить. Он продолжал идти сквозь пелену ярости и дождя до тех пор, пока не увидел очертания старой обветшалой сторожки выглядящей в точности, как описал ее Амикус. В одном из окон с распахнутыми настежь ставнями виднелся слабый огонек теплого света, исходивший либо от свечи, либо от керосиновой лампы.       Шаги Снегга стали увереннее и быстрее, он почувствовал странный прилив сил и потянулся в карман за своей палочкой. По мере приближения к домику лесничего, мужчина уловил в воздухе странный и тошнотворный запах, который не мог развеять даже сильный ветер. Это был запах крови и смерти вперемешку с запахом мокрой псины. Внезапно раздавшийся звук треснувшей ветки заставил Снегга резко развернуться и направить в темноту палочку. Снова треск, но уже с другой стороны, и Северус ощутил постороннее присутствие. Враг кружил вокруг него и пытался запутать. Тихое рычание послышалось где-то позади. Мужчина последовал за источником звука и, сощурившись, напряг глаза до предела. В этот момент неестественно яркая вспышка молнии осветила все вокруг, и Снегг увидел притаившийся за высокой травой силуэт оборотня. Все произошло так быстро, так мгновенно, Сивый дернулся и прыгнул на Северуса с места. В небе послышался оглушительный гром. Почувствовав спиной движение, бывший профессор извернулся и успел отскочить в самый последний момент, следом за этим выкрикнул оглушающее заклинание. Струя красного света столкнулась с оборотнем, и его тело силой удара отшвырнуло назад.       - Узнаю твой стиль, Сивый! Прячешься как трус, а потом нападаешь из-за спины! Ничтожный! Жалкий! Все на что ты способен, так это забирать жизни более слабых и неспособных дать отпор! – разгоряченный схваткой с ненавистью в голосе прокричал Северус.       - Я знал, что рано или поздно ты попытаешься найти меня, Снегг! И вот он ты, явился прямиком сюда в такую глушь! Воспользовался незаконными методами, чтобы выпытать признание!? Кто же стал твоей невольной жертвой? - сидя на мокрой земле и глядя исподлобья злорадно произнес Сивый.       - Что ты там бормочешь себе под нос!? Если бы ты действительно знал о том, что я собираюсь сделать, то подготовился бы лучше к нашей встрече. А теперь, вставай!       - Ты пришел сюда не за тем, чтобы отомстить мне за съеденных детишек…стало быть, это все из-за нее, из-за той грязнокровки о которой зашла речь на собрании в пабе! Неужели моя правда так сильно закусила тебя!? – оскалив свои острые грязно-бурые зубы, проскрежетал Фернир.       - Закончил? Знай, Сивый, что я не собираюсь вести с тобой эти пустые и никчемные разговоры! Живо вставай! Повторять второй раз я не стану! Ты нарушил закон и напал на мага из ближнего круга служащих Темному Лорду. Тебе, как никому другому, должно быть известно о том, какие последствия за этим следуют, – язвительно процедил Снегг, едва сдерживаясь от желания убить оборотня прямо на месте.       Сивый попытался встать с сырой земли. Заклинание, которое применил Снегг, вышло достаточно мощным, и подняться с первого раза оборотню не удалось. Он уперся руками в вязкую землю и, распрямившись с большим трудом, поднялся на ноги. Все это время Северус неотрывно следил за каждым движением оборотня и держал палочку наготове.       - Шевелись! Быстрее заходи в дом! – теряя терпение гаркнул Снегг и с презрительным выражением лица с силой толкнул оборотня в спину, направляя того к входу в дом.       Оказавшись внутри старой и полузаброшенной сторожки, Северус захлопнул за собой дверь и палочкой указал Ферниру в сторону пола у дальней стены. Мебели здесь почти не было, лишь пара полусгнивших деревянных стульев, небольшой стол со слабо-горящей керосиновой лампой и покрывшийся плесенью старый матрац. Даже в таком холодном и продуваемом помещении стояла невыносимая вонь, запах смрада был таким густым и плотным, что Северус едва мог дышать.       - Иди туда, в тот угол! Слышишь, иди! – стараясь не обращать внимания на стоящий в помещении стойкий запах крови и разложения, потребовал Снегг. Фернир прорычал себе что-то под нос и, шаркая ботинками, поплелся к противоположной стене.       - Вставай на колени и держи руки так, чтобы я их видел, – четко проговорив каждое слово, потребовал Снегг.       - Когда Темный Лорд узнает, что ты сделал, то…       - Что за чушь ты несешь! Никто даже не станет пытаться расследовать причину твоей внезапной смерти! Ты не более чем животное, живущее и действующее согласно позывам плоти, и ты прекрасно знаешь, как на самом деле относятся к тебе подобным. Единственная причина, по которой ты до сих пор жив – что пока ты полезен Темному Лорду и ничего более, но как только все закончится, последние из оставшихся в живых мракоборцев будут повержены, от тебя поспешат избавиться.       - Ты совсем рехнулся, Снегг! Неужели грязнокровка оказала такое сильное влияние на тебя? – прохрипел оборотень и сощурил свои бледные-полупрозрачные глаза, - ты пытаешься обвинить меня во всех смертных грехах, но сам поступаешь ничуть не лучше. Эта грязнокровка на вид очень хороша. Ты наверняка успел испробовать ее тело на вкус. Может быть, расскажешь, какая она?       - Заткнись! Закрой рот! Я сказал на колени, садись на колени! – Северус взмахнул палочкой и Сивый тут же припал перед ним на колени под действием магической силы. Тяжело сопя носом, оборотень попытался незаметно опустить свою правую руку, надеясь на то, что Снегг не заметит его намерений.       - Держи руки так, чтобы я их видел! Одно лишнее движение, и я клянусь, что прикончу тебя на месте! – снова потеряв терпение, продолжил безумствовать Снегг и его глаза запылали мстительным огнем.       Проигнорировав предъявленные требования, Сивый потянулся рукой в карман расстегнутой мантии Пожирателей смерти, которая явно приходилась ему не по размеру и заметно сковывала движения. Снегг заметил, как оборотень принялся извлекать из кармана предмет визуально похожий на палочку, которую, скорее всего, снял с трупа какого-нибудь волшебника павшего во время битвы или с умерщвлённой жертвы в лесу, и попытался атаковать, но из-за недостатка опыта его цель так и не была достигнута. Реакция Сивого была значительно быстрее, чем у обычного человека, он был сильнее и выносливее чем остальные его сородичи, но выстоять в поединке с опытным и могущественным темным магом у него все равно не было ни единого шанса. Снегг изловчился и рассек палочкой воздух: - Авада Кедавра!       Зеленый свет озарил все помещение, и крупное тело грузно и безжизненно рухнуло на спину.       - До чего же абсурдная ситуация,оборотень, возомнивший себя магом! опустив руку с палочкой, шёпотом проговорил Снегг, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, - жалкое, никчемное создание природы, ты даже пользоваться ей, как следует, не научился, - Снегг прерывисто выдохнул и закрыл глаза. Его распирало блаженное и вдохновляющее чувство. Долг перед собой был исполнен,и едва переступив порог провонявшегося смрадом помещения, мужчина сделал глубокий вздох и прохладный чистый воздух заполнил его легкие. Ветер на улице стих, но мелкий дождь все еще продолжал накрапывать. Темнота постепенно начала отступать и близился рассвет. Это было начало нового дня. Перед тем как трансгрессировать обратно в школу, Снегг сделал несколько шагов вперед и твердо сказал:       - Инсендио!       Раздался характерный взрыв, ярко алое пламя скользнуло вверх по влажным доскам и вскоре охватило полностью весь дом. Стекла полопались от жара, и клубы черного дыма начали подниматься вверх, к светлеющему небу. До начала собрания в штаб-квартире пожирателей осталось несколько часов, в глубине души Снегг надеялся, что сможет на время забыться и перестать думать о девчонке. Он не спал уже больше суток, но, тело, казалось, совсем не ощущало усталости. Оказавшись снова у себя в кабинете, бывший профессор так и не смог позволить себе расслабиться и сомкнуть глаз.              

***

             В Малфой-Мэноре уже с утра было довольно оживленно. Самые приближенные к Темному Лорду Пожиратели смерти постепенно прибывали в поместье и собирались в большом зале-трапезной. На улице перед самим домом было тихо и умиротворенно. После вчерашней грозы воздух был свежий и прохладный, а непросохшая от дождя дорога, которая вела в сторону высоких кованых ворот, была сплошь в лужах. Растущие вдоль дороги тисы шелестели на ветру своими осенними листьями, и где-то с обратной стороны забора доносился звук струящейся воды. Северус собирался пройти через ворота, как неожиданно его окликнул внезапно появившийся из ниоткуда мужчина. Это оказался Корбан Яксли, который входил в число самых преданных сторонников Темного Лорда и служащий ему со времен первой магической войны. По всей видимости, он явился в назначенное место спустя несколько секунд после самого Снегга.       - Похоже, что мы будем в числе первых посетителей сегодняшнего приема. С другой стороны, так даже лучше. Темный Лорд не терпит опозданий.       Снегг украдкой посмотрел на Яксли, не стал ничего отвечать и лишь коротко кивнул головой, а затем, задрав левую руку вверх, сделал шаг в сторону ворот и прошел сквозь них. Быстро двигаясь вдоль гравиевой дорожки, Снегг был полностью погружен в свои мысли и в этот раз даже не обратил внимания на нарочито подчеркнутую богемную обстановку, которую любил создавать вокруг себя Малфой старший: в виде свободно разгуливающих павлинов, ухоженной живой изгороди, мраморных фонтанов вычурной формы с льющейся водой и помпезных монументов. Яксли поспешил последовать за Снеггом , вскоре догнал и поравнялся рядом с ним. Наконец достигнув парадных дверей мужчины, миновали вестибюль и завернули в широкий коридор. Несмотря на частые собрания в фамильном поместье Малфоев, Яксли так и не смог смириться с мыслью о заслуженности этой семьей всех материальных благ и почестей. Он то и дело корчил гримасы и презрительно фыркал при взгляде на подчеркнуто парадную обстановку дома. Северус имел схожее мнение и находил поведение Люциуса неоправданно надменным и заносчивым, но изображать участие и поддержку идеи не собрался. Какое-то необъяснимое и дурное предчувствие охватило его после того, как он коснулся бронзовой ручки двери ведущей прямиком в большой зал.       - В чем дело Снегг!? Только не говори мне, что ты в последнюю минуту передумал открывать эту дверь, - Яксли обошел Снегга справа и стал дожидаться ответа.       - Собрание начнется не раньше половины одиннадцатого. В запасе есть еще тридцать минут, но если ты так торопишься, Яксли, я не стану тебе препятствовать, - Снегг смерил пожирателя холодным взглядом и отошел в сторону, пропуская к двери.       Яксли хмыкнул, схватился за ручку и потянул на себя. Через раскрывшуюся дверь Северус успел заметить, что за длинным обеденным столом собрались несколько мужчин и женщин, которые молча дожидались своего повелителя. В этом полутемном зале освещение было тусклым, двух больших черных кованых люстр с газовыми светильниками явно было недостаточно, чтобы охватить полностью помещение и свет, исходивший от них, лишь частично освещал поверхность гладкого стола. Окна здесь были не предусмотрены, но в противоположной от входа стороне можно было заметить небольшой витраж с изображением двух драконов, который был подсвечен изнутри зеленоватым светом. Дубовый паркет был начищен до блеска и его покрывал темно зеленый ковер, распложенный прямо по центру зала. На высоком потолке едва заметно виднелись расписанные потемневшие фрески, с изображением представителей сего древнего рода начиная с XVIвека. В этот раз камин не горел, и в гостиной было значительно холоднее, чем в других частях дома.       Снегг отошел в сторону от прохода, чтобы не мешать остальным прибывающим пожирателям и снова ощутил необъяснимое чувство тревоги. Иступленная радость расправы над оборотнем начала затухать, и в голове вновь возникли мысли о содеянном. «Слишком грубо…беспощадно…жестко…своими действиями я мог серьезно ей навредить». Он закрыл глаза, и воспоминания о вчерашнем вечере обрушились со всей своей тяжестью:ее бледное лицо искаженное гримасой боли и страха, тихие всхлипывания и слабые попытки к сопротивлению. Силы были не равны. Бесполезно. Внутренние демоны вырвались на свободу. Прижатая к полу и полностью обездвиженная, она так отчаянно металась из стороны в сторону, когда он с силой брал ее прямо посреди гостиной, просила сжалиться и остановиться. Ее мольбы с каждым его движением становись все тише и тише, пока в один момент не затихли окончательно. Пребывая в состоянии аффекта Снегг не сразу заметил, как она перестала вырываться из захвата, ее тонкие женские руки поначалу создавали легкое сопротивление, а потом безвольно ослабли. Окутанный туманом ярости и обиды он не мог остановиться. Ярость переросла в злобу и жестокость, он продолжал еще какое-то время насиловать потерявшую сознание ученицу, пока не почувствовал как ее тело обмякло под ним, голова безвольно откинулась назад и темные волосы разметались по полу.Снегг опамятовался и лишь теперь осознал всю степень тяжесть содеянного. Он заметил как выражение лица гриффиндорки изменилось: мимические мышцы лица расслабились, глаза прикрылись веками, губы сомкнулись – со стороны она выглядела такой умиротворенной и красивой. Он помнил, как поднялся и застегнул ширинку брюк, а его глаза не могли оторваться от ее оголившихся бедер, между которых стекала на пол горячая кровь. Это был особый трепет - теперь она всецело принадлежала ему.        « Она же совсем девчонка. Нет, это не так… я слишком хорошо помню, как она выглядела раньше: застенчивость и угловатость жестов, беспечность и робость во взгляде, а потом все это куда-то делось. Эти бестолковые игроки в квиддич и остальные бездари вроде Маклагена, начали обращать на нее внимание и смотрели, хорошо знакомым мне взглядом: жадным, голодным, таким взглядом смотрит стая волков на сырой кусок мяса. Она повзрослела, стала слишком привлекательной. Неприлично привлекательной. Провокационно привлекательной, - Снегг отошел в сторону и оперся рукой о стену не обращая никакого внимания на проходящих мимо Пожиратей Смерти. - Я помню, как она появилась в первый день переклички после летних каникул в этом учебном году, и уже тогда невольно обратил внимание на ее округлившиеся формы, так отчетливо выделяющиеся под свободным кроем школьной формы. Движения уже не такие резкие, а плавные и женственные, а взгляд…такой глубокий и осмысленный. Больше не ребенок. Она созрела и физически была полностью готова, в моем поступке не было ничего противоестественного. Зачем она повела себя так? Она же знала чем это может закончиться, знала но зачем-то спровоцировала меня. Все могло быть совсем иначе, если бы она так рьяно не сопротивлялась, если бы не пыталась вырваться и слушалась меня, если бы не произнесла вслух тех самых слов! ».       Снегг закрыл глаза и попытался максимально сосредоточиться на своих ощущениях: внутри что-то напряглось и задрожало, словно едва осязаемая нить. К этой невидимой нити присоединилась еще одна, а затем еще и еще, словно раскаленная металлическая проволока они окутали все тело и впились в кожу, обжигая пламенем. Это длилось в течении нескольких секунд показавшимися вечностью, такой тягучей, пробирающей до мозга костей вечностью, а затем все неожиданно прекратилось оставив за собой звенящий гул в ушах. Все эти незримые нити, будто разом лопнули. Он побледнел. В голове резко помутилось. Дышать стало тяжело и Снегг, наконец, к ужасу для себя осознал, что сейчас произошло. Он резко развернулся и, не задумываясь о последствиях, быстрым шагом направился в противоположную от зала собраний сторону. На обратном пути прямо посреди коридора бывший профессор разминулся с двигающимся на встречу Пожирателем смерти. Находясь во власти терзающих душу сомнений и страхов, он не заметил как случайно задел плечом человека и тот окликнул его. Это оказался Эгберт Шоу, который заслужил хорошую репутацию и завоевал доверие Темного Лорда, посредством успешных военных операций направленных на нейтрализацию противника и теперь являлся постоянным участником подобных мероприятий.       - Вы что уходите? Собрание вот-вот начнется, - удивленным голосом сказал Шоу вслед Снеггу. Пожирателя насторожил внешний вид директора школы, он относился к редкому числу людей , которые обладали внутренним чутьем к тому, что происходит вокруг и поддавшись интуиции, поспешил догнать его. Снегг проигнорировал вопрос и, не сбавляя шага, пошел дальше.       - Вы не можете сейчас уйти! Явка обязательна для всех!       Почти на выходе из коридора Шоу догнал Снегга и схватил за плечо.       - Иди своей дорогой и оставь меня! Мне не нужны твои советы! – сверкнув черными глазами, раздраженно выпалил мужчина, сбросил с себя руку и нацелил палочку прямо в горло молодому пожирателю. Тот лишь сглотнул и ошарашенно уставился на директора школы, а затем, немного отойдя от неожиданности, уверенным голосом продолжил:       - Вы же знаете лучше, чем кто либо, чем могут быть чреваты скоропостижные решения. Я не знаю, что у вас случилось, но возьмите себя в руки! Темный Лорд так просто это не оставит!       - Ты разве не понял меня!? Отойди! Не мешайся! Иначе я себя не ручаюсь! – прошипел с угрозой Снегг и еще сильнее надавил палочкой на горло пожирателю.       Северус не мог больше терять ни минуты, плохое предчувствие стало невыносимо сильным и растеклось по всему телу. Не в состоянии более это терпеть, он со всей силы оттолкнул от себя Шоу, так что тот, раскинув в сторону руки, рухнул на пол и двинулся в сторону лестницы ведущей на первый этаж. Сбежав по ступенькам вниз и быстро миновав вестибюль, он выбежал через парадные двери на улицу и трансгрессировал.              

***

      

      Не обнаружив гриффиндорку в гостиной, мужчиной овладело непривычное чувство тревоги разошедшейся по всему телу. Это не было похоже на обычный страх, это было что-то другое, гораздо более глубокое и медленно поглощающее каждую частицу тела. Этот страх был особенный. Холод овладел его сердцем, проник в самую душу, от него некуда было деться и с каждым шагом вперед это чувство давило на него еще больше. Пройдя вглубь гостиной, Северус заметил что дверь, ведущая в ванную была наполовину отворена и испытал странное чувство похожее на дежавю. Это напомнило ему о том самом злополучном дне, с момента которого прошло восемнадцать лет, который изменил его до неузнаваемости и поселил в душе пустоту.       В тот самый день, ставшим роковым, он точно так-же, держась рукой за стену медленно приближался к детской комнате расположенной в самом конце коридора. В дверном проеме мерцал слабый свет, на какое-то время, озаряя часть комнаты и коридора, а затем затухал. Как выяснилось далее, источником света оказался упавший с полки ночник, разрисованный фигурками фантастических существ. Цветной абажур съехал набок, и теперь из-под него виднелась мигающая лампа. Вскоре свет совсем погас, тогда Северус применил иллюминационные чары. В детской царил жуткий бардак, словно здесь прошлось цунами: все вокруг было перевернуто, разбросанные на полу вещи, битое стекло, мебель сильно покорежена, опрокинута. В развернувшемся перед глазами хаосе он не сразу заметил тело. Скорее всего, причиной тому стала защитная реакция организма, ведь уже переступив порог дома Поттеров Снегг отчетливо понимал, что его может ожидать, и прогнозы были неутешительными. После таких визитов Темного Лорда, никто и никогда не оставался в живых. Но надежда все еще теплилась где-то у него внутри, пока он поднимался по лестнице на второй этаж, переступив через тело Джеймса Поттера. С каждым последующим шагом, надежда постепенно угасала, на сердце становилось все тяжелее, но он должен был сам убедиться в ужасной истине, какой бы она не оказалась. Ему впечаталось в память все до малейших деталей, даже собственные пережитые чувства, мысли, эмоции, и выражение лица застывшее как посмертная маска на лице любимой женщины. Она лежала тогда на животе, ее волосы частично скрывали лицо, глаза были открыты и в них застыло выражение ужаса. Все эти годы он мечтал забыться и избавиться от этих раздирающих воспоминаний. Горе об утрате залегло черным пластом в израненную душу, смятение и боль только с каждым прожитым днем усиливались и повлекли необратимые последствия в поведении и характере. Он опустился рядом с ее телом, не обращая внимания на усиливающийся плач ребенка, взял ее за руку и ошарашенно смотрел вокруг, не желая верить в произошедшее. Она была такой юной и такой смелой, когда пожертвовала своей жизнью за жизнь ребенка. Подумать только, Лили Эванс была всего на несколько лет старше Гермионы Грейнджер, когда произошла эта ужасная трагедия.       Воспоминания оборвались. Снегг вышел из состояния оцепенения, и едва дыша с замирающим сердцем, потянул на себя дверь. Невозможно описать того, что происходило с ним дальше после того, как увидел прислоненную спиной к стене обмякшую фигурку гриффиндорки. Немое удивление. Досада. Ужас. Гнев. В сознании все перевернулось вверх дном, все эти эмоции смешались в невообразимый клубок, а затем выплеснулись наружу сокрушив волевой барьер. Поразительное самообладание было в один миг разрушено, и дальше мужчина действовал по инерции, словно в какой-то горячке: достав палочку из кармана мантии, он бросился к ней. Быстро осмотревшись, Снегг заметил окровавленный осколок рядом с ее безвольно повисшей рукой. Взревев от ярости, полыхнувшейся в нем с новой силой, он пнул осколок ногой. Осколок отлетел и вдребезги разбился о противоположную стену.       - Что ты натворила!? Глупая девчонка! Что ты натворила!? – Снегг опустился рядом с ней на колени и дрожащей рукой осторожно коснулся шеи, в попытке прощупать пульс. Он оказался таким слабым и редким, поначалу мужчине даже показалось, что его и вовсе нет. Первое что бросилось Снеггу в глаза - была мертвенная-бледность лица гриффиндорки, кожа на ощупь была холодной, голова неестественно повернута, взгляд потухший и устремленный вникуда, а яркие губы теплого цвета, контрастирующие с ее светлой кожей, стали совсем бесцветными. Порезы на запястьях были не ровные, где-то поверхностные, а где-то глубокие, по всей видимости, она наносила их дрожащей рукой в состоянии сильного аффекта. Кровь стекала с запястий на пол, в уже образовавшуюся большую лужу. Теплота, которая оставалась в ней слабела, жизнь уходила вместе с кровью, капля за каплей. Пораженный увиденным зрелищем, Северус попытался привести свои мысли и чувства в порядок. Однако не удержался, и, сопя от злости и возмущения громко выругался:       - Зачем ты это сделала!? – с перекошенным от ярости лицом продолжал безумствовать мужчина. - Идиотка! Беспечная! Самоуверенная! Вздорная! Надо же было до такого додуматься!       Бывший профессор очень осторожно поднял с пола ее руки, сначала одну, перевернул ладонью кверху и сложил на коленях, затем вторую, после поднес палочку и, пройдясь по глубоким порезам, принялся шепотом проговаривать заклинание. Заклинание начало действовать, кровь постепенно возвращалась обратно в тело, порезы сужались. Северус повторял его раз за разом, до тех пор, пока на плитке не осталось ни единой капли крови и раны не затянулись полностью. Теперь все выглядело так, словно девушка просто лишилась чувств и крепко спала. Он тревожно сжал ее руку в своей и стал терпеливо дожидаться. « Вот-вот подействует, сейчас она откроет глаза». Ничего не происходило. Гриффиндорка даже не шевельнулась и продолжала сидеть в точно такой же позе, в какой он ее нашел. Северус начинал заметно нервничать. Заклинение было сильным, оно должно было уже подействовать и привести пострадавшего в чувство. Мысли хаотично заметались в голове в поисках возможного решения. « Что происходит? Почему она не открывает глаза!? Я знаю, что одного заклинания не достаточно и потребуется дополнительное лечение восстанавливающими отварами, и многое зависит от того, как долго человек оставался без сознания. Счет в буквальном смысле на секунды, но мы с ней связаны, я пришел сюда сразу, как только почувствовал, что происходит что-то неладное! Действовал быстро и без всяких промедлений! Она должна была хотя бы прийти в себя! В чем же дело?!» Мужчина просунул руку ей под шею и, удерживая за голову, аккуратно уложил на пол. Северус представил, что будет, если она так и не откроет глаза, эта мысль отозвалась дикой и гулкой болью, его словно сжали тисками. Он не мог потерять еще одну девушку, которую полюбил, даже думать и представлять подобное было невыносимо.       - Ну же, давай, открой глаза…ты должна открыть глаза…давай… - нависнув сверху, он осторожно коснулся пальцами холодной щеки гриффиндорки, на которой еще недавно играл нежно-розовый румянец. – Нет-нет-нет-нет! Ты не уйдешь! Я не позволю тебе! Ты слышишь!? Я не дам тебе оставить меня! - его голос дрожал, звучал не ровно, с перепадами, лицо исказилось гримасой боли, глаза налились кровью, дыхание в груди резко сперлось.       - Открывай глаза! Открывай глаза! – Снегг перешел на крик, он никак не ожидал такого поворота событий. Время уходило. – Ты принадлежишь мне, я сделал тебя своей! Никуда. Ты. Не. Уйдешь. Слышишь! Никуда! Пока я не решу так! Очнись! – властным голосом потребовал мужчина и встряхнул гриффиндорку за плечи, - Очнись! – охваченный паникой он просто потерял контроль над собой и своими эмоциями, прежде рассчитанные движения стали импульсивными, неистовыми. Он встряхнул ее снова, на этот раз сильнее и увереннее, так что голова девушки мотнулась в сторону, как у куклы, - Очнись, очнись, очнись!       Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, кровь пульсировала в висках. Внутри все пылало и разрывалось на части. Боль. Страх. Отчаяние. Обезумев от горя, он прижал ее легкое и безвольное тело к груди, прямо как в тот раз, в Годриковой впадине, когда прижимал к себе уже успевшее остыть тело Лили. Это повторилось снова. Как какое-то насланное проклятье. Голова Грейнджер откинулась назад, тонкие руки повисли, она не приходила в себя. Наступившую тишину нарушало лишь его собственное прерывистое дыхание с надсадным хрипом от того, что в горло сжалось от подступающих слез. Снегг смотрел отрешенным взглядом на противоположную стену и гладил гриффиндорку по волосам. Глаза затуманились от боли, лицо помрачнело, стало выглядеть безумным. Он ждал. Надеялся, что она его не оставит. Затаив дыхание он продолжал сидеть в таком положении, не давая себе отчета, сколько времени он пробыл в таком состоянии. Сколько времени уже прошло, минута или же час? Ощущение реальности начало деформироваться, как бы стирая границы между прошлым и настоящим. Комната, в которой это все происходило, начала стремительно терять свои краски, время остановилось, замерло, медленно погружая все во тьму. Абсолютную и непроницаемую тьму. Она слабо вздохнула.