Let me be your first seduction

      Это случилось снова. Возникло то самое чувство, которое ни с чем не спутаешь. Чувство, с которым невозможно бороться и которое невозможно заглушить. Словно тебя, как упирающуюся собаку тянут за поводок на шее, а если начнешь сопротивляться, то ошейник затянется и станет смертельной удавкой. Такова судьба всех окаймленных - быть связанным со своим покровителем и беспрекословно следовать его зову. С каждой минутой это чувство усиливается и боль не физическая, а ментальная пронзает все тело, ломает душу и калечит изнутри. Натиск на сознание настолько сильный, что фантомные ощущения воспринимаются как реальные. Они вселяют инстинктивный страх, и непреодолимое желание избежать ощущения реального вкуса боли. Той самой, от которой невозможно нигде скрыться, она заполоняет собой все пространство, становится непрерывной и безжалостной, она диктует свои условия, вынуждает действовать против воли. От нее нет спасения, нет лекарства, заключенная связь пожизненная, роковая, и разорвать ее может только смерть.       Призыв произошел тогда, когда Снегг совсем этого не ждал.Он не успел подготовиться морально к предстоящему серьезному разговору с Волан-де-Мортом, который вскоре станет решающим и предопределит его судьбу. К такому просто невозможно быть готовым. Времени, чтобы собраться с духом и начать действовать всегда будет мало. Спонтанные встречи с Темным Лордом в очередной раз напомнили Северусу о том, что его собственная жизнь висит на волоске, ровно как и жизни других троих людей полностью зависели от его решения. «Без вариантов. К чему все эти угрызения совести, уже слишком поздно что-либо менять. Если я не выполню свое обещание и не устрою ему встречу с мальчишкой, тогда погибнут все. Пора прекратить эту бессмысленную борьбу, у Поттера ничего не получится. Сколько он еще протянет в бегах, месяц, два? Какой смысл пытаться продлить агонию его никчемной жизни. Он обречен на гибель при любом раскладе, и чтобы его жертва не стала напрасной, необходимо извлечь максимальную пользу из сложившихся обстоятельств.Приоритеты уже давно расставлены. Время не ждет, пришла пора действовать.Судьба и жизнь Гермионы Грейнджер целиком и полностью зависит от моих дальнейших планов и поступков».              

***

      

      - Мой Лорд желал видеть меня? – не поднимая головы, спросил Северус. Левую руку возле локтя жгло так, будто с нее заживо содрали кожу. И только неестественная бледность лица и холодный пот на лбу, могли выдать то мучительное состояние, в котором он пребывал. Снегг не подавал виду, хотя и знал, что Темный Лорд прекрасно догадывался об испытываемой им боли, ибо сам являлся причиной ее возникновения.       В этот раз обстановка в комнате, где обосновался Темный Лорд, выглядела несколько иначе. Плотные занавески были задвинуты лишь наполовину окна. Лунный свет проникал в помещение через промежуток между шторами и ложился на пол, позволяя глазу разглядеть смутные контуры тесной и неуютной комнаты, больше похожей на звериную нору. Северус почувствовал, как из самого темного угла, куда не мог проникнуть свет луны, на него смотрели безумные глаза, отливающие багрецом. В комнате, помимо них двоих, был кто-то еще, но Снегг не стал проверять и вглядываться в темноту. Дурное предчувствие, предвещавшее неприятности, не покидало его с того самого момента, как он оказался в поместье Малфоев.       - Наш последний разговор, Северус, прошло столько времени и я не вижу никаких действий с твоей стороны, - отчетливо прогремел голос Волан-де-Морта.       Разговор начался напряженно, Темный Лорд злился, и это было заметно по исполненному пылким негодованием тону. Как известно, он не любил оставаться в неведении, и долгое ожидание лишь усиливало его сомнения. Снегг напрягся, бледное лицо застыло и превратилось в непроницаемую маску. Таким образом, он создал мысленный защитный барьер вокруг себя, чтобы завуалировать истинные эмоции. Необходимо было как-то разрядить обстановку и Северус начал мысленно перебирать возможные реплики. Наконец, найдя подходящий ответ, он сказал:       - Мой Повелитель, в настоящее время я работаю над проверкой достоверности информации и источника. Прошу, дайте мне еще немного времени. Совсем немного, я все разведаю и приведу мальчишку прямо к вам.       Внезапно, где-то со стороны, раздался задыхающийся, истеричный женский голос:       - Мой Лорд, я не верю ни единому сказанному слову! Он лжет! Пытается спасти свою собственную шкуру, создавав иллюзию действия лишь для отвода ваших глаз! Все эти омерзительные слухи, которые ходят вокруг его персоны, не беспочвенны!       Голос был ему знаком, несомненно, знаком. Через долю мгновения, из темноты на свет вышла высокая женщина, облаченная в черные одежды. Предположения оказались верными. Это была Беллатриса Лестрейндж. Закончив говорить, она заискивающе посмотрела на своего повелителя, ожидая услышать из его уст похвалу своей предусмотрительности и решимости.       - Помолчи Беллатриса, - Волан-де-Морт раздраженно махнул рукой в сторону женщины, чей звонкий голос, отражающийся от стен эхом, мешал собраться с мыслями.       Беллатриса тут же замолчала, а затем с подозрением посмотрела в сторону Снегга, лицо которого по-прежнему оставалось непроницаемым. Он проигнорировал выпад Лестрейндж в свой адрес, словно ее и вовсе здесь не было. Взбалмошный вид этой женщины, резкие интонационные перепады и фанатичный блеск в глазах, с которым она набросилась и попыталась оклеветать его перед своим покровителем, говорил о явной морально-психической нестабильности. Еще до момента заточения в тюрьму Азкабан Беллатриса славилась своим вздорным нравом, эксцентричностью и несдержанностью. Теперь же, отрицательные черты ее характера значительно усугубились. Вспышки беспричинной ярости и подозрительности стали проявляться все чаще и чаще. Как и большинство Пожирателей смерти, она рьяно следовала трактатам возведенной Волан-де-Мортом идеологии. Глубокая ненависть и отвращение ко всем волшебникам нечистой крови носила радикальный характер.       В первые годы совместного сотрудничества и начальными попытками захвата Министерства магии, когда Северус был молод, не успел завязнуть в перипетиях жизни, вплотную связанных с ужасами пережитой войны и оставившей характерный след в его сознании. Еще до того, как призраки убитых им людей, начали преследовать в ночных кошмарах, взывая к остаткам умирающей человечности и совести. Ему не давала покоя мысль, откуда в этой женщине может быть столько злости и нетерпимости, ведь, по его мнению, агрессивный инстинкт был больше присущ мужчинам и являлся одной из форм поведения. Жестокость Беллатрисы Лестрейндж не знала границ, она не испытывала ни капли сострадания к задержанным, которым не посчастливилось столкнуться с ней лицом к лицу. Так уж повелось, что пощады от нее ждать не приходилось, ни старикам, ни женщинам, ни детям. Стоило только просочиться информации о статусе крови задержанного, так Беллатриса с необычайным рвением стремилась продемонстрировать свое особенное отношение к «магловским выродкам» и во что бы то ни стало, повлиять на их численность. Вытягивать пытками из своих жертв признание и мучить бренные тела – доставляло ей огромное удовольствие. Она наслаждалась криками и мольбами, до последнего вздоха, пока жизнь не покидала их изувеченные тела. Было сложно сказать наверняка, что именно послужило причиной нарастающего безумия, и на каком этапе жизненного пути у Беллатрисы случился переломный момент. Причин и сопутствующих обстоятельств могло быть несколько. Виной ее деградации могло стать четырнадцатилетнее заточение в Азкабане, повлекшее за собой существенное ухудшение психологического состояния, так и кровосмесительные связи, практикующиеся в семействе Блэков с давних времен, а фанатичная преданность Воланд-де-Морту окончательно убила в ней остатки здравого смысла. Беллатриса утратила свою индивидуальность, попала под полное влияние своего хозяина и растворилась в преподнесенной идее о чистоте крови.       Помимо общих идеологических взглядов, между ними было что-то еще, и как бы старательно Беллатриса не пыталась скрыть своего влечения, прикрываясь маской слепого подчинения и беспрекословного выполнения приказов, Снегг хорошо чувствовал образовавшуюся между ними тесную связь, которая, очевидно, носила интимный характер. По той же самой причине, для него не стало неожиданностью встретить ее здесь, хотя, разговор должен был состояться с глазу на глаз, без свидетелей. Те особые привилегии, в виде целого взвода пожирателей, которыми располагала Беллатриса, появились отнюдь не по причине управленческих талантов. Сам Волан-де-Морт, великий и могущественный из всех ныне живущих темных волшебников, сумел разглядеть в чистокровной стороннице огромный потенциал. Он лично поручился за Лестрейндж и великодушно поделился редкими знаниями в области темных искусств, потому как изначально преследовал цель окружить себя нужными связями, заручиться вниманием и поддержкой статных последователей, а затем набрать мощь и стать всеобщим лидером. Среди нарастающей армии сторонников, подобный жест - значил многое, поскольку многие из приспешников соревновались друг с другом за особое признание и привилегии.       Действуя отдельно и независимо от всех остальных, Беллатрису заслуженно можно было назвать сильной и способной колдуньей. Но как руководителю целого отряда, ей явно не хватало определенных лидерских качеств, где требовалось быть дальновидным стратегом с холодным и расчетливым умом. Вскоре стало известно, что за Лейстрейндж требовался дополнительный контроль. Ее природная взбалмошность и поспешность в принятии решений, которые зачастую носили абсурдный и нерациональный характер, настораживала и вызывала опасения у подчиненных. Единичные слухи, о ее неспособности руководить такой большой боевой единицей, стали размножаться и нарастать быстрее снежного кома. Зная Беллатрису не один десяток лет, Северус имел хорошее представление о ее неуправляемом и порывистом характере, поэтому возникшие сплетни вокруг ее персоны, не стали для него откровением. В очередной раз он стал свидетелем ее прогрессирующего безумия, когда принимал участие в собрании командиров боевых взводов, целью которого было стратегическое военное планирование. Беллатриса показала себя с привычной стороны, она была своевольна и цинична, не считалась ни с чьим мнением, разве что со своим собственным. Искренне была убеждена, что учет средств и сил потенциального соперника, удел слабых глупцов. Предпочитая атаковать в лоб и идти напролом, она не понимала, что действуя по такому принципу – значит вести людей на верную смерть. Но, похоже, ее совершенно не волновало количество возможных потерь и связанных с этим случаем рисков. Она предпочитала склоняться к мысли связанной с недостатком квалифицированности погибших борцов, нежели признать свою некомпетентность и провальность стратегии. Несмотря на все имеющиеся серьезные основания, передать управление фронтом в руки более опытного командира, обладающего военной закалкой и всеми прочими психологическими качествами, смельчаков, готовых открыто высказаться об этом Темному Лорду, так и не нашлось.        - Время - это роскошь, которую ты, Северус, не можешь себе позволить. Я хорошо помню наш последний разговор. Ты обмолвился про январь и убедил меня в том, что совсем близок к выяснению местоположения Поттера. Прошло уже несколько дней с начала месяца, но где обещанный результат? - Прошипел Волан-де-Морд, едва разлепив губы. Его уродливое лицо скривилось еще больше, горящие огнем глаза заметались по сторонам.       - Все верно, мой Повелитель. Тот источник, о котором я вам говорил, ссылался именно на начальные числа этого месяца. Поймите, я не могу себе позволить отвлекать ваше внимание и направлять на ложный след. Именно поэтому, я прошу дать еще несколько дней, чтобы сопоставить факты и установить достоверность полученных сведений. Поверьте мне — и я вас не разочарую.       - Учитывая твое нынешнее положение, ты не имеешь права меня разочаровать. Я всегда покровительствовал тебе, Северус, позволил тебе стать моим доверительным лицом. Безусловно, я учитываю весь существенный вклад, который ты внес во время служения нашей миссии. Благодаря тебе я узнал о пророчестве и не стал его жертвой. Ты работал на обе стороны, рискуя стать разоблаченным и провести остаток жизни в Азкабане, передавал ценные сведения об Ордене Феникса и самое важное, помог избавиться от Дамблдора. При всем моем уважении к тебе, все эти слухи и неявка на собрание всецело приковали мое внимание, что я не могу не задаться вопросом: ты считаешь, что халатное отношение к выполнению прямых обязанностей и открытая демонстрация безразличного отношения к нашим собраниям, не достаточно серьезный повод, чтобы усомниться в твоих мотивах?       - Мой Лорд…, - спохватился ответить Северус, но Волан-де-Морт приказал замолчать жестом руки. Разговор набирал обороты, атмосфера в комнате накалилась мгновенно. Пытаться подобрать аргумент в свое оправдание, было бесполезно и даже опасно. Поэтому Снегг предпочел промолчать и дослушать до конца пылкую речь, открыто намекающую на измену.       - Правила существуют для всех, они являются основным элементом дисциплины и позволяют эффективно достигать поставленной цели. В свою очередь дисциплина, это основа деятельности любого общества. Какой-либо эпизод, связанный с нарушением правил и традиций, подрывает основы, нарушает привычную стабильность и ты как никто другой, должен знать об этом. Неужели ты забыл о своем долге и о той клятве, что ты давал, перед тем как стать частью нашей семьи? Забыл что, выбирая между личным и необходимостью отдаться служению, независимо от того, что может произойти, должен быть готов пожертвовать всем ради высшей цели. Но вместо того, чтобы пойти вразрез собственных интересов и выбрать последнее, ты нарушил основные правила и практически сбежал перед самым началом заседания. Тебе должно быть известно, что поступив, таким образом, ты предал наши интересы и заставил усомниться в своей лояльности. А жив ты только потому, что заинтересовал меня своим предложением, но время идет и все еще может измениться в обратную сторону. Даю тебе ровно неделю на выполнение всех обещаний и обязательств. В случае провала, не советую пытаться скрыться от меня. Я знаю, какое у тебя уязвимое место, Северус, и в первую очередь, удар придется по нему, - Волан-де-Морт сделал акцент на последней фразе и, ожидая реакции, вперился взглядом в лицо Снегга, которое все это время оставалось бесстрастным. Даже после всего услышанного и осознав степень критичности своего положения, Северус сумел сохранить самообладание и на его лице не дрогнул ни один мускул.       На какое-то мгновение в комнате воцарилась тишина. Оставаясь неподвижным Северус ждал, когда Темный Лорд скажет финальную реплику и позволит ему идти. Он все это время молчал и слушал, прикладывая усилия на то, чтобы не выдать своего беспокойства, хотя внутри все заходилось от волнения и нехорошего предчувствия. Глаза смотрели в одну точку и не моргали, он попытался сглотнуть, но в горле было сухо. В груди ощущалась непривычная тяжесть и прежде всего, его тревожила мысль о том, что Волан-де-Морт подразумевал под уязвимым местом. К сожалению, он догадывался, о ком идет речь. Каким-то образом Волан-де-Морту стал известен его маленький секрет, и теперь он ловко апеллировал к чувствам и играл на них.       - Я закончил, ты можешь идти, - нарушив образовавшуюся тишину, прозвучала долгожданная фраза. Стараясь не смотреть в глаза Волан-де-Морту, Северус распрямился и, не оборачиваясь, поспешил на выход. Работы предстояло много. Если верить сообщению на зачарованном галлеоне, посредством которого Грейнджер поддерживала связь с Поттером, восьмого января должна была состояться их встреча в доме Сириуса Блэка. Это означало следующее –отсчет времени пошел, до решающего события осталось всего четыре дня.              

***

      

      - Мой Повелитель, - обратилась темноволосая женщина к Волан-де-Морту, каким-то сдавленным и тихим голосом, что было крайне нехарактерно для нее. – Я ни в коем случае не пытаюсь поставить под сомнение ваши суждения, но все-таки выслушайте меня и возможно вы отчасти согласитесь с моим мнением. Я знаю, что вы высоко цените заслуги Снегга, но ему не стоит доверять. Он всегда лихо выкручивался, так что его было не подловить. Всегда находил что сказать, но я уверяю вас, он что-то замышляет прямо за вашей спиной!       Беллатриса продолжила приближаться к мужской фигуре окутанной тьмой, медленно, подобострастно, шаг за шагом, то и дело, поглядывая заискивающим и боязливым взглядом. Длинный подол ее платья соприкасался с полом и тихо шуршал при каждом движении. Ее одолевала потребность быть полезной своему хозяину, поймать на себе его внимание. Она была готова на все угодно, чтобы заслужить всеми возможными способами его похвалу и одобрение. С тех пор как поганый мальчишка пропал, и месяцы поисков не увенчались никаким успехом, Волан-де-Морт оставался погруженным в созерцательное размышление и не проявлял к ней никакого интереса. И пока Беллатриса изнывала от недостатка внимания и мечтала о близости, поимка Поттера становилась для Волан-де-Морта навязчивой идеей. Он цеплялся за любую информацию, не всегда полную и достоверную, лишь бы выйти на его след, посылая целые отряды пожирателей и егерей, заставляя их прочесать территорию буквально по миллиметру раза два. По всей видимости, жизнь под гнетом висевшего над головой смертельного пророчества – мешала воплотить грандиозные планы. И пока существовало это препятствие, Поттер был жив, ходил по земле, дышал воздухом и надеялся вернуть прежний порядок – чувству покоя не суждено было утвердиться в его темной, изуродованной душе.       - Что подтолкнуло тебя на такие мысли, Беллатриса? – низким голосом проговорил мужчина, величественно восседавший в массивном черном кресле с высокой спинкой.       - О, Повелитель, - Беллатриса вплотную подошла к основанию кресла, опустилась на колени и обхватила руками ноги мужчины. Подняв глаза полные благоговения и страстного обожания, она заметила, что лицо ее покровителя, неестественно бледное и худое, обращено вовсе не на нее, а куда-то в сторону окна, за которым чернела ночь и ветер трепал, обнаженные ветви тисов. Волан-де-Морт крутил в руке палочку и над чем-то сосредоточенно размышлял, так и не посмотрев в ее сторону.        После неудачной попытки завладеть вниманием своего покровителя, Беллатриса потянулась пальцами к свободно покоящейся на колене руке и посмотрела на Волан-де-Морта с непередаваемым обожанием. Лестрейндж не собиралась так просто сдаваться, она обожествляла и любила своего повелителя, не было большей радости для нее, чем находиться рядом, иметь возможность разговаривать и даже больше, дерзнуть коснуться его тела. Она прильнула губами к руке мужчины и принялась целовать все пальцы. Дикий восторг обуял женщину полностью. Она наслаждалась каждой секундой проведенной в близости со своим идолом, а ее душу, главным образом грела мысль о том, что у нее есть преимущество и она единственная кому позволено больше чем остальным. Она совершенно не замечала уродства Волан-де-Морта. Любовный экстаз заполнил весь разум, полностью, без остатка и пробудил рабское чувство преклонения перед силой высшего существа. С которым она отождествляла своего повелителя, ниспосланного на землю в оболочке человека, чтобы исполнить свою великую миссию. Для большинства других внешность Волан-де-Морта была не просто неприглядной, а скорее безобразной и отталкивающей. В его новом и ужасающем облике невозможно было узнать того молодого и привлекательного мужчину, с невероятной харизмой и природным ораторским даром, который несколько десятилетий назад решил обрести бессмертие и изменить ход истории. Совершенно лысый череп без признаков волос, плоское лицо с двумя прорезями вместо носа, широкий рот с оскаленными зубами, все меньше делал его похожим на человека и все больше придавал сходство с некой сущностью из иного мира. Одного его вида было достаточно, чтобы вселить страх и трепет в души людей, не говоря уже о выдающихся способностях завладевать умами и побуждать к действию. Дело было даже не в мастерстве искусного владения легилименцией, а в личных качествах и магнетической способностью приковывать внимание, в равной степени мужское и женское.       Лестрейндж не стала исключением, незаметно для самой себя она пополнила ряды восторженных почитателей и с жаром отдалась служению идее, тесно связывающей ее с покровителем. Уже после первой встречи Беллатриса добровольно позволила проникнуть этой мысли в голову, усовершенствовала все существо Темного Лорда и возвысила объект поклонения до идеала. Она доказала свою способность служить и оставаться верной, когда не отреклась от него и позволила Министерству заточить себя в Азкабан. Она чувствовала, что он жив и обязательно вернется, чтобы изволить ее из каменной тюрьмы, лишенной всяких удобств, где вместо кровати был холодный пол, а древние стены покрылись плесенью. Но здравый смысл говорил об обратном, и вместе с тем, посеял в душу зерно сомнения. Спустя годы, проведенные в Азкабане и подвергаясь пыткам при помощи дементоров, мысль эта только крепчала, сильнее терзая больной мозг, а затем, лишила покоя и сна. Подавленная депрессией Беллатриса даже перестала понимать, к какой цели она теперь движется, ведь лишившись возможности служения, она утратила волю к жизни и больше не видела смысла своего существования. Смерть казалась ей логичным завершением, но в критические моменты, чаша сомнений то и дело перевешивала в пользу безропотного ожидания. И длилось оно без малого, целых четырнадцать лет, пока выжженная метка не напомнила о себе в январе 1996. Она обрела контуры и сделалась четкой, характерное жжение разошлось волной от предплечья к запястью. Зная о природе этой боли, Беллатриса с радостью приняла ее, впав в некое подобие экзальтации. Ей было приятно ощущать этот жар, медленно распространяющийся по всей руке и заканчивающийся покалыванием в пальцах. Он вернулся! Кровь стучала в висках, беспредельный восторг захватил ее тогда с головы до ног. Она дождалась, весь мир вокруг перестал существовать. Ликование затмило разум. Вернулся! Вернулся! Держась руками за железные прутья решетки, приникнув головой и смотря вдаль, Лестрейндж повторяла эту фразу снова и снова, до конца не веря, что такое могло произойти в действительности.       По воле Волан-де-Морта в этот же день стены тюрьмы были разрушены и узники, не погибшие под завалами, вырвались на свободу. Десять заключенных, самых отъявленных и кровожадных, сбежали в тот вечер, включая Беллатрису. Это событие наделало много шума и принесло немало хлопот Министерству Магии. Это был первый шаг, перед раскрытием основного потенциала и чем все обернулось потом – известно каждому.              

***

      

      - Мой повелитель, я хочу сказать, что это уже далеко не первый раз, когда поступки и действия Снегга кажутся мне подозрительными. Я не доверяю ему и на то есть веские основания, - Беллатриса выждала паузу, не переставая наблюдать за реакцией Темного Лорда. Смешанные чувства одолевали женщину, она испытывала страх за то, что позволила, открыто высказать свое несогласие и сомнение в правильности выбора доверительного агента, но в то же время восхищалась Волан-де-Мортом почти до слез и млела, когда оказывалась с ним наедине.       - К чему эти хождения вокруг да около, Беллатриса. Если ты хочешь убедить меня в обратном – приведи достойные доводы в подтверждение своего высказывания. Причина обвинения должна быть объективной, а не основанной на одной лишь интуиции. – Ледяным тоном отрезал Волан-де-Морт и принялся нетерпеливо постукивать свободной рукой по подлокотнику кресла.       Услышав недовольные нотки в голосе Волан-де-Морта, Беллатриса резко замолчала, при этом ее лицо как-то странно исказилось, брови поползли наверх, выражая чувство растерянности. Однако сейчас она испытала не страх, а жгучий стыд за свою непосредственность. Очевидным было что, Темный Лорд пребывал в скверном расположении духа и не был настроен на общение. Она боялась потерять его расположение, докучая разговорами, но в то же время, не могла себе позволить промолчать о затесавшихся в голове подозрениях.       - Повелитель, позвольте мне закончить, - не вставая с колен, залепетала Беллатриса. Ее голос звучал виновато, будто вымаливая прощения, она прижалась горячей щекой к белой как мел руке, с неестественно длинными пальцами. – Вы не находите подозрительным, что Снегг заговорил о местонахождении мальчишки только сейчас, осознав, что над ним нависла угроза? В разговоре он неоднократно ссылался на достоверное донесение какого-то своего информатора. Этот момент мне тоже показался странным. Например: кто же мог быть этим информатором? Возможно, никакого засекреченного осведомителя и вовсе не было! Снегг просто пытается выиграть для себя немного времени, перед тем как сбежать позорным образом из страны. А еще, мне кажется, что он мог получить эти ценные сведения гораздо раньше, но только сейчас решил поделиться ими, после того, как ситуация повернулась для него не лучшим образом.       Волан-де-Морт резко вырвал свою руку из пальцев Лестрейндж, и, одарив ошарашенную женщину взглядом полным презрения и раздражения, поднялся с кресла. В отчаянии Беллатриса попыталась ухватиться за край подола его мантии, как за последнюю соломинку, ощущая, что на смену стыду приходит паника. Страх оказаться неугодной своему господину, поселил в душе тягостное чувство безнадеги. Она готова была ползать у него в ногах, дышать только по его приказу, целовать ноги, лишь бы задобрить.       - Беллатриса, неужели ты думаешь, что я оставил без внимания подобного рода факты? Разумеется, я тщательно обдумал все варианты и решил позволить Снеггу действовать подсознательно свободно. Мои ожидания не лишены смысла, он не станет бежать, потому что на кон поставлена жизнь его пассии, поэтому выбора у него нет. Он стал заложником собственных страстей и иллюзий, и в результате угодил в ловушку. Я заметил в нем эту склонность еще давно, вызвал на разговор и задал вопрос прямо в лоб, но в тот момент обстоятельства сложились иначе: та женщина, о которой он тайно грезил половину своей жизни - была на тот момент уже мертва. Получилось так, что непредумышленное убийство пошло на пользу сразу в двух случаях. От безысходности Снегг смирился, в тот момент я увидел пустоту в его глазах, он больше не был ничем обременен и это «обстоятельство» перестало камнем тянуть его вниз. Тогда, восемнадцать лет назад, он согласился со мной, что любовь – удел слабых и зависимых. Что чувства и эмоции вносят противоречие в души ограниченных и становятся преградой для достижения высот. Это как обязательство, которое сдерживает человека, вынуждает действовать в ущерб интересам системы в целом, и не позволяет раскрыть личностный потенциал. Я был уверен, что Снегг реабилитировался, по крайней мере, я дал ему такой шанс. Далее все сложилось как- никак лучше, он хорошо себя зарекомендовал во всех отношениях, вступил в круг приближенных, добился перевода на пост директора, словом служил «верой и правдой» все эти долгие годы. Но до конца он не излечился, хотя наверняка, сам был убежден в обратном и стоило одной маленькой искре проникнуть, как разразился целый пожар. Н-да, похоже, судьба сыграла с ним злую шутку и всему виной пресловутое чувство, именуемое любовью. Для меня всегда оставалось загадкой, как люди, попавшие под влияние минутной слабости, как прокаженные бросаются в омут с головой. Причиной тому безудержное влечение, желание обладать, потому что не существует чистой любви. Это некое искаженное чувство, сродни болезни, которое оказывает влияние и пытается запутать человека, лишенного сознания и нравственного стержня.       - Мой Лорд, прошу, простите мою глупость. Конечно, вы обо всем этом знали, как я могла позволить себе произнести такие оскорбительные мысли вслух. Ваш острый ум и глубокое понимание человеческой натуры – это что-то невообразимое.       - Полно миндальничать, Беллатриса. Лучше прибереги свои силы для более важного дела. Я ведь могу положиться на тебя? По крайней мере, я считаю, что с этой задачей никто лучше тебя не справится. – Волан-де-Морт отвернул голову от окна и устремил на женщину вопросительный взгляд алых глаз с узким вертикальным зрачком.       - Мой Лорд, - с придыханием прошептала Беллатриса, не выпуская из рук зажатый конец ткани его мантии. - Вы же знаете, что мое единственное желание - служить вам до последней капли крови. Можете отправить меня на самое рисковое задание, и я сделаю все, чтобы вас не разочаровать. – Стоя на коленях долгое время ноги Беллатрисы начали затекать, колени настоятельно требовали сменить позицию, но она терпела сквозь боль, сквозь сладостную муку и наслаждалась близостью своего покровителя.       - По моему поручению ближайшее заседание, относительно внедрения нового учебного плана и пересмотр некоторых обязательных дисциплин в школе, состоится в это воскресенье около полудня. Снегг является ключевой персоной в составе попечителей Хогвартса, принятие решений и управление всем учебным процессом – его основная прерогатива, которой он сильно дорожит и не хочет лишиться. И пока он будет занят многочасовым обсуждением всех подробностей и перебором методов реализации задуманного, я хочу, чтобы ты наведалась к нему в дом и привела его дорожавшую юную пассию ко мне.       - Но зачем? – возмущённо прыснула Беллатриса. Одного упоминания о какой-то нечестивой грязной девки хватило на то, чтобы поселить в ее мыслях шквал негодования. - Эта грязнокровка вообще не достойна того, чтобы с ней разговаривали! А вы хотите, чтобы я привела ее прямиком сюда?! Ее место в грязном подвале, она осквернит наш дом своим присутствием!       Едва встретившись с алыми глазами, в которых читался открытый гнев, Лестрейндж тут же замолкла и осознала, что совершила ошибку, позволив эмоциям просочиться наружу в виде слов. Ошеломленная собственным поведением, она вся побелела и опустила голову, словно ее постиг страшный удар. Беллатриса сама не понимала, почему отреагировала так бурно на просьбу своего господина. Ведь он доверил эту задачу исключительно ей, а не кому другому, потому что высоко ценит и доверяет. Грязнокровка не могла быть ей ровней, но все же, неожиданно для самой себя, она ощутила укол ревности. Возможно, такая реакция могла быть вызвана внутренней нервозностью на фоне долгого отсутствия физической близости, подкрепленная внутренними сомнениями. В отличие от Волан-де-Морта, Беллатрисе не было чуждо чувство любви, глубоко презираемое им. В какой-то степени она смирилась с его холодностью. Ведь любить человека, горячо преданного своей идее, ставшим всеобщим избранником, само по себе явление противоречивое и означающее определенные сложности. Она все это прекрасно понимала, и все что ей оставалось, так это продолжать любить своего идола и жить воспоминаниями тех ночей, когда ей было позволено разделить с ним ложе и предаться плотским страстям. Обычно их тайные встречи происходили спонтанно, стоило Волан-Де-Морту поманить ее к себе в спальню, так она тут же бросалась в альковный омут с головой, и все ее сомнения таяли, как мартовский снег.       Несколько минут в комнате царила тишина. Слышен был только звук постукивания со стороны окна, создавая впечатление, что снаружи кто-то пытается проникнуть внутрь, но это оказался лишь ветер, порывами, ударяющийся в оконные стекла. Судя по резкому падению температуры и усиливающимся порывам ветра, вместо дождя будет снег. Первый в этом году. Беллатрисе было страшно открыть глаза и поднять голову. Чувства отхлынули, пришло понимание. Она собралась с мыслями, а затем донесся ее глухой и изменившийся голос:        - Я вас поняла, и сделаю так, как вы хотите.       - Такого ответа я от тебя и ждал. Если Снегг говорит правду и существует реальный шанс покончить с Поттером, то я хочу чтобы его ничего не отвлекало, и он полностью посвятил себя исполненную поставленной задачи. Он вернется с собрания, обнаружит пропажу, сопоставит факты и когда суть нашего «послания» станет ему ясна, он будет вынужден действовать. И не просто действовать, а идти на поводу своих безусловных стимулов, я в этом не сомневаюсь. - Голосом лишенного всякого выражения ответил Волан-де-Морт и выдернул подол своей мантии из рук Лестрейндж. – Поднимись с пола и оставь меня наедине с самим собой.       Беллатриса медленно поднялась с пола и, не поднимая головы, поспешила на выход. Горькое чувство обиды, даже, скорее, возмущения, охватило женщину. Попадись ей кто-нибудь сейчас под руку, она бы тут же излила скопившуюся злобу, размазала бы тонким слоем по стене. Все внутри кипело от негодования и переполнявшей ее ненависти к грязнокровке, которой суждено было стать основной мишенью для осуществления плана мести. Не оглядываясь, Беллатриса быстрым шагом шла прочь и очень скоро оказалась возле лестницы. Оперившись рукой о перила, у нее возникло непроизвольное желание задрать рукав платья и почесать кожу чуть ниже запястья. В моменты нервного напряжения это сильное и странное желание одолевало ее. Стоило задеть или коснуться раздраженного участка кожи, зуд только сильнее усиливался, и Беллатриса расчесывала кожу чуть ли не в кровь. Нередко случалось так, что дойдя до определенного психического пика, ее руки от запястья до локтя покрывались экземой. Зрелище было воистину отвратительное, кожа набухала, покрывалась мокнущими корками, нестерпимый зуд ни на секунду не прекращался, и если бы не приятельские отношения с одним травником-зельеваром, торгующим в основном ядами на Лютом Переулке, то Беллатрисе приходилось бы подолгу терпеть ужасные неудобства и скрывать кожу рук одеждой с длинным рукавом.       Мысленно она уже представляла, что сделает с девчонкой при первой встречи. Она уже сделалась для нее главным врагом и причиной всех бед и неудач. Темный Лорд плохо обошелся с ней, и причина крылась именно в дрянной-грязнокровке, которая неожиданно замаячила на горизонте, а еще этот сводящий с ума зуд. « Я тебя поймаю, мерзкая маленькая тварь и покажу тебе на твое место, покажу, как с такими как ты поступают». Глаза Беллатрисы светились безумием, она с остервенением принялась расчёсывать и царапать правую руку, пока кожа в некоторых местах не истончилась и проступила кровь. Винить всех вокруг в своих неудачах стало фирменной карточкой Беллатрисы, она относилась к числу людей, которые никогда не признают свои ошибки и не чувствуют сожаление за содеянное. А так называемый дерматит – являлся следствием соматического расстройства. Было еще кое-что, добавляющее горечь в ее жизнь, отравляющее, порождающее гнев, жестокость и ненависть ко всем вокруг. То, что разрушало ее и не позволяло реализоваться как женщине. За долгие годы она так и не смогла забеременеть, не смогла родить Темному Лорду наследника. Эта идея преследовала ее всюду, не оставляя ни на минуту. Многомесячное отсутствие физической связи еще сильнее подпитывала чувство внутреннего сомнения. В глубине души Лестрейндж боялась, что Волан-де-Морт переключит внимание на другую, гораздо моложе и красивее, поэтому любое упоминание о женщинах выводило ее из себя. И даже стойкие убеждения в отношении чистокровности, не могли успокоить ее и справиться с наплывом эмоций. А именно сам факт того, что Волан-де-Морт по натуре своей брезговал связями с полукровками, а женщины грязных кровей, не зависимо от внешних данных и вовсе являлись для него третьим сортом. С каждым прожитым днем все сильнее зудела под кожей неудовлетворенность ходом вещей. Лестрейндж становилась все более нервной, дерганой и озлобленной, как посаженная на цепь собака. И эту негативную энергию нужно было куда-то девать. Поэтому роль «палача» пришлась ей как раз по вкусу, она проявила инициативу и нашла для себя выход в причинении боли другим. В ходе пыток, вместе с криками жертв уходило накопленное напряжение и наступало облегчение. Пусть и временное, ненадежное, но все же облечение.              

****

             Снегг закрыл за собой входную дверь и посмотрел в сторону каминных часов. Оказывается, он долго отсутствовал, и время близилось к ночи. С одежды и волос капала вода, растекаясь неровными каплями по полу и образовывая лужицы. Непогода застала его, когда он трансгрессивал в Паучий тупик и оказался рядом с мостовой улицей. Расстояние от мощеной каменными плитами дороги до дома было совсем небольшое, но с учетом разыгравшейся метели в виде снега и дождя, несколько минут хватило на то, чтобы верхняя одежда промокла. Вытерев со лба тыльной стороной ладони воду и убрав налипшие волосы, Северус скинул с себя дорожную мантию и прямиком последовал в гостиную. Невольно поежившись, мужчина отметил про себя, что в комнате было свежо, а в сочетании с промокшей одеждой, холод ощущался более явственно. Воздух пронизывал запах плавленого воска, несколько свечей в резных подсвечниках потухли. Мужчина достал палочку из нагрудного кармана и нацелил ее прямо на камин. Языки пламени взметнулись за черной решеткой. Колеблющиеся блики огня отражались причудливыми, изломанными тенями на стене. Постепенно комната начала наполнятся теплом.       Во всем доме было тихо, только едва различимое потрескивание разгорающихся углей в камине и тиканье часов прорезало тишину. Северус подошел к книжному стеллажу и задумчиво начал разглядывать ряды книг. Целый водоворот мыслей кружился у него в голове. Он подумал о гриффиндорке и о том, что сейчас она наверняка уже спит. Образы в голове начали формироваться в четкую картину. Снегг представил в деталях, как девчонка лежит на его кровати: волосы ее рассыпались тяжелой волной, глаза закрыты, длинные ресницы чуть подрагивают, изящная рука лежит на подушке, а пальцы стискивают шелковую наволочку. Сон ее ровный, спокойный и глубокий, для него напротив, эта ночь станет более бессонной, чем предыдущие. Девчонка ничего не знает и пусть так оно и будет. Северус хотел, чтобы она оставалась в полном неведении как можно дольше, вплоть до того самого дня. Слишком много событий произошло за все время с начала всей этой эпопеи. Северус ничуть не переживал на этот счет. Он знал, что Грейнджер не могла точно сориентироваться во времени, потому что давно потеряла учет прожитым дням,и вдобавок ко всему, почти месяц провела в постели, пока он ее выхаживал. Однако, это вовсе не означало, что можно позволить себе расслабиться, потерять бдительность, решив что она полностью оставила свои попытки вырваться на свободу и устроить грандиозное воссоединение со своими дружками. Мужчина так же не отметал вероятности того, что гриффиндорка догадывалась о приблизительном временном интервале и пыталась создать иллюзию смирения, якобы она адаптировалась к новым условиям и мысленно простилась с надеждой увидеть родных и близких. Такой вариант был даже удобен. Снегг решил просто подыграть и вести себя как можно более естественно, при этом оставаясь начеку, чтобы во время очередного рывка не упустить из виду свою «жертву» и подавить зарождающуюся инициативу.       Еще до начала всей этой заварухи, Грейнджер представлялась ему достаточно сообразительной девушкой, но в ходе всех пережитых событий она изменилась, повзрослела, и это было заметно, бросалось в глаза. Мятежный дух и подростковая порывистость исчезли без следа, она стала осторожной и предусмотрительной. Чувство контроля над эмоциями стало подвластным, она научилась переступать через себя, более того, даже поняла, как нужно действовать, чтобы извлечь выгоду из сложившейся ситуации. В целом похвально, была проделана колоссальная работа над собой, но этого не достаточно, чтобы обвести вокруг пальца столь опытного и зрелого человека, как Снегг. Возможно, подобная уловка незаметно прошла бы с кем-нибудь другим, но только не с ним. Какой бы спокойной и сильной не казалась внешне Гермиона, внутри нее все еще жила та самая маленькая девочка. Своего рода особая реакция, проявляющаяся под воздействием стресса и ощущением полной беспомощности. Гермиона ошибочно считала, что научилась подавлять в себе страх, но на деле, состояние «маленькой девочки», никуда не исчезло, оно лишь заползло вглубь, притаилось, но не исчезло полностью. И как свойственно всем маленьким девочкам, она совершала ошибки, обманывала старших, а затем искренне удивлялась, почему ее талантливую импровизацию так быстро разоблачали и вдобавок всего обзывали ложью. А когда дело доходило до наказания, она реагировала все также характерно, как и большинство детей: окружающий мир переставал казаться справедливым, чувства защиты обострялись, и подсознание срабатывало так, что все вокруг казались врагами. По большому счету удивляться было нечему, так устроен наш мир, так устроены сами люди, и распределение ролей между ними является основной формой взаимодействия. Только не все это понимают и готовы принять такую картину социума.       За годы работы с детьми, Северус усвоил еще один занимательный момент - психология поведения ребенка не сильно отличалась от поведения взрослого человека. И те, и другие лгут, разница лишь в степени владения навыком лжи и преследуемых мотивах. Но, как правило, даже самая невинная ложь, сказанная устами ребенка, может иметь глубокие корни, завлечь и переродиться в нечто аморальное. Эдакая скользкая дорожка, начало нравственного разложения, имеющая целый ряд вытекающих последствий. Поэтому ложь нужно было пресечь, обрубить еще на ранних стадиях зарождения корня зла, еще до того, как это станет привычкой и образуется пропасть, разделяющая обе стороны. По едва уловимым признакам, Снегг всегда чувствовал всякую фальш, и обхитрить его практически не представлялось возможным. Не только опыт, приобретенный за долгие годы, стал тому причиной, но и тонкое чутье, некий врожденный инстинкт, позволяющий почувствовать собеседника, быстро уловить в поведении неискренность, прощупать слабое место, наперед узнать о намерениях и естественно быстро распознавать ложь. Если бы значение слов принимало форму и становилось осязаемым в виде запахов, то запах лжи на фоне остальных слов – особенно выделялся. Ложь имела крайне резкий запах. Глубинные мотивы собеседника переставали быть глубинными, сокрытое всплывало на поверхность и становилось явным.       Подобное произошло и с самой Гермионой. Девчонка вдруг решила, что умеет теперь достаточно и знает способ, чтобы обвести его вокруг пальца, путем небольших хитростей и манипуляцией, раз затеяла игру по взрослым правилам. Северус довольно улыбнулся сам себе, своим мыслям. Ему нравилось, как сложились обстоятельства, и ход событий повернулся в его сторону. Он с трудом сохранял спокойствие, поскольку находил крайне интригующей идею добровольного подчинения, без особого аппарата для принуждения. Гриффиндорка сама шла в расставленные сети, с полной уверенностью, что ситуация под контролем. Со стороны ее детская наивность и непосредственность - казались забавными. Предвкушение завтрашнего дня и желание осуществить замысел сделалось почти неодолимым, в возбужденном сознании рисовались пикантные сцены предстоящей утехи. А когда девчонка поймет, что он изначально обо всем догадывался и план не сработал как надо, будет уже поздно и вырваться из порочного круга новых обязательств, станет еще сложнее.       Порыв сильного ветра, ударивший в окно, заставил Снегга резко поднять голову и посмотреть в сторону приоткрытых портьер. Окна дрожали от напора. Чугунный уличный фонарь, который освещал путь от улицы к дому, несколько раз мигнул, а затем погас. Старый район был практически не жилой, большая часть домов заброшена и как только исчез единственный источник света, темнота разом залила всю окрестность улицы. Было видно только, как белые хлопья снега стремительно пролетали косой линией за окном. Время приближалось к четырем утра. За всю оставшуюся ночь Северус так и не сомкнул глаз, хотя прежде никогда не страдал бессонницей. Но в последнее время, сон подолгу не приходил. Стило закрыть глаза, как мозг начинал активно продуцировать идеи. Одна мысль тревожила его больше всех остальных, она буквально въедалась и не отпускала ни на минуту. Северус боялся, действительно боялся, что настанет момент, когда он откроет дверь спальни и не застанет девчонку сидящей на постели или смотрящей вдаль у окна. Подобное состояние тревожило его больше, чем предстоящая операция по поимке Поттера. Северус нередко задавал себе вопрос, не превращается ли он в параноика. Ведь все необходимые меры уже давно были приняты, он предусмотрел все возможные варианты побега, наложил на весь дом заклинание - барьер, который невозможно убрать без помощи магии. Запретил свободно перемещаться по дому и даже придумал график, чтобы гриффиндорка не имела возможности расхаживать по дому во время его отсутствия. А что касается палочки, которую отобрал у девчонки еще в школе, то он позаботился об этом еще несколько недель назад и уничтожил ее, дабы исключить ненужный риск. Одним словом, он сделал все, чтобы не позволить гриффиндорке покинуть стены этого дома, до тех пор, пока сам этого не захочет.       Все же иногда случались моменты глубоких кризисов. Взять к примеру случай, когда он отсутствовал по вынужденным обстоятельствам и смышленой девчонке удалось стащить буквально из под носа нож, а затем еще и надежно спрятать его. Ему ведь даже в голову не пришло, что можно выбраться из дома через шахту. Такого поворота событий он никак не ожидал, и позволил случиться тому, что случилось. Хотя должен был учесть все, каждую мелочь и предотвратить заранее развитие нежелательной ситуации. А таких « нежелательных ситуаций» уже успело произойти несколько, вот тогда-то в душе зарождались темные мысли и чувства. Снегг с трудом подавлял нарастающее чувство паранойи, и идея привязать девчонку к кровати не казалась уже такой безумной. Но здравый смысл перевешивал странные и противоречивые эмоции. Снегг ограничился лишь новыми правилами и условностями, и пока новая схема не дала трещину, он мог оставаться спокойным или последовательно вести рассуждения. Сейчас требовалось, во что бы то ни стало сохранять самообладание, несмотря на возложенное тяжкое бремя обязательств и безвозвратно уходящее время. Нельзя было позволить гриффиндорке почувствовать напряжение и суету, иначе она заподозрит что-то неладное, начнет действовать и создавать трудности, а игра закончится, так и не начавшись. Нет, этого нельзя допустить. Никак нельзя. Наконец, его тактика, начала давать желаемые плоды. Грейнджер почти поддалась, непрекращающиеся психические атаки подавили ее волю, она была готова принять свою судьбу, подчиниться ее зову и погрузиться в пучины неизведанного мира.              

****

      

      День первый: четверг, 4 января 1998 года.              Гермиона проснулась из-за ощущения холода. Как оказалось, во сне она скинула с себя одеяло, которое сейчас покоилось на полу. Поза, в которой она проснулась, со стороны походила на позу человеческого зародыша. Ее колени были прижаты к животу, одна рука зажата между ног, а вторая находилась под щекой. Ступни и ладони окоченели, стали бесчувственными. Девушка медленно открыла глаза, приняла на кровати сидячее положение, поднесла ко рту окоченевшие пальцы и попыталась согреть их дыханием. Когда пальцы отогрелись, и к ним вернулась чувствительность, обхватив себя руками, гриффиндорка принялась растирать покрывшиеся гусиной кожей плечи. В комнате стало значительно холоднее, как будто откуда-то тянуло холодным уличным воздухом. Сквозь раскрытые занавеси пробивался дневной свет. Едва глянув в сторону окна, Гермионе показалось, что она все еще спит, либо умерла, поскольку свет, показался ей неестественно белым и слепил. Лишь немного позже, она подойдет к окну и увидит, что блестящий пушистый снег покрыл весь двор толстым слоем, словно большое белое покрывало. И хоть светило солнце, оно совсем не грело. На улице стояла не привычная для этих краев зимняя стужа, и наличие морозных узоров на стекле подтверждало догадку.       Гермиона инстинктивно потерла глаза, наклонилась, подняла одеяло с пола и закуталась в него с головой, пытаясь унять озноб. В таком положении она просидела, без малого минут двадцать, пока окончательно не согрелась. Время в этом доме тянулось необычайно медленно. Стрелки часов на прикроватном столике показывали начало одиннадцатого.День только начался, а она уже изнывала от утомления и однообразия. Любезно составленное Снеггом расписание больше походило на распорядок дня для заключенных или душевнобольных. Существенной разницы не было, и тех и других закрывали в комнатах на железные засовы, обращались как с прокаженными и прятали подальше от посторонних глаз. Гриффиндорка чувствовала себя всеми брошенной и несчастной, иногда чувство жалости своим безнадежным положением становилось невыносимым, и тогда она подолгу плакала, пока хватало слез. Она апатично размышляла, насколько ее еще хватит. Сколько она еще сможет держаться и противостоять. Психологически это было очень сложно, осознавать, что на помощь никто не придет и продолжать делать изо дня в день одно и то же, строго в определенной последовательности. Не имея права и возможности пойти наперекор и ощутить свободу и полноту жизни. Никакой поддержки извне, она была один на один со своим страхом перед мучителем, который взялся пристрастно контролировать каждый ее шаг и навязывать свои условия.       Однообразие и бездействие действовали на Гермиону разрушительным образом и сводили с ума. От отчаяния в голову прокрадывались дурные мысли, и она обыскивала комнату раз за разом в поисках подходящего предмета, чтобы предпринять хоть какие-то противодействия: избавить себя от мучений, либо отыскать возможную лазейку, путь, хоть малейший шанс что-нибудь изменить. Но Снегг предусмотрел все, изъял из комнаты-камеры любые потенциально опасные предметы, которые могли, по его мнению, причинить вред или сослужить недобрую службу. На большое напольное зеркало в тяжелой раме, было наложено защитное заклинание, и разбить его, посредством удара каким-нибудь тяжелым предметом,не представлялось возможным. Мебель осталась на прежних местах: кровать, небольшой комод, прикроватный столик и стул. В ящиках хранилась в основном одежда и прочие бесполезные предметы туалета. Повторно наложить на себя руки или сбежать из запертой комнаты – при всем желании было не возможно, хотя повторения первого, Гермиона все же избегала, и тому было объяснение. Она могла принять смерть, но повторить проделанное уже однажды, впредь не хватало смелости. В тот раз она действовала, находясь под сильным аффектом, восприятие и чувства были притуплены, сознание было затуманено отрицательными эмоциями. Естественный страх боли и смерти перестали существовать на тот момент, и тогда она решилась на этот шаг, полностью дезориентированная от происходящего. Сейчас все было несколько иначе, Гермиона научилась переживать психологическую боль, стала гораздо выносливее. Но помимо этого она научилась бояться, научилась избегать боль, несущую в себе физический дискомфорт, травматичность и угрозу жизни. Видя это, Снегг изменил тактику в очередной раз, перестал устраивать жесткую психологическую травлю, насильно принуждать к откровенным действиям и домогаться. Он занял позицию ожидания и позволил времени идти своим чередом. И так будет продолжаться, пока она сама не захочет выйти из своей раковины и приобщиться к новой жизни. Это будет неизбежно, рано или поздно чаша весов терпения качнется. Жизнь под гнетом ограничений станет вконец невыносимой, ей захочется разорвать невидимые, но вполне реальные цепи и смириться с отведенной ролью.       Гермиона опустила ноги на пол и задумчиво стала расчесывать пальцами волнистые и мягкие волосы. Девушка пыталась восстановить в памяти обрывки странного сна, в котором был длинный коридор, скудно освещенный одной единственной лампой, с облезлыми и оборванными на стенах обоями, пыльным полом и множеством дверей. Неудивительно, что ей так часто стали сниться кошмары, ведь она переживала ад наяву. Во время видения дурных снов, она стонала, ворочалась, а порой беззвучно плакала и просыпалась от того, что подушка становилась мокрой от пролитых слез. Приснившийся сегодня сон, все же немного отличался от остальных. Поначалу Гермиона не могла понять, что это было за место, в котором она оказалась не по своей прихоти. Зачем в одном коридоре располагалось бесчисленное количество дверей и куда главным образом они могли привести. Ведь основная их часть была заперта на большие ржавые замки, и открыть их голыми руками не предоставлялось никакой возможности. Во сне Гермиона старалась не выходить за пределы освещенного участка коридора, темнота пугала, настораживала и ассоциировалась с неизвестностью. Когда она, наконец, отыскивала нужную незапертую дверь, то испытывала непередаваемое облегчение. Но кто-то или что-то, не хотело так просто ее отпускать. Оно игралось и создавало одно препятствие за другим. Всякий раз, когда Гермиона находила единственную открытую дверь и заходила в нее, то оказывалась в самом начале того же бесконечного коридора, уходящего в абсолютный мрак. Цикл повторялся, коридор, дверь, снова коридор, казалось, не было конца этому безумию, и ее несчастная душа обречена на вечные скитания в этом проклятом мире.       Как и большинство людей, во сне Гермиона действовала исключительно по наитию, без осознания происходящего и, не задумываясь над природой собственных стремлений. Она просто шла вперед и делала все зависящее, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему порыву. Но уже сейчас, окончательно отойдя от сна и вспомнив все в малейших деталях, она вдруг осознала, что увиденное и пережитое в мире грез – является отражением ее нынешнего состояния. Тревога и отчаяние, которые терзали наяву, переплавились в сновидения, и теперь не давали покоя и там. Страхи преследовали ее с назойливостью лесной мошкары. Тишина, одиночество, отнятая силой свобода, действовали на психику угнетающе, она теряла саму себя: сильную, независимую и жизнерадостную. Она словно находилась в чужом теле, не узнавала себя, вся такая вымученная и забитая, она забыла, что такое улыбаться и радоваться новому дню. От прежней беззаботной жизни остались лишь воспоминания и образы всех близких людей, которых она любила. Эти воспоминания позволяли держаться и не лишиться рассудка от безысходности нынешнего существования, наполненного смесью однообразных и томительных дней.              

***

      

       « По расписанию скоро время обеда, а я даже думать не могу о еде» - про себя подумала девушка и тоскливо посмотрела в сторону двери. Могла ли она когда-нибудь предположить, что прием пищи превратится в какую-то немыслимую пытку. Во время этого обыденного действия, Снегг стоял над душой и пристально следил за тем, чтобы она не просто возила ложкой по тарелке, делая вид что ест, а съедала все, что подавали. Обосновывая это тем, что якобы ее худоба слишком бросается в глаза и придает болезненный вид. Гермиона видела эту ситуацию несколько иначе. Порой она действительно не хотела есть, потому что сидя целыми сутками напролет в запертой комнате, энергия попросту не расходовалась, как положено и обмен веществ в организме существенно замедлился. А вторая причина крылась глубже и побуждала отказываться от еды, потому что на подсознательном уровне она все еще ощущала опасность и стремилась защитить себя, чтобы не пережить потрясение вновь. Ее худоба и хрупкий внешний вид – являлись своего рода защитой от посягательств со стороны Снегга, который испытывал неоднозначное чувство вины за свои желания, и лицезрение ее нынешнего физического состояния сдерживало сексуальные инстинкты.       Когда стрелка часов дошла до полудня, объявился Снегг. Он всегда был очень последователен и ревностно следовал расписанию, появлялся ровно в назначенное время, ни минутой раньше, ни минутой позже. Гермиона знала об этих качествах еще со времен учебы на первом курсе, она не имела привычки опаздывать или пропускать занятия, но хорошо помнила, что бывало с теми учениками, рискнувшими опоздать на урок. Снегг запускал их в кабинет, отпустив вслух несколько колкостей, и раскрасневшиеся от стыда дети наивно полагали, что на этом публичные унижения закончились. Но проучившись несколько месяцев, Гермиона уже начала понимать, что так просто Снегг не оставляет в покое. Учащимся на более старших курсах, доставалось куда хуже: взять к примеру Гарри и Рона, им то Снегг вообще спуску не давал, цеплялся к мелочам, заставляя переделывать то одно, то другое, нередко оставлял после уроков и с нескрываемым злорадством нагружал дополнительными заданиями. К слову, не упускал ни единой возможности поизгаляться над своими учениками. Большинство учителей к опозданиям или вынужденному отсутствию относились снисходительно и даже с пониманием, особенно это касалось самых юных учеников, поскольку те только оторвались от заботливого родительского крыла и вступили на тропинку самостоятельной жизни. Как известно, период адаптации самый трудный момент в жизни ребенка, а если добавить сюда характерную для детского возраста беспечность и безалаберность, то на многое можно было закрыть глаза. Но реакция Снегга всегда была неизменной, что уж говорить, он попросту на дух не терпел опозданий, даже пятиминутных и вообще малейшей недисциплинированности. Не разделял мнения коллег-учителей, о том, что нужно быть снисходительнее, соизмерять возможности учеников младших курсов и делать приличную скидку на возраст. В своем видении он был категоричен и считал, что приобщать к организованности и дисциплине нужно с самых ранних лет, пока идет формирование характера, в противном случае, время будет упущено и чадо превратиться в расхлябанного оболтуса.       Дальнейшие действия происходили молча. Снегг поставил на прикроватный столик поднос с едой и, скрестив руки на груди, встал рядом. Гермиона так и не научилась смотреть ему в глаза, она машинально отворачивалась, прятала лицо, всячески стремясь избежать зрительного контакта.       - Твой режим нуждается в корректировке. Сегодня ты проспала завтрак и как я погляжу, до сих пор не привела себя в порядок. – Надменным тоном, с еле уловимыми нотками пренебрежительности, проговорил мужчина, пристально рассматривая гриффиндорку.       Сидя на краю кровати и по-прежнему пряча взгляд, Гермиона поежилась на месте, поджала ноги, рука интуитивно потянулась к подолу ночнушки, чтобы оттянуть ее и прикрыть колени. Снегг вновь принялся за любимое дело и теперь по полной программе отчитывал ее как маленького ребенка, тихим и сдержанным голосом, словно бы их мог кто-то подслушать. Как раннее заметила сама Гермиона, когда голос Снегга переходил в злобный шепот, это могло означать высшую степень негодования. А значит, ничего хорошего не жди.       - Из-за твоего безалаберного отношения весь график сбился. Эти часы появились в комнате неспроста. – Снегг указал рукой в сторону комода, на котором помимо часов и расписания, закреплённого на подставке, лежала щетка для волос. - Неужели это так сложно следить за временем и быть внимательнее? Если это повторится в следующий раз, то мне придется силком вытаскивать тебя из кровати, но я не думаю, что тебе бы этого действительно хотелось.       Грифиндорка обреченно и тяжко вздохнула, а затем упавшим голосом проговорила:       - Обычно я не завтракаю так рано утром, раньше мне всегда было достаточно поесть в обед и этого хватало вплоть до самого вечера…, - Гермиона пыталась держаться спокойно, но внутреннее волнение нарастало, пальцы уже вовсю теребили край ночнушки.       - Грейнджер, твои оправдания совсем не уместны в нынешней ситуации. В данный момент мы имеем дело с настоящим, где существует понятие «здесь и сейчас», а то, что было в твоей прошлой жизни меня совершенно не интересует. Поэтому хочешь ты этого или нет, но тебе придется пересмотреть свои давние привычки и следовать новым правилам. Мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос, и мне порядком надоело повторять каждый раз одно и то же. Через час мне необходимо быть в школе, и ради Бога, не пытайся тянуть время и начинай есть прямо сейчас. Затем по плану утренние процедуры. – Укоризненно отрезал Снегг и сделал акцент на слове «утренние процедуры», словно пытаясь пристыдить, как будто Гермиона сделала что-то непристойное. - Я еще раз повторюсь, речь идет про утренние процедуры, которые ты, Грейнджер, благополучно пропустила, так же как и завтрак.       - Я не уверена, что смогу съесть все, что находится на этой тарелке, - Гермиона зачерпнула немного супа и застыла, не решаясь поднести ложку ко рту. Стоило запаху еды проникнуть в нос, девушку затошнило, и она, поморщившись, отвернулась. Весь пищевой рацион был крайне однообразен и отдавал характерным запахом настоек. Скорее всего, Снегг добавлял несколько капель общеукрепляющего зелья и ошибочно предполагал, что Гермиона этого не заметит. Ее начинало тошнить только от одного вида этого супа, и хотя вкус во рту не ощущался так явно как запах, она нехотя пережевывала и проглатывала пищу.       - В таком случае съешь половину, если не можешь осилить всю порцию. – Продолжал настаивать на своем мужчина.       - Зачем вы давите на меня? Я не могу заставить себя есть и вообще что-либо делать, пока вы пытаетесь контролировать каждый мой шаг! - Гермиона упорно избегала встречи с глазами Снегга, ей в полной мере хватало, ощущать кожей, как он прожигает ее взглядом. Ей хотелось заткнуть уши, встать и уйти прочь, куда угодно, лишь бы подальше от человека причинившего столько страданий и сломавшего жизнь. Она неоднократно фантазировала на тему побега, мысль о том, как она покидает порог дома страданий и боли, была единственным утешением. Она мечтала почувствовать свежий ветер на лице, видеть голубое небо, слышать шелест травы, наблюдать, как вокруг течет жизнь и все меняется. Но пока Снегг был жив, пока в его груди билось сердце, о свободе оставалось только мечтать. Гермиона понимала, что все зашло слишком далеко и Снегг ее так просто не отпустит. Если бы только она могла отмотать время назад и окажись у нее в руках маховик времени, то предотвратила бы столько несчастий. Полумна Лавгуд и ее отец остались бы в живых, а ее собственная жизнь не превратилась в страшный сон и участь узницы в доме извращенного блюстителя порядка, миновала ее. Внутри что-то сжалось, и провоцирующее чувство безысходности вновь напомнило о себе, но Гермиона уняла порыв, не позволив себе расклеиться. Она знала, чем может обернуться минутная слабость и не могла позволить, чтобы Снегг испытал чувство превосходства и вошел в раж.       - Ты пытаешься обмануть себя и выставить ситуацию, таким образом, будто тебя она совершенно не касается, пытаешься повесить вину за свою ошибку на других. Все что происходит сейчас, лишь результат твоего выбора, а ты упорно продолжаешь отрицать свою причастность. Отсюда возникает общее противоречие. Может ты забыла и тебе стоит напомнить, чем в последний раз обернулось бездельное хождение по дому? Я оставил тебя всего на пару часов, понадеялся на твое благоразумие, но вопреки логике человеческого разума и самому сильному и основному инстинкту – инстинкту самосохранения, ты вскрыла себе вены! Я корю себя за то что, подарил тебе долгожданную свободу действий. Если бы я только знал о том, что происходит у тебя в голове, то сделал бы все возможное, чтобы оградить тебя от дурного влияния нездоровых мыслей. Я потерпел фиаско, недоглядел за тобой и по этой причине, все над чем мы так долго работали, обернулось крахом. У тебя был нервный срыв, спровоцированный навязчивыми состояниями, и в таком положении твое поведение деструктивно. Ты не принадлежишь сама себе, не ведаешь, что творишь. А контроль, на который ты жалуешься, способ противодействия, он необходим, потому что ты еще не способна здраво мыслить и оценивать ситуацию.       - Вы морочите мне голову! – задыхаясь от возмущения, выкрикнула гриффиндорка и стукнула рукой по столу, так что вся посуда на подносе задребезжала. Она была поражена до глубины души и не смогла удержаться от невольного жеста. Версия, которую ей продолжал внушать Снегг, казалась безосновательной и абсурдной. Она слишком хорошо знала себя, и рассудок все еще был при ней. Пережитое насилие и травля естественным образом сказались на психике. Да, она была очень подавлена и напугана, но все еще способна контролировать свои мысли и поступки. Лишь только один неприятный инцидент, мог послужить серьезным доводом в пользу убеждений Снегга. Ведомая чувством полной опустошенности,она когда-то перешла черту и сделала то, чего нельзя было делать не при каких обстоятельствах. Как не прискорбно, но на сегодня это является неоспоримым фактом.        Снегг начал стремительно терять терпение, его глаза злобно сверкнули. Мало того, что девчонка снова принялась за свое и начала спорить с ним, так она еще и позволила себе повысить голос, что являлось в корне недопустимым. У Гермионы упало сердце, она выпалила эти слова сгоряча и только мгновение спустя осознала, что совершила глупость. Девушка обреченно зажмурилась, у нее появилось стойкое ощущение, что что-то сейчас произойдет, и не совсем хорошее. Она услышала краем уха, как Снегг засопел. Мужчина прикладывал массу усилий, чтобы держать себя в руках и это ему удавалось с явным трудом. У гриффиндорки было два варианта действий: подскочить и ринуться к двери, либо остаться на месте и принять наказание без единого возражения. Первый вариант представлялся самым скомканным и неудачным. Не было даже смысла пытаться воплотить его в реальность, Снегг скрутил бы ее так быстро, что она не успела бы даже крикнуть. Глупо и бессмысленно. Слишком свежи, оставались в памяти воспоминания, когда он придавил ее своим весом к полу, это было настолько больно, что казалось, кости грудной клетки вот-вот не выдержат и сломаются.Поэтому ощутить вновь все прелести физического мужского превосходства, ей совсем не хотелось. Оставался второй вариант, который в свете первого, казался более благоразумным.       - Довольно разводить полемику. Мне остается только догадываться, что сыграло значительную роль в формировании дурного и упертого характера, коим ты обладаешь. Неразумное воспитание, данное невежественными родителями или же напротив, недостаток его. Так или иначе, это уже не важно, я научу тебя выполнять правила и вести себя подобающим образом. - Тихо, но доходчиво прошипел Снегг. На последней фразе, его лицо передёрнуло в борьбе таких эмоций, как гнев и раздражение. Боковым зрением Гермиона заметила какое-то движение, ей показалось, что Снегг потянулся в карман и секундой позже, со свистом что-то извлек оттуда. При всей своей холодной сдержанности, Снегг всегда оставался начеку и был готов к любым неожиданностям. Он удивительно быстро реагировал, стоило малейшему сомнению проникнуть ему в голову или почувствовать опасность, как рефлексы срабатывали, и он начинал действовать на опережение, чтобы лишить человека возможности что-либо предпринять.        Сердце затрепетало в груди от страха, Гермиона не удержалась и посмотрела в его сторону. Снегг разозлился. Это было заметно по его глазам, выражению лица и поведению, хоть и мимика его была чрезвычайно бедной, скупой и было сложно определить направление мыслей. Но, к сожалению, для себя, Гермиона знала, что такой прищуренный взгляд, преисполненный едва прикрытой ярости, не сулил ничего хорошего. Как только палочка попала в поле ее зрения, гриффиндорка отчаянно метнулась в сторону, не желая повторения печального опыта.        - Куда это ты собралась? – он схватил девушку за плечо и быстро вернул на место. Гермиона вновь оказалась прикованной к стулу, нервно поджала губы и попыталась увернуться, чтобы скинуть его руку, но Снегг почувствовав ее намерение, сильнее сжал пальцы на хрупком девичьем плече, а затем поднес палочку к горлу. – Мы еще не закончили, Грейнджер. Сначала ты извинишься за то, что разговаривала со мной в таком тоне, а затем сделаешь то, зачем мы здесь собрались.       Снегг был настроен серьезно, в его голосе уже звучала открытая угроза, он не желал более церемониться. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь задать вежливый тон своему голосу, а внутри клокотала обида и злость на возмутительную странность происходящего. Намеренные придирки и порицания Снегга успели стать частью ежедневного ритуала, стоило только появиться малейшему поводу, то он с нескрываемым удовольствием принимался изводить и допытываться.       - В этом нет необходимости, пожалуйста, уберите палочку. Извините, если мои высказывания прозвучали грубо. – Слова давались Гермионе с трудом, она вымолвила их медленно, неуверенно, с предательски дрогнувшим от ужасной боли в груди голосом. Особого выбора у нее не было: палочка все еще нацелена ей прямо в лицо, и нельзя было допустить, чтобы Снегг снова применил к ней Империус. Снова пережить эти ощущения больше не хватило бы сил. Это непередаваемо, отвратительно, когда ты все видишь, чувствуешь – но не можешь ничего поделать, остается только терпеть и молить о скорейшем конце невыносимой муки.       - Извинения, Грейнджер, я не расслышал твоих извинений. – Язвительно протянул Снегг, более мягким, даже можно сказать ласковым голосом. Он перестал давить на плечо девушке, разжал пальцы, а затем осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Я весь в ожидании.       Их взгляды соприкоснулись, его хищный и ликующий, ее изнеможённый и тоскливый. Гермионе стало неуютно под этим взглядом, таким тяжелым и пронизывающим. Она заерзала на месте, открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.       - Не нужно бояться, просто скажи это и я не сделаю тебе ничего плохого. – Его голос стал приторно елейным, глаза замаслились, на губах появилась саркастическая усмешка. Затесавшиеся в голове предположения Гермионы окончательно подтвердились. Снегг изначально был настроен на подобное развитие событий, и даже если бы она промолчала и в сердцах не выпалила роковую фразу, то он непременно бы нашел другую причину, чтобы распять ее подобно нераскаявшейся грешнице.       - Извините меня, если я не так что-то сказала…       - Неплохо, я почти поверил тебе. Но мне бы хотелось, чтобы ты добавила еще кое-что: «Это было весьма глупо с моей стороны и с этого момента я буду стараться контролировать свою речь и поведение». – Уголки губ еще больше разошлись в стороны, усмешка превратилась в жуткий оскал. Гермиона смотрела на него как зачарованная, не в силах оторваться от странного зрелища. Было что-то нездоровое в выражении лица Снегга, что-то ненормальное, патологическое. Время как будто перестало существовать и остановилось. Гермиона всматривалась в его глаза и чувствовала, как сама начала утопать в растущем безумии. Происходящее не было дурным сном или прихотью измученного воображения. Это действительно происходило, воздух сделался каким-то терпким, удушливым, она ощущала кожей, как произрастают, материализуются опасные чувства, о которых ей практически ничего не было известно. От неожиданности гриффиндорка дернулась, когда рука Снегга коснулась ее щеки и пальцы нежно заскользили по коже.       - Грейнджер, повтори то, что я тебе сказал. И будь так любезна, не мямли, говори четко и ясно. Порой у меня складывается впечатление, что у тебя присутствует дефект речи. – Эти слова Снегг вымолвил по-особенному ядовито, с издевкой. Для него это было своего рода частью прелюдии, а напуганное и смиренное поведение гриффиндорки усиливало острые ощущения и дарило телу чувство сладкой истомы. Он жадно всматривался в ее взволнованное и покрасневшее от стыда и гнева лицо, смотрел на ее губы и очень живо представлял, как вопьётся в податливую мякоть поцелуем. Сейчас она находится в неком пограничном состоянии между ступором и прострацией, такой поворот событий застанет ее врасплох. Она растеряется от неожиданности, упростит ему задачу, но если вдруг попытается оттолкнуть или вырваться, он сделает все чтобы ее не упустить. Крепко стиснет покатые плечи или дернет за волосы, не слишком сильно, но так чтобы ее рот раскрылся от изумления, и препятствие в виде плотно сжатых зубов, не помешало сделать поцелуй более глубоким.       - Это было глупо с моей стороны…с этого момента я буду стараться контролировать свою речь и поведение… - очень медленно произнесла Гермиона, стараясь говорить как можно четче и членораздельнее. Стыд, обида, злость смешались в один противоречивый коктейль, и нашли отражение в ее глазах. Она думала, что ненавидеть сильнее, просто невозможно, и она давно дошла до крайней степени презрения и ненависти. Но сейчас она осознала, насколько ошибочными оказались ее суждения, и возненавидела Снегга еще сильнее, еще яростнее. У него получалось так искусно издеваться над ней, и капля за каплей высасывать душу, что внутри ничего не осталось кроме лютой ненависти, злости и отчаяния. Это было очень тяжкое бремя, нести в себе губительные чувства и позволять им все сильнее въедаться в воспаленное сознание, подобно рою назойливых насекомых.       - Интонация… мне показалась она не совсем убедительной, может, попробуем еще раз? – вкрадчиво переспросил Снегг, затем склонил голову чуть набок, словно прислушиваясь к чему-то, а на губах играла все та же неприятная ухмылка.       Гриффиндорка почувствовала, как тугой комок обиды и отчаяния начал подкатывать к горлу. Она вся дрожала от негодования и ярости, но всеми оставшимися силами держалась и не позволяла дать волю слезам. Потребность дать выход переполняющим чувствам стала просто невыносимой. Она была на грани срыва и мысленно молилась, чтобы это все поскорее закончилось, и он оставил ее в покое. Девушка набрала в легкие воздуха и, не делая интонационных пауз, решительно промолвила:       - Пожалуйста, извините меня, за сказанную в ваш адрес грубость. Это было глупо с моей стороны. С этого момента я буду стараться контролировать свою речь и поведение.       - Вот сейчас уже гораздо лучше, не идеально, но все же больше похоже на правду. – Томно проговорил Снегг, на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. Он попробовал убрать, упавшую на лицо девушки, прядь непослушных волос. Ему просто было необходимо видеть и запечатлеть в памяти ее реакцию.        Гермиона прилежно следовала указаниям и перестала собирать волосы в хвост, хотя настырно лезущие в глаза длинные пряди сильно мешали и вызывали раздражение. Попадись ей в руки ножницы, то она непременно бы воспользовалась ими и отрезала больше половины в знак своего протеста. Примерно такую же длину волос она носила еще в далеком детстве по прихоти матери. Но незадолго до получения письма-приглашения в Хогвартс, втайне от нее Гермиона уговорила отца сводить ее в детскую парикмахерскую. Она всей душой ненавидела ежедневную рутину, столько неудобств и мучений ей доставляло высидеть на стуле, пока мать прочесывала непослушные и постоянно запутывающиеся волосы, а затем тратила еще столько же времени, чтобы заплести их в аккуратные косы. Летом с такой копной волос, пусть даже собранных, было невыносимо жарко. Но это еще полбеды. Когда дело доходило до водных процедур, это был целый ритуал. Мать не доверяла этот процесс Гермионе, поскольку считала, что тщательно промыть длинные и густые волосы ребенок самостоятельно не сможет. А потом еще нужно было дождаться, пока они окончательно высохнут, чтобы обязательно заплести их перед сном, иначе к утру они могли запутаться до состояния не расчесываемых колтунов. В целом, мороки с длинными и вьющимися волосами всегда было достаточно. В середине августа 1991, наконец, сбылась ее долгожданная мечта. Волосы ей значительно укоротили, Гермиона почувствовала такое облечение, словно гора с плеч упала. С того момента она носила их только распущенными, позволяя локонам свободно лежать на печах, больше никаких тугих хвостов и кос. Мать поначалу расстроилась и какое-то время причитала, что не было необходимости лишать себя такой красоты, но потом успокоилась и смирилась, видя, что дочь, счастлива.       - Только попробуй сделать что-нибудь с волосами, и я заставлю тебя сильно пожалеть об этом. – Голос Снегга внезапно изменился, в нем послышались агрессивные нотки. Судя по всему, тема женской красоты представляла для него особый интерес. Он слишком трепетно относился к ее внешнему виду, требовал режима и скрупулёзно следил за питанием. Любого проявления неопрятности во внешнем виде не терпел, хотя порой позволял себе нарушать Догмы. Он взялся вплотную за исполнение собственных фантазий, мечт и предпочтений. Идеей фикс стало приближение внешнего образа Гермионы к эфемерному образу идеала, прочно засевшего у него в голове. Она подходила на эту роль, как никто другой. Природа таких желаний уходила корнями в детство, когда он выделил среди остальных девочек, только одну единственную, и на реализацию замысла подталкивала подсознательная потребность.       - Не понимаю о чем вы…, - округлив глаза от удивления, переспросила Гермиона. Ее удивление было искренним, порой она забывала, что Снегг являлся опытным легелиментом, проникал незаметно в ход мыслей и считывал информацию. Это было ужасно. Ужасно вдвойне. Она не могла себе позволить даже думать свободно, пока он находился рядом и мог в любой момент изъявить желание подслушать ее сокровенные мысли, личные секреты. Гермиона не могла противостоять этому редкому навыку, как Гарри. Ей не хватало ни опыта, ни знаний, чтобы правильно блокировать проникновение в разум. Единственное, что она знала доподлинно, - что нужно стараться заселить разум разными образами и тем самым, создать отвлекающий маневр при столкновении с легелиментом. Сделать это было достаточно сложно по двум простым причинам. Первая: она не знала, когда именно Снегг пускал в ход свой навык. Вторая: разговоры между ними были зачастую продолжительными, и каждый раз он мастерски выводил ее из равновесия, заставляя ощутить целый спектр отрицательных эмоций, тогда она и вовсе забывала думать о самоконтроле.       - Все ты понимаешь, Грейнджер, - Снегг любовно заправил прядь волос ей за ухо, наклонился так близко, что расстояние между их лицами сократилось до сантиметра, и Гермиона ощутила жар его дыхания у себя на щеке. А затем принялся шептать ей в самое ухо, разделяя каждое слово паузами. - Вернуть прежнюю длину волос не проблема, ты у меня выпьешь необходимое зелье, и пусть мне придется с силой разжимать тебе рот, но ты выпьешь все до последней капли. Но это еще не самое страшное, что с тобой может произойти. Наши предшественники, довольно часто прибегали к воспитанию непокорных детей, которые своевольничали или позволяли вести себя неподобающим образом, путем наказания розгами. В некоторых отдельных случаях их секли всем, что попадалось под руку и до чего хватало фантазии. От этого был действительно потрясающий результат, никаких уговоров, разъяснений, стоило прилюдно высечь провинившегося, так понимание и раскаяние приходило сразу. Весьма прискорбно, когда члены коллегии школьного комитета пересмотрели воспитательную систему и запретили показательную порку еще в начале двадцатого века. Я считаю, что решение принятое уважаемой коллегией, было опрометчивым и поспешным. Что нет лучшей мотивации для школьного раздолбая, нежели хорошая взбучка. Не хочу нагнетать, но с виду тоненькая палочка, способна причинить очень сильную боль. Главное правильно держать руку и делать последовательные движения с определенной скоростью. Как ни странно, следы после таких ударов заживают гораздо дольше, чем следы от ударов ремнем. Кожа быстро лопается и начинает кровоточить. Я принципиально не стану помогать тебе, хоть ты и будешь умолять меня сгладить страдания. Тебе придется терпеть боль и дискомфорт, днями и ночами напролет, пока ты как следует, не раскаешься и вымолишь у меня прощения. Поэтому хорошенько подумай над моими словами. У тебя есть время до вечера и чтобы впредь таких мыслей не допускала. Я предупредил тебя, а теперь бери ложку и ешь свой остывший обед. – Шепот Снегга перерос в нечто похожее на придыхание, будто бы он рассказывал о чем-то неприличном, бесстыдно затрагивающим самые потаённые и интимные переживания.       Когда смысл послания дошел до сознания ошарашенной гриффиндорки, ей сделалось совсем дурно. Она смотрела вперед себя, с расширенными до предела глазами, не в силах поверить в услышанное. Идея отыскать ножницы и отрезать часть волос улетучилась так же быстро, как и возникла. В памяти промелькнуло ненавистное воспоминание о том, как Снегг высек ее ремнем. Тогда он умышленно не вкладывал в свои удары даже половины силы, но страх перед болью вперемешку со жгучим стыдом сделали свое дело, и Гермиона не осознанно стала предчувствоваться к боли, ощущать ее гораздо сильнее, чем она была на самом деле. Ей казалось, что с каждым последующим ударом ремня, боль заполняет все пространство внутри, заставляет потеряться в окружающем мире, заставляет поначалу непроизвольно постанывать, а затем и вовсе, потерять контроль и сойтись на крик. В душе похолодело, появилось тягучее чувство беспомощности. Отвратительно чувство, ненавистное чувство, когда страх гонит и заставляет пробудиться инстинкту самосохранения.       «Это не блеф, рассчитанный на то, чтобы вызвать у меня панику. Я знаю, что он действительно способен на самые немыслимые и ужасные вещи, от которых у нормального человека кровь стынет в жилах. Выпороть розгами…это просто какое-то безумие. Нет, нет, нет, этого нельзя допустить. Я просто не переживу снова такого унижения! Хватит! Успокойся! Соберись с мыслями…и постарайся убедить его, в том, что твердо усвоила предыдущий урок, и нет больше необходимости прибегать к таким мерам». Гермиона опустила глаза в тарелку, все поплыло, пошло рябью. Она крепко-крепко зажмурила глаза, не позволяя слезам проступить через ресницы, затем зачерпнула ложкой побольше супа и отправила себе в рот. Снегг быстро уловил перемены в ее состоянии, услышал, как она тихо, едва заметно всхлипнула, а потом часто-часто задышала, пытаясь выровнять дыхание. О, ее старательные попытки замаскировать истинные эмоции, не были лишены своего очарования, и в такие моменты он проникался к ней особой любовью. Ночами, когда сон подолгу не приходил, он обращался внутрь своей памяти и воссоздавал образы запавших в душу моментов искреннего раскаяния, смирения, кротости, находя их волнительными, дразнящими. Ее виноватое лицо, горестный вид, чувственно подрагивающие губы, лепечущие бессильные фразы, пылающие влажные глаза и это пьянило, возбуждало. Рука невольно тянулась вниз, расстегивала застежку ремня и нежно удовлетворяла порочную жажду, даря столь необходимое успокоение для грешной души и тела.       Когда Гермиона, наконец, управилась с тарелкой еды, проглотила последнюю ложку супа, то с нескрываемым облегчением отодвинула на край стола тарелку. Еда комом стояла у нее в горле, и девушка затаив дыхание, изо всех сил старалась удержать внутри съеденную пищу. Снегг не спешил уходить, как оказалось, пытка еще не закончилась. Он окинул быстрым взглядом пустую тарелку, цокнул языком и обратился к гриффиндорке:        - Вот видишь, Грейнджер, ты без особых проблем смогла управиться с целой порцией, а сколько до этого было упорства и пререканий. Иногда у меня создается впечатление, что тебе нравится провоцировать меня и преднамеренно накалять обстановку. Я не берусь утверждать, что ты делаешь это осознанно. Порой человек самостоятельно не может понять и разобраться в глубине собственных мотивов, но поверь, со стороны это хорошо видно другим.       Гермиона сконфуженно обернулась и взглянула на Снегга. Ее брови недовольно сошлись на переносице, а в глазах читалось возмущение. Она уже было открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но заставила себя прикусить язык и промолчать.       - У нас еще будет время, чтобы детально разобраться в этом сложном вопросе. Я обязательно выделю время и постараюсь доходчиво объяснить основы, на которых построена эта теория. А теперь поднимайся, и я отведу тебя в ванную, - мягко проговорил Снегг и указал пальцем в сторону двери. Его выражение лица сделалось ехидным, черные глаза сверкали, он получал явное удовольствие, наблюдая за тем, как гриффиндорка вся извелась, держится на последней нитке и ничего не может с этим поделать. Она стояла, понурив голову и пряча взгляд, огорченная и испуганная, но мужчина успел заметить, что глаза девчонки были на мокром месте. Северус довольно усмехнулся, сейчас его хваленое самообладание готово было разлететься вдребезги на тысячу осколков. Желание подойти сзади и прижаться к хрупкой девичьей фигурке наспех обуяло его. Он не смог долго противиться естественным инстинктам, позволил возникшему вожделению затуманить свой разум и шагнул к ней на встречу. Гриффиндорка отшатнулась в сторону и смерила его недоверчиво-боязливым взглядом, как будто заранее раскусила и почувствовала о его непристойных намерениях.       - Меня не нужно сопровождать…я сама справлюсь. – Боясь сделать резкое движение, и не сводя глаз со Снегга, Гермиона начала спиной пятиться в сторону двери. Она все еще надеялась, что его замысел спуститься с ней в ванную, очередной способ усилить воздействие на ее расшатанную нервную систему, либо он вошел во вкус, и нездоровая игра затянула его, как трясина.       - О, Грейнджер, я прекрасно знаю, на что ты способна. Ты такая прыткая и своенравная девица, что за тобой нужен глаз да глаз. Стоит отвернуться, так ты уже пытаешься отыскать возможность совершить какую-нибудь глупость. – Снегг самодовольно ухмыльнулся, а затем совершил достаточно резкий жест. Он быстро сократил расстояние между собой и гриффиндоркой, схватил ее за локоть и потащил за собой в коридор ведущий к лестнице. Гермиона не стала вырываться. Она уже давно поняла, что это крайне бесполезное занятие. Ноги у нее все еще дрожали, походка была шаткая. С обреченным видом она спускалась вслед за мужчиной по лестнице, и неистово кусала губы. Она боялась, что он изъявит желание зайти в ванную комнату вместе с ней и заставит раздеться. Она никогда не раздевалась в присутствии мужчины, это было чуждо для нее. Естественный страх наготы было сложно пересилить, тем более, когда это был человек противоположного пола, старше на два десятка, да и к тому же, питающий к ней нездоровое влечение. Пока они спускались по ступеням, Гермиона успокаивала себя, мысленно твердя себе, что скоро все кончится и опасности нет. Когда они оказались возле дверей, ведущих в ванную, Снегг отпустил ее руку и обратился к ней:       - Даю тебе ровно десять минут. Постарайся уложиться в это время, иначе у меня появится повод наведаться к тебе, и проверить чем таким интересным ты занимаешься. – Прошептал Снегг, непроницаемым взглядом буравя гриффиндорку, а затем хищно осклабился, высунул кончик языка и медленно провел им по нижней губе, как будто предвкушая предстоящее удовольствие. Он мог запросто схватить девчонку, запустить руки под легкую ткань ночнушки, пройтись ладонями по волнующим изгибам юного тела, начать целовать страстно и неистово, но тогда бы он нарушил правила, и произошел откат в обратную сторону. С другой стороны в самовольном подавлении половых инстинктов было что-то завлекающее, что-то новое, граничащее с самоуслаждением. Пожалуй, он преднамеренно оттягивал этот момент, позволяя нетерпению обострить до предела чувства вожделения. Самое главное потом не потерять от удовольствия голову, когда настанет долгожданный момент, и у него снова появится возможность вкусит сладость запретного плода. А это будет непросто сделать, еще как не просто. Когда измученное желанием тело, представляет из себя один сплошной нерв, трепещущий от любого, самого легкого и невесомого прикосновения.       Гриффиндорка не стала долго раздумывать над предложением Снегга. Точнее было сказать, что она вообще не стала раздумывать. Девушка быстро прошмыгнула мимо него и исчезла в ванной комнате. Затем решила перестраховаться и закрыла на щеколду дверь, хотя толку от этого особого не было, но все же это могло помочь выиграть чуточку дополнительного времени, в случае если Снегг решил нарушить обещание. В следующий же миг, она быстро рванула к ванне и принялась за водные процедуры. Гермиона управились даже быстрее, чем за десять минут, на то была особая мотивация и не желание, чтобы Снегг застал ее врасплох, да и к тому же, в таком виде. Снегг сдержал обещание и вскоре покинул дом, оставив ее наедине со своими мыслями. Как ни странно, после его ухода Гермиона почувствовала себя гораздо лучше. Все напряжение в момент спало, даже дышать стало как-то легче. На сегодня ее муки закончились.