За полшага до постели

Каждые две недели Баки спускается в мастерскую Старка на осмотр руки. Плечо, там, где протез соединяется с живой плотью, болит почти постоянно, но Баки не говорит об этом. На любой вопрос Старка он отвечает, что все в порядке. Нет, не беспокоит. Нет, не дергает. Нет, судорожных сокращений не бывает. Нет, никаких нареканий. Нет, все в порядке… Ничего не в порядке. Боль все время с ним. Баки терпит. Старк задает стандартные вопросы, Баки привычно лжет. Он не может сказать, да и не хочет. Потому что тогда Старк улыбнется хищно и спросит, а какого рожна, сержант Барнс, вы молчали до сих пор. Этого Баки не хочет сильнее всего. Он не бывает в мастерской в другие дни, потому и не замечает, что Старк специально готовит ее к его приходу. Чтобы не напоминать Баки о ГИДРЕ. О том, что делали с ним там. Во время каждого осмотра для Баки приготовлена мягкая, удобная кушетка. Старк командует ПЯТНИЦЕ приглушить свет, оставив в фокусе только бионику. По мастерской растекается спокойная, расслабляющая музыка. Но Баки не расслабляется. Только напрягается сильнее. Каждый осмотр для него как пытка. Ему легче, если рядом Стив. Одно его присутствие обволакивает Баки надежностью и умиротворением. Но Стив не всегда может быть рядом. А Баки не настолько хорошо знает Старка, чтобы понять, что тому и самому плохо. Что и для него это пытка. Осматривать руку того, кто убил его родителей. Раз за разом они мучаются. Вместе и одновременно порознь. Загоняемые собственными призраками. Баки не связывает то, что ему известно о жизни Старка, с его поведением. Для него Тони Старк — это кара небесная. С его неуемным сарказмом и неумолкающим голосом, похожим на голос Говарда. Тем самым голосом, которым тот говорил с Баки холодной декабрьской ночью на пустой дороге, ставшей для Говарда последней. Для Говарда и Марии, матери Тони. Эта воспаленная, больная рана — только тронь, и польется кровь — все время с ними обоими. Они мучаются одним и тем же. Но слишком далеки друг от друга, чтобы понять это. Пока однажды в мастерской не оказывается доктор Беннер. Зайдя по пустяковому поводу, он замечает, как Баки напряжен. Как взвинчен Тони. Баки не связывает, потому и не понимает. А Брюс понимает с первого взгляда. Узнает панические нотки в голосе Тони. Видит, как взгляд Баки становится пустым, мертвым, как сам Баки замирает, не двигаясь, застывая истуканом. Он искренне сочувствует им обоим, вынужденным сосуществовать рядом, как-то мириться друг с другом. Тони — с присутствием Баки в Башне и в жизни Стива. Баки — с постоянным напоминанием о том, кто он и чем был. Чем его сделали. Что сделал он сам, пусть и не по собственной воле. И вовсе не удивительно, что Баки предпочитает уходить из общей гостиной, когда в ней появляется Тони и одновременно нет Стива. Молчит на все шутки Тони, на язвительные, злые порой подначки. Брюс задумывается на секунду и принимает решение. Подойдя к Баки вплотную, так, что касается бедром его живой руки, он заговаривает с Тони. И видит, как тот облегченно включается в разговор, полностью игнорируя сидящего рядом Зимнего. Тони смотрит на Брюса с благодарностью. Стоит ему сказать: «Свободен», и уже через несколько секунд Баки покидает мастерскую. Тони, глядя на Брюса, молчит. Ему и не нужно говорить. Тот понимает все без слов.

***

Поднявшись к себе, Брюс просит ПЯТНИЦУ предупредить его, когда у сержанта Барнса очередной осмотр руки. Ему даже не нужно придумывать повод. У него и Тони всегда есть тема для беседы. В следующий раз Брюс приходит через три минуты после начала. И на следующий. Он берет себе за привычку появляться как бы случайно, вставать рядом с Баки, словно прикрывая того от боли Тони. Иногда ему кажется, что Баки понимает его маневры. Понимает и смотрит с благодарностью. Но чаще Баки просто отрешенно смотрит в стену напротив.

***

Очередной осмотр заканчивается, и Баки быстрым шагом идет к выходу. Брюс останавливает его, поймав за руку и тут же отпустив, когда Баки выходит уже из мастерской Старка. Сам Старк, старательно не обращая на них внимания, бурчит на своего робота, который норовит рассыпать все мелкие инструменты, оставшиеся на столе. — Он не может иначе. Не может по-другому — с тобой, — Брюс смотрит прямо, как будто стараясь донести до него что-то важное. — Но это не из-за тебя. Просто иначе было бы еще хуже. Брюс отступает на шаг, давая понять, что главное он сказал. Что больше не нужно болезненного напряжения-отрешения. Что Брюс — какие бы ни испытывал проблемы с общением Старк — рядом с ними. Он поможет. — Я понял, — Баки говорит сухо, но как будто бы вдыхает чуть легче. На мгновение Брюсу кажется, что в серых глазах, опушенных трогательно-нежными ресницами, больше подходящими кокетке, чем Зимнему Солдату, мелькает понимание. Баки отворачивается и поднимается по лестнице легкими шагами.