За полшага до постели

— Он опасен, — Ванда оглядывается на Вижена в поиске поддержки, тот внимательно всматривается в сидящих в гостиной людей, но молчит. — Мы все опасны, — отвечает Беннер, и Наташа готова поклясться, что он уже на грани. Брюс прикрывает глаза и делает медленный вдох и еще более долгий выдох, обуздывая того, другого. — Любой человек опасен, — Наташа вступает в разговор, — Альтрон был прав, люди — проказа. Рамлоу наверняка убил больше народу, чем Барнс, просто потому, что был обучен, убил безо всяких сывороток и сил. — И это ГИДРА сделала его таким! — в голосе Ванды страстная убежденность. — И его, и Барнса. Но Рамлоу мертв, а Зимний все еще у Барнса в голове. Тут не поспоришь, пример Наташа выбрала неудачный. Весь этот разговор, случайно начавшийся, неправилен. Они говорят о Джеймсе в его отсутствие, словно у него все еще нет права голоса, словно он все еще просто оружие. Ментальный контроль все равно, что клетка, а посадить в клетку Джеймса Брюс не даст. Он в ярости и с трудом сдерживается, но Ванда, похоже, не замечает, как близко подошла к краю. — Я превращаюсь в агрессивное чудовище, — Беннер сцепляет пальцы рук на колене, — и это я сотворил сам, безо всякой ГИДРЫ. Но меня ты контролировать не предлагаешь. — Ты контролируешь себя сам, — Ванда продвигается к краю дивана. — Может быть, и Барнс научится, но пока ему нужен внешний контроль. Я заглянула в его разум. Случайно, во время последней тренировки. В нем очень много от Зимнего Солдата… — Нет, — заканчивает дискуссию Стив. Оказывается он и Тони уже вернулись из города, видимо, поднялись на боковом лифте. — Никто больше не будет контролировать Баки. Стив смотрит на Ванду пристально, почти угрожающе. Потом оглядывает остальных в поисках несогласных. Он реагирует так же остро, как Беннер, только ему нет нужды сдерживаться. Тони коротко касается ладонью его лопаток и обращается к остальным: — Кому виски? Серьезные разговоры на сегодня закончены. Кстати, я согласен с Кэпом. Этим «Кэп» Тони ненавязчиво напоминает Ванде, кто принимает окончательные решения. Беннер вытирает ладони о брюки и встает: — Пожалуй, я немного поработаю. Спокойной ночи. Он кивает всем сразу и идет к лифту, а Наташа думает, что не имеет права пойти за ним. Брюс не примет ее поддержки, больше нет. Не Брюс — Беннер, теперь для них правильно только так, дистанция всегда помогает. Она не предавала его, но знает, что для Беннера все выглядело иначе. Что еще хуже, для Халка все выглядело иначе. И это осталось, внутри. Наташа видела запись с поднятого со дна океана джета. Как Халк протянул к ней руку, а она исчезла с экрана, бросила его одного. Боль была слишком сильной, чтобы вернуться к людям. Беннеру, наверное, было непросто заново ее обуздать, и он этого не забыл. Теперь у Беннера есть Барнс, она была бы почти рада за них обоих, если бы не… Это забавно, но Барнс, с его перекроенными мозгами и телом, никогда не проебывает свои счастливые шансы, в отличие от нее.

***

Барнса она зовет Джеймсом — обычное имя, даже слишком обычное, хорошая альтернатива оперативным позывным. Наташа не вспоминает их первое знакомство, незачем. Она же повзрослела, изменила свою жизнь, Джеймс тоже имеет на это право. Иногда от его взгляда по спине все же ползет холодок. Дать шанс — не значит игнорировать опасность. Когда Джеймс только поселяется в Башне, это ощущается особенно часто. Сначала Джеймс похож то на смертельно уставшего от войны ветерана, то на боевую машину. Ванда права, Зимний до сих пор сидит в нем, глупо было бы не признавать очевидное, но и потерянный Баки, друг Стива — не маска. Он, кажется, до сих пор сам не очень понимает, как переключать эти режимы. Безусловна лишь установка защищать Кэпа, впрочем, это у них взаимное. Стив привозит его из Ваканды, селит в Башне… и умирает от беспокойства, не зная, как помочь. Верный Стив, он помогает — только для него Джеймс приберегает особенную, живую улыбку, терпит Тони, остается среди чужих ему людей. Потихоньку привыкает к Башне, изменившемуся другу, Мстителям. С любопытством присматривается к тихому ученому, способному обращаться в зеленого монстра, неуверенно ловит ответный взгляд, улыбается. Беннер отвечает. Улыбка у Беннера замечательная — чуть рассеянная и мягкая. А для Джеймса еще и удивительно теплая. Об этих изменениях Наташа узнает не сразу — она теперь довольно редко бывает в Башне, ей все еще нелегко. Они так и не поговорили с Беннером после его возвращения. Ей больно видеть то, что происходит между ним и Джеймсом, но и помогает отпустить, признать — для нее места рядом с Беннером больше нет. А значит, пора ей перестать сожалеть, как не сожалеет больше о неслучившемся Брюс. Наташа искренне желает им счастья, почему нет. Джеймс не предаст Беннера, и тот не отдаст его никому, зря Ванда затеяла разговор о ментальном контроле. Если бы она видела Джеймса хоть раз рядом с Халком, не стала бы об этом заикаться. Наташа видела. Осенью, когда поехала на полигон развеяться. Клинт уехал, а звать никого другого не хотелось. У ворот охрана сообщила, что на полигоне уже находятся сержант Барнс и доктор Беннер. Она обещала сильно их не стеснять. И досада душила — от этих двоих уехала из Башни, и любопытство. Приближалась осторожно, помнила — Халк на нее обижен. Но могла бы и не прятаться, Халку было не до нее. Маленькая фигурка Джеймса металась по перепаханной техникой земле, прыгала между укрытиями. Халк с ревом догонял, но в диких звуках не было ярости битвы, только азарт. Халк догнал и усадил Джеймса к себе на колено. Необычный для него жест. Но больше всего Наташу поразило, что Джеймс совершенно его не боялся. Чуть берег левую руку, видимо, повредил в этих странных догонялках, но расслабленно сидел рядом. Острой болью ей вспомнилось, как она сама протягивала Халку руку, готовая каждый миг отдернуть. Джеймс бы не стал. Халк мог прихлопнуть его как котенка, а он смеялся. Халк ссадил Джеймса осторожно на землю, отошел немного и вернулся к себе, в себя. А потом они целовались. Наташа ушла незаметно, намекнула охране, что упоминать о ее визите не стоит. Она никому не рассказала, увиденное и ей не предназначалось, это было для двоих.

***

После этого ей проще оставаться в Башне, ее больше не разъедает чувство вины. Смешно, но Стив не замечает развивающегося у него под носом романа едва ли не дольше всех. Когда он спрашивает у нее, Наташе хочется то ли растрепать его светлую макушку, то ли отвесить русский щелчок. Она просто улыбается: — Они встречаются. Они практически живут вместе, но это Стив должен узнать не от нее.