Тонкая грань

Жизнь в большом городе кипела и продолжала идти своим чередом… вот только Вике Антоновой казалось, что жизнь её, юной, семнадцатилетней школьницы, похожа на дерьмо, любезно забытое Богом, пока в его вселенной есть еще множество интересных судеб. Почему же Он не может послать хотя бы небольшой кусочек метеорита, который бы оставил на земле лишь соколовскую лепешку и желанную свободу Антоновой. Почему же какой-нибудь маньяк-убийца не может в качестве жертвы выбрать мажора, а не маленькую невинную девочку? Соколов Артем, по мнению Вики, достоин сотней таких маньяков и метеоритов. Антонова долго задавалась подобными вопросами, стоя перед плитой и готовя придурку "королевский" завтрак, из-за которого девушке пришлось встать сегодня в шесть часов утра, чтобы встретить доставщика, вручившего ей несколько пакетов с дорогостоящими продуктами. Согласно этикетке на пакетах яйца и овощи были выращены где-то в далеких фермах запада. - Нашел себе бесплатного повара, уборщицу и няньку, - ворчала она, со злостью помешивая вилкой яйца. – Придурок, - заключила она, выливая желтую массу на раскаленную сковороду. - И тебе доброго утра, - Артем беззвучно вошел, отодвинул стул и сел за небольшой, но уютный круглый столик, предпочитая почему-то завтракать в квартире у Вики, а не у себя. Вика смерила его угрюмым взглядом и поставила перед ним тарелку, шумно грохнув её об стол. - Тише нельзя? - настроение Артема было, на удивление, поднятым с утра, хотя парень всей душой ненавидел ранние часы, как, возможно, большинство представителей нового поколения. - Нельзя, - огрызнулась Вика, чуть ли не кинув столовые приборы рядом с тарелкой. - Рот свой закрой, - будничным тоном приказал Артем, широко зевнув. – Яйца горят. - Давай я твои зажарю, - процедила Антонова и отвернулась, представляя, как ее руки сомкнуться на его шее. Яйца действительно сгорели, прилипнув к сковороде. Попыхтев немного, с большим трудом Вике удалось соскоблить всю черно-желтую массу и подать на завтрак. - Что это? - Завтрак. Приятного аппетита. Вика вздохнула, вспоминая самый первый завтрак после того ужасного вечера, когда угрозы стали намного серьезнее. Жаря яичницу она тогда долго думала, не налить ли мажору в кружку уксуса вместо минеральной воды, или не добавить ли щепотку соды в его жареный бекон вместо соли – настолько Соколов разжигал в ней эту ненависть и злость. После мыслей об отравлении она всерьез раздумывала, что можно делать с телом, куда его деть и чем оправдываться при внезапно исчезновении соседа сверху и по совместительству одноклассника. Но потом одумалась, пришла в себя, поняв, что даже решившись на подобное, в самую последнюю секунду точно отступится и откажется от подобной мысли. Хотя вечерами, выслушивая приказы об уборки и ощущая его губы на своем теле, Вика жалела, что не отравила этого ублюдка. Эти воспоминания всегда вызывали в ней злость, поэтому она вытащила свой салат из холодильника и направилась в гостиную, удобно устроившись перед телевизором – и таким образом источник ненависти не маячил у нее перед глазами. - Завтра чтоб был нормальный завтрак, а не эта херня, - с яблоком в руке Артем сел рядом на диван и уставился в телевизор. – Жопа проваливается, неудобно. И что за телек, ты хоть что-нибудь видишь в этой коробке из-под тостера? - Заткнись. Не нравится, вали к себе и смотри в свой долбаный домашний кинотеатр, - проворчала Вика и почувствовала, как Артем несильно схватил ее за заднюю сторону шеи и слегка приблизил к себе. - Я смотрю, ты сегодня больно много языком треплешь, - сердито пробормотал Соколов. – Запомни, милая. Твой дом – мой дом, понятно тебе? - А твой дом – это твой дом, я правильно понимаю? – сквозь зубы процедила Вика, ощутив, как хватка на шее ослабла. - Умница, - ласково промурлыкал он и убрал руку, взяв из чашки пару кусочков огурца. *** Соколову настолько нравилось смотреть, как Вика злиться и отпускает в его сторону злобные шуточки и комментарии, что наказывать ее за это у него не было никакого желания, иначе ей пришлось бы проводить целыми днями, уткнувшись носом в пол и натирая коленки до крови жесткими половицами. Хотя несмотря на все, Артему приходилось напоминать о состоянии ее неустойчивого положения и те несколько условий, что существовали в негласном договоре в пользу Антоновой. - Слушай, сходи в магазин, я блины хочу, - около трех часов дня ворвался в её квартиру Артем, даже не стучась. - Отвали, - даже не глядя на него, пробормотала Вика, делая уроки. Завтра новая учебная неделя, а вечером ей нужно идти на работу, так что времени у нее было в обрез. - Я не понял, ты меня не слышала? - Слышала, это похоже у тебя проблемы со слухом, такие же, как и с головой. Артем недовольно проворчал что-то и, грубо схватив Вику за предплечье, силой вытянул её из стула, плюхнулся на диван, слегка провалившись в то место, где погнулась пружина, и вновь потянул руку вниз, чтобы усадить Антонову на свои колени. Все это произошло так быстро, что Вика не успела начать сопротивляться и очнулась лишь тогда, когда стукнулась задницей о костлявое колено Соколова. - Так, - спокойно начал Артем, зажав её таким образом, что она не могла встать. – Помнишь, что я говорил? Я не буду лезть к тебе, никакого секса. Ты помнишь? – спросил он, поглаживая спину под домашней футболкой. Рука нашарила застежку лифчика. - Помню. Не захочу. Чего тебе еще нужно? – И хотя Вика выглядела испуганно, чувствуя, как ловкие пальцы мажора вот-вот расстегнет её бюстгальтер, все равно старалась храбриться и казаться беспечной, словно его действия никак её не волнуют. - Но взамен, ты выполняешь мои приказы. Условия после того сопливого вечера. Моя жалость, - Артем оставил в покое застежку и просто водил пальцами по позвоночнику – вверх, вниз, по каждому позвонку. Он почувствовал, как Вика задрожала. – А если ты не выполняешь мои приказы, то и я могу нарушить те несколько условий, которое я тебе позволил. Парень сильно потянул Антонову за руку и опрокинул на диван, сильно прижав её своим телом. - Сделаю я твои чертовы блинчики, только отвали от меня, - руки Вики упирались парню в грудь. На лице Артема расцвела довольная улыбка очередной победы. Вика грубо спихнула его с себя и стремительно поднялась на ноги, чтобы уйти. - А ну-ка стой, - Артем успел схватить её за запястье и вновь они оказались в том же положении, что и до этого. – Ты забыла кое-что. Артем облизнулся, глядя на Вику с неприкрываемым удовольствием, по которому было видно, насколько мажор наслаждался свои положением. Он приобнял её за талию, слегка приподнимая домашнюю футболку подушечками пальцев, и жадно набросился на ее губы, заставляя вплотную прижаться к себе, ощущая через одежду все самые приятные изгибы притягательного тела Антоновой. - Кстати, - Артем резко отстранился и небрежно оттолкнул Вику от себя, усадив её рядом на диван, - приберись в комнате. - Как же ты меня задолбал, - крепко сжав ладони в кулаки, так что на запястье вздулись тонкие синие вены, а предплечье отозвалось тягуче-неприятным нытьем, Вика издала странный звук, похожий на рык яростного бессилия, фыркнула и стремительно поднялась с дивана. – Уроки делать нужно. Твой дом –это твой дом, ты сам сказал, - она криво ухмыльнулась и отвернулась. Стараясь как можно дольше держать себя в руках, чтобы не вскрикнуть от отчаяния и раздражения, что иногда выходило совершенно неосознанно, Вика рванула к шкафу, откуда вытащила куртку, и постаралась быстрее исчезнуть из квартиры – подобный вопль только доставил бы дополнительное удовольствие мажору, чего Антонова допустить никак не желала. *** - Бля, - коротко и неожиданно вырвалось изо рта Вики, когда она поднялась на свой этаж после посещения супермаркета, где ей долго пришлось прохаживаться в поисках необычного варенья, с которым мажор предпочитал «вкушать» свои чертовы блины. На это варенье Вика потратила много времени, поэтому всю дорогу домой, рыжеволосую головку заполняли красочные образы столь соблазнительного расчленения Соколова Артема. Пакет с продуктами чудом не выпал из ее рук, когда Антонова по привычке достала ключ из кармана куртки и уже тянулась к собственной старенькой, деревянной двери, в правом углу которой было вырезано чье-то любовное послание некой «Елизавете», когда поняла, что двери в стене не оказалось, словно её никогда и не устанавливали в советские времена на пятом этаже шестого дома - перед Викой была лишь белая голая стена, от одного касания которой на подушечках пальцев осталась известка и мел. - Где моя дверь? – проговорила вслух Вика, словно пытаясь удостовериться, что не сошла с ума. Стремительно обернувшись, она увидела привычную дверь тети Даши, чей круглый глазок, заставлявший по ночам чувствовать Вику словно себя под прицелом камеры, казалось, был частью сварливой соседки, живущей сплетнями родного дома. - Бля, - повторила она и рывком помчалась на верхний этаж разбираться с мажором об исчезновении двери. - Ты, скотина, где моя дверь? – тут же вспыхнула Вика, как только железная дверь открылась и перед ней предстала ухмыляющаяся рожа Соколова. Сначала она толкнула парня в грудь, а затем со злостью кинула в него пакет с продуктами. - Спокойно, бешеная, разуйся сначала, иначе придется мыть полы, - он с той же ухмылкой поставил пакет в коридоре. - Какого хрена ты опять что-то затеял? – процедила Антонова, на ходу скидывая на пол старенькие кеды. Артем подошел ближе, и она заметила, как его глаза светились странным предвкушением. Он взял её за руку и повел глубже в просторную квартире, которая разительно отличалась от той однушки, где когда-то жила подруга тети Даши – собачница Валентина Александровна. Однажды Вику пригласила соседка сверху якобы попить чаю и обсудить все новости и сплетни, гуляющих по кварталу, но на самом деле Валентине Александровне очень понравился её брат, которого старая женщина желала познакомить со своей внучкой. Они пошли дальше, в ту часть, которая находилась прямо над квартирой Вики, и еще издалека Антонова заметила огромную круглую дыру в паркете, через которую была видна часть викиной квартиры: белые батареи, уголок кухонного гарнитора и подоконник с пустыми пачками сигарет. - Ты что сделал, идиот? – Вика резко повернулась и послала мажору самый убийственный взгляд, который она имела в своем многочисленном арсенале. – Верни мне дверь. - Сейчас ты уберешься у меня в комнате, потом я спущу тебя на канате в комнату… - Какой еще канат?! Ты больной? – воскликнула Вика, не в силах найти подходящих слов от возмущения. - Заткнись. Свалишь на работу, вернутся рабочие и установят лестницу. Вику еще больше злил его небрежный вид, она чувствовала, как руки сами по себе тянутся к его шее. - Мне твоя лестница на хрен не нужна, верни мне дверь! - Не истери. Давай, уберись скорее, и вали на работу. Разве тебе не осталось полтора часа? *** - Похоже, это был уже вопрос принципа, его уборка, - рассмеялся Алекс, слушая злобный и недовольный поток ругани, в которой он едва различил основную причину негодования. До открытия клуба оставалось десять минут, поэтому, прибежав вся запыхавшаяся с красными пятнами на запястье и криво накрашенным правым глазом, Вика решила излить душу своему единственному другу, в течении всего времемени их знакомства дававшему полезные советы и излагавшие умные мысли, к которым, без сомнения, всегда стоило прислушиваться. Официантки бегали по всей обширной территории клуба, который не ограничивался тремя этажами и оборудованными подвалами для клиентов, нуждавшихся в самых разнообразных услугах представителей одной из древних профессий. Алекс, протирая стаканы и умудряясь одновременно выкуривать одну сигарету за другой, с ухмылкой наблюдал за подтянутыми попками официанток и кивал Вике каждый раз, когда та яростно стучала по барной стойке. - Тебе смешно? Вот тебе смешно, что я стала рабыней, а Марк может попасть в тюрьму? – Вика застонала и уронила голову на скрещенные руки. - Забавные игры богатеньких, - Алекс чуть вытянул шею, провожая взглядом новенькую блондинку, длина юбки которой ставила перед собой задачу лишь скрывать розовые трусики и соблазнительно демонстрировать аккуратную оборочку при каждом неловком движении. Вика фыркнула и, схватив пальцами подбородок Алекса, повернула к себе. - Это все, что ты можешь сказать? Бармен закатил глаза и сделал затяжку, выдыхая весь дым ей в лицо. - Дорогая Виктория, а что ты хочешь от меня услышать? Если тебе нужно помочь с советом, как подцепить девчонку, я весь в твоем распоряжении. Отвечай на все его приставания, целуй, обжимайся, переспи с ним в конце концов, и тогда он наиграется. Не знаю, что будет после, с квартирой и прочим, - Алекс зевнул и устало стряхнул пепел. – Своим сопротивлением ты только подзадориваешь его. Веди себя как шлюха, и, думаю, сработает. Хватит притворяться девственницей, я-то знаю правду, - с ухмылкой закончил парень и налил в стакан немного виски. - А говорил, сказать нечего, - задумчиво проговорила Вика и сделала глоток – своеобразный ритуал начала каждого рабочего вечера. – Проблема в том, что не хочу я спать с ним, он настолько мерзкий, что меня стошнит прямо на него. Алекс громко рассмеялся. - Не думаешь, что это неплохая способ избавиться от него? Я бы и близко не подошел к девушке, которую бы стошнило на меня. Но как вариант, представь на его месте меня, так делают почти все замужние пары. - Спасибо вам, Алексей Евгеньевич, за услугу, оказанную мне осенью, но… - Вика усмехнулась и повернулась в сторону дверей, через которую длинным потоком проходило множество потенциальных клиентов Антоновой. - Но ты не будешь представлять меня на месте тех, кто будет трахать тебя, так? - Так точно, босс. - Жаль, - Алекс деланно грустно вздохнул. – Старею, в свои-то двадцать пять. - Я сегодня почувствовала себя мешком с дерьмом, когда пыталась вскарабкаться по тому чертовому канату. И думала, что мажор не выдержит и обосрется прямо там от усилий, когда он держал канат, - Вика уже отметила взрослого мужчину, золотые часы которого, казалось, блистали на весь зал, так и запуская в воздух красочный фейерверк с надписью «У меня есть деньги!». - Он не такой крутой, да? Может, тебе стоит самой изнасиловать его? – К барной стойке подтягивались клиенты самых разных возрастов, начиная от обычных студентов с худенькими бумажниками и парой презервативов, и заканчивая пузатыми дяденьками, чьи переполненные карманы вскоре грозят опустеть в темных, мрачных подвалах «Мили», переполненных почетными образцами одного из семи смертных грехов. Руки Алекса двигались очень быстро и очень точно, так что на барную стойку не проливалась ни одна капля дорогого алкоголя. Он сделал первый коктейль милой брюнетке и с самой обаятельной улыбкой протянул бокал с переливчатой, розоватой жидкостью. Вика хмыкнула, подозревая, с кем «красавчик бармен из Мили» проведет всю сегодняшнюю ночь. - Фу, как неинтересно, - пробормотал Алекс, держа губами фильтр сигареты и принимаясь за новый коктейль, заказанный молодым студентом, попросившим добавить больше водки. Алекс криво улыбнулся и взял из рук парня еще три купюры. – Где все твои грязные и пошлые шуточки? Передо мной сидит неизвестная мне зануда. Антонова натянуто улыбнулась и спрыгнула с высокого стула, на удивление ловко приземлившись на жутких, тонких каблуках. Она проследила, как этот студент передает коктейль девушке, с которой, похоже, только познакомился. - Пойду работать, толстяк в шляпе проделывает во мне четвертую дырочку. - Плохая попытка, балда. Взбодрись, - перед глазами Вики стояла картинка улыбающегося бармена, *** Голова слегка кружилась из-за количества выпитых коктейлей - толстяк в шляпе не пожалел на Вику половину содержимого своего кошелька, с каждым разом доставая оттуда все больше и больше купюр. Ему нравилось ненароком проводить рукой по ее оголенному бедру, касаться потной ладонью сжатые на бокале пальцы, блестеть, как он думал, ослепительной улыбкой, благодаря которой Вика могла себя хоть чем-то развлечь, глядя на белоснежные зубы богача, пока тот всеми усилиями раскидывался пошлыми и остроумными шуточками. Два часа спустя, мужчина продолжал заказывать одни из самых дорогих коктейлей, и даже самая мизерная порция алкоголя, которая содержалась в бокале по наставлению Марка (чтобы иметь возможность пить много и не пьянеть, а бармен Алекс временами даже заменял водку или мартини, обычной минералкой - для этого он даже держал у себя бутылки из под оригинальных напитков, чтобы не вызывать подозрения со стороны клиентов) Вика быстрым движением опрокидывала себе в рот, ибо слушать толстяка становилось все более и более невыносимо. Поэтому девушка быстро охмелела, разум сузился и по неизвестной причине ее голова была забита лишь образами Артема, даже в те моменты, когда толстяк говорил, Вика вспоминала те или иные слова, которые когда-то слышала от Соколова. В таком состоянии ненавидеть мажора пока не хотелось, поэтому она ограничивалась лишь улыбками толстяку и какой-то неожиданной жалостью, возникшей к полоумному и совершенно ненормальному представителю золотой молодежи. Наконец толстяк поднялся на ноги, и, как обычно говорят мужчины, желающие затащить девушку к себе, предложил уйти из клуба в более тихое местечко. В тот момент Антонова готова была танцевать от счастья, потому что именно такого окончания она ждала последние несколько часов. Вика тоже встала рядом, послала ему самую блистательную улыбку, на которую только была способна, сказала, что ей всего лишь семнадцать, а папа работает в милиции и не разрешает единственной дочке ходить к чужим дяденькам. И в тот же миг толстяк переменился, на его лице промелькнул мимолетный страх, за то, что спаивал несовершеннолетнюю, но тут же исчез, сменившись раздражением и злостью. - Сказала бы сразу, молокососка, - сердито выплюнул он, кидая на стойку еще несколько купюр. - Простите, - Вика виновато улыбнулась и поспешила скрыться в толпе, передвигаясь на другую сторону барной стойки, где толстяк не смог бы ее увидеть. В такие моменты она никогда не чувствовала себя виноватой, хотя в самом начале она оправдывала себя тем обстоятельством, что подобный мужчина встретил бы другую девушку, наивную и совсем еще молодую, чего в своем незрелом возрасте она еще не встречала, как это было с Викой, проводящей большую часть времени в клубе, из-за того, что в детстве не было никого с кем Марк мог бы её оставить. - Аллилуйя, - устало произнесла Вика и, подойдя к барной стойке, хрустнула шеей. - Но нужно признать, у них такие подвешенные языки, я аж завидую. Им бы работать продавцами, продадут что угодно, что расческу на батарейках, что самостирающиеся трусы. - Я бы купил такие трусы, даже если бы их продавала такая дуреха как ты. - Я бы купила их мажору, - она широко зевнула и почувствовала, как в животе разыгрывается буря из-за того, что она даже не ужинала. - Можно тебя поздравить, - ухмыльнулся Алекс, протирая бокалы. - Домой? Уже два часа. - Домой, наконец-то. Налей мне сока. - Минутку. Вика кивнула и развернулась на стульчике в сторону танцпола, с удивлением глядя на веселящуюся толпу, в то время как сама Антонова готова уснуть прямо за барной стойкой. Она только усмехнулась, заметив между какой-то извивающейся блондинкой и низкой брюнеткой, пытающейся компенсировать свой рост за счет каблуков, энергичного Артема Соколова, к промежности которого брюнетка яростно старалась пристроиться. Блондинке же приходилось довольствоваться спиной, но зато ее руки медленно ползли по всему его телу, а губы, словно слизистая улитка, ползали по его шее и обсасывали мочку уха. Вике с равнодушием наблюдала за этой сценой, отмечая, порванные колготки и готовые вот-вот треснуть умопомрачительно тонкие шпильки туфель. - О, это он, твой принц? - прозвучал за спиной насмешливый голос. - Жаба это, а не принц, - проворчала Вика, рывком повернувшись. Сок, словно целебное свойство, немного очистил её затуманившийся разум, и ненависть словно змейка, юрко проскочила через этот туман. - Как я хочу его убить сейчас, - злилась Вика, обернувшись в тот самый момент, когда с особым усердием Артем пытался высосать язык блондинки из её рта. - Фу, ревнушки. Я думал, ты его ненавидишь. - Да плевать мне, с кем он там облизывается, я просто его ненавижу. - Позвонить Бобу? - Алекс быстро налил в бокал мартини и с улыбкой пододвинул его к какому-то мужчине. - Да, позвони, завтра в школу. Бармен хмыкнул и набрал номер водителя Марка. *** Голова теперь болела не только из-за выпитых коктейлях. Еще одной причиной, почему Вика не любила ездить в одной машине с Бобом, так это чрезмерная болтливость водителя, который твердо вбил себе в голову, что после тяжелого дня, в два часа ночи, молодой семнадцатилетней девушке интересно выслушивать противоречивые возмущения иммигранта насчет заоблачных цен недвижимости, сравнивая этот "город богатеев" со своей родиной. За эти двадцать пять минут Антонова узнала все о ценах квартир во всех районах столицы Узбекистана, начиная от областной местности и заканчивая центром города. Как только машина остановилась около шестиэтажки, Вика рывком открыла дверь, бросила на прощание несколько слов и помчалась в подъезд в стареньких кроссовках, которые брала с собой на работу в качестве сменки после каблуков. Преодолевая лестничные пролеты, Вика с унылостью вспомнила о своей двери и заметно замедлилась, неохотно поднимаясь на последний этаж. И только потом Антонова вспомнила, что вышла из клуба, как раз тогда, когда Артем торопливо уводил брюнетку в туалет. Наверняка, парень не закончил с ней в течении двух минут, чтобы иметь возможность быть дома раньше Вики, хоть она и сомневалась в его способностях, учитывая его возможности в умственной части. - Пиздец, - заключила девушка, в который раз пнув железную дверь Соколова. После десяти минут активных ударов, дверь никто так и не открыл, а ключей придурок оставить ей не успел. Вика чуть ли не застонала от сложившейся ситуации, подумав, что могла бы взять у мажора ключи, тем самым обломать ему секс и притвориться какой-нибудь ревнивой женой. Отметив, что эту идею нельзя забрасывать очень далеко, Вика расстелила на холодном кафельном полу пакет, в котором лежали ее туфли и устало плюхнулась на него, пожалев, что не осталась, чтобы заработать еще немного. Сон медленно заставлял её моргать все чаще, и при этом забывать открывать глаза обратно. От кафеля шел неприятный холодок, поэтому во избежание женских неприятностей Вика поднялась и сразу же услышала, как у подъезда остановилась машина и из кто-то вышел, тут же поднявшись по лестнице. К огромному её облегчению, этим "кто-то" оказался Артем, который увидев Вики, тут же, без предупреждения, налетел на нее, прижал к стене и впился губами. С появлением Соколова Вика вновь почувствовала ту самую злость, которая лишь усилилась вкусом женской помады и неприятным запахом выпитого виски. - Отвали! - чуть ли не прорычала Вика, сильно толкнув Артема в грудь - ей помог алкоголь, из-за которого Артем довольно плохо контролировал собственное тело. - Ключи отдай. В нетрезвом состоянии Соколов был на удивление добрым и улыбчивым, что очень роднило его с Антоновой, ощущавшей в блаженные часы невероятную способность избавляться от плохих чувств, как ненависть. Но к сожалению, её возвращению к реальности поспособствовал тот поцелуй со шлюхами на танцполе и бесконечная болтовня Боба, вконец испаривший алкоголь в её крови. Артем послал ей добрую улыбку и, облокотившись об стену, пачкая черную куртку белой известкой, вытащил из кармана ключ и торжественно вручил их в маленькую вытянутую ладонь Вики. Девушка злобно посмотрела на него и повернулась. - Красивая сегодня была, - пробормотал он, едва стоя на ногах. Перед глазами все кружилось, и красное платье Вики разливалось перед ним лишь ярким пятном. Вспомнив что-то, он нахмурился и поморщился, ощутив, как тошнота подкатывает к горлу. - Кстати. Отсосала толстожопому? - Отсосала, - равнодушно ответила Вика, постепенно успокоившись. Она открыла дверь и развернулась к Соколову: - Заходи давай. - Фу, блять, я тебя еще целовал, - он грубо оттолкнул Вику, когда входил в квартиру. Выкинув ботинки куда-то в сторону, он вновь повернулся, удержавшись за стенку. - Хочешь быть второй, кто отсосет мне? - Пошел нахер. Вика прошла в коридор и тут же завернула в комнату, молясь про себя, что рабочие после её ухода все-таки пришли и установили ей чертову лестницу. Но в паркете по-прежнему красовалась ровная дыра и свешенный канат, по которому Антонова сегодня вечером едва поднялась наверх. Вика сделала успокоительный вздох, чувствуя, как истерические нотки смеха так и норовят сорваться с ее губ. Она без проблем может спрыгнуть на свой этаж, но девушка сильно сомневалась, что после проведенной в клубе ночи, Соколова завтра будет способен поднять десятки килограммов с сильным похмельем. Поэтому, еще раз вздохнув, Антонова повернулась, и направилась к новенькому шкафу Артема, где по-хозяйски нарыла себе симпатичную футболку и теплые носки, в которых привыкла спать даже летом. Почистила зубы соколовской щеткой, по какой-то причине совсем не брезгуя, отмахиваясь тем, что целовалась с мажором уже много раз, так что уже давно распробовала все его бактерии во рту. Жалея, что Артем еще не купил себе диван, она пошла в его комнату, оттолкнула спящего в уличной одежде Соколова в другую часть кровати, проложила своеобразный барьер из подушек посреди постели, забрала себе теплое одеяло и со спокойной душой устроилась на подушках, закуривая последнюю в пачке сигарету. С некоторыми недовольством отметив, насколько его мягкий и гладкий матрас отличается от старенького, почти ветхого дивана, пружины в котором уже погнулись и образовали множество неудобных углублений. Но наслаждаясь тем, что мажор лежит рядом нелепым мешком, который будет страдать завтра кошмарной головной болью, и мерзнет, судя по мурашкам на предплечье, сделала затяжку и впервые за вечер улыбнулась, ощущая, как клубничный дым обволакивает голову. Вика уж позаботится, чтобы завтра Соколов пострадал побольше, спрячет все лекарство от головной боли и со спокойной душой уйдет в школу.