Жизнь после победы

POV Драко

Холодные руки Гарри медленно передвигались от пупка к месту кульминации, где произошел его первый настоящий мужской порыв. Парень массажировал его кожу, вызывая у Драко чувство подобное эйфории. Все его проблемы будто бы растворялись в воздухе, выдыхаемым самим Поттером, он уже не чувствовал себя изгоем из общества волшебником, в котором теперь семья Малфоев не была в почете с самого окончания магической войны. Не думал также о том, что мог бы подумать его отец, будь он рядом и наблюдай он за всей этой ситуацией, вскруживший голову его сыну. Малфой-младший наконец-то получил то, что больше всего хотел и жаждал, забыв обо всех своих предрассудках и нравоучениях со стороны отца и всего мира. Он никогда не отказывался от Люциуса, всегда следовал его словам, но сейчас это показалось ему не тем, на чем стоит зацикливать свою жизнь, ведь в итоге даже его родители бросили все лишь бы спасти их единственного сына. Теперь он чувствовал, что жил только для себя и своего любимого. Это была теперь его жизнь, где вернулись все краски и чувства… Пальцы Гарри медленно массировали драгоценность Драко, заставляя его чувствовать нечто похожее на дрожь, одновременно с которой он будто попадал в фонтан с теплыми шоколадными струями. Ему было жарко, комфортно, а губы так и жаждали отведать сладенького. Поэтому он, не останавливаясь ни на секунду, чтобы перевести дыхание или дать Поттеру отдохнуть, схватил Гриффиндорца и быстро растегнул его джинсы, стягивая их с бедер и кидая в непонятном направлении. Он хотел видеть и чувствовать «сокровище», которое парень прятал от него под брюками целых полгода. Он не мог больше терпеть и придумывать кучу отмазок, от которых ему стоило бы избегать близости с героем. Драко жаждал отведать сладость запретного плода, так сильно манившего длительное время. Драко вонзался своими пальцами в нежную кожу, а сам медленно, чтобы не спугнуть Гарри, вводил нефритовый орган, который с каждой секундой все больше и больше возбуждался, от чего складывалось впечатление будто он скоро заискриться. Принц чувствовал, как тело его парня напряглось, будто тот ожидал какого-то подарка, но не мог понять, что будет в нем. А разве это не так? Слизеринец мечтал одарить Поттера незабываемыми чувствами и счастьем. Поэтому Драко продолжал двигаться дальше, он медленно вводил все дальше и дальше, будто пытаясь узнать, что прячется в самой глубине Гарри. Не чувствовалось ни боли, ни трудности, только приятное послевкусие, как будто Драко пробовал изысканное вино. Из его рта вырывался теплый воздух, который кажется подогревал обстановку… Вдруг Малфой почувствовал, как достоинство его начало зудеть, будто раздираемое целыми тысячами мелких букашек. Ему было некомфортно и больно. Друг Драко напрягся, все еще не выходя из тела Гарри, и буквально через несколько секунд из него вдруг начала сочиться теплая жидкость, заставляющая Драко облегченно вздыхать. Он был на пике блаженства, это было тем, ради чего стоило идти и признать свои чувства. В другой жизни Драко бы ни за что на свете не признал то, что у него имеются особые флюиды. Только Гарри был кем-то другом, тем, кто достоин переступания своей стены твердости и гордости.