Сломленные

Сам Лавров не особо помнил, как добрался до дома. Наверное, дополз по стенам, потому что именно этот момент никак не вспоминался одиннадцатикласснику. Конченкову нужно во всем разобраться, да, Стаса можно понять, а вот с Лавровым дело было сложнее. Он просто хотел встрепенуть своего друга, но потом оказалось, что это был его первый поцелуй. Что Лавров мог сказать в свое оправдание? Ну, он был пьян до головокружения. Однако что делать с удовольствием? Игорю определенно понравилось целовать этого мелкого, держать его за руку, прикасаться к нему. Что же делать теперь? Наверное, стоило притвориться, будто ничего не было. Пускай Игорь и помнил это все, но Стасу об этом знать было не обязательно. Поэтому при первой встрече Лавров вел себя так же, как и прежде. Конченков же пришел домой почти к рассвету, просидел у закрытой двери полдня, потому что в последнюю с отчимом встречу тот отобрал у него ключи. Вперил взгляд в стену зеленую напротив и думал только о том, как всё было странно, как безумно и как чертовски приятно. А потом все оставшееся воскресенье провел в волнении — родители даже забыли о нем, словно давая шанс на хотя бы один счастливый день. В понедельник он встретил Игоря в коридоре между вторым и третьим уроком, подошел к нему очень взволнованный и в голове всё прокручивал выходные. — Привет? Стас выглядел встревоженно: разбитая губа, видимо, не была обработана еще раз за выходные, глаза в ожидании блестели. Он ведь явно ждал, что Игорь скажет ему что-нибудь успокаивающее, а может даже предложит еще какую-то романтическую хрень — не по-пацански, но вполне ожидаемо от человека, у которого был первый поцелуй два дня назад. Лавров же стоял и дальше на своем плане: делать вид, словно между ними не было такой интимности вовсе.  — Привет, мелкий, — усмехнулся выпускник, глядя на то, как Конченков теребил рукава толстовки. — В столовку или курить? — Никуда, — Стас стушевался. Он почему-то ожидал чего-то необычного, может особенного приветствия или взгляда, но не обыденного Игоря. — Просто увидел тебя, решил спросить, как дела и все такое… Конченков только в эту минуту подумал о том, что возможно Игорю совершенно было плевать на то, что он сделал, может для него обыденность — это целовать парней на крышах под первый в этом году снег. Блядь, звучало так сопливо и приторно, что Стас потряс головой. Вел себя как двенадцатилетняя девочка — пора уже стать нормальным. Они же были бухие, а значит, что все произошедшее можно забыть. Можно постараться забыть. Но он же ему доверился… — Как мило с твоей стороны, — улыбнулся Игорь, смотря на мелкого сверху вниз. — Я в порядке, а вот как поживает твоя губа? Огонёк в глазах парня потух. Господи, он как будто щенка сейчас душит! Лавров неловко улыбался, пытаясь выглядеть как можно естественнее. Хотелось обнять этого мелкого пиздюка и никогда не отпускать, заверяя, что все будет хорошо. А ещё выпускник хотел всем сердцем вновь коснуться губ Стаса, но это уже лишнее, определенно. — Болит, сучка, — Стас нахмурился, и почему-то говорить с Игорем расхотелось, захотелось отойти и постоять в стороне, потому что теперь он ощущал себя полным идиотом. — И пальцы болят, если тебе интересно. Послышался звонок, Стас вздрогнул и бросил, уже уходя: — Только на крыши меня не зови больше, а то я так начну стихи писать, — и ушел. Блядь, вот почему всё обязательно должно идти по пизде! Игорь нахмурился, направляясь к себе в класс, так ничего и не сказав Стасу. Слова подростка били поддых, заставляя черстветь изнутри. Этот малец ведь ничего плохого не сделал одиннадцатикласснику, а выходило так, будто он вновь попизделся с ним, только уже по более серьезной причине. Да и день не задался вовсе, поэтому Лавров спешил домой. Всю неделю он забывался на тренировках, плевав на свои костяшки — уже заживающие, к слову — с высокой колокольни. Не было азарта в игре, лишь самоотдача в качестве извинения за проигранный десятому классу матч. Иногда ладонь садила резкая боль, однако Игорь продолжал играть, промывая их холодной водой, когда становилось невмоготу. Иногда ему казалось, что он видел десятиклассника в дверях спортзала, но это, скорее всего, лишь глюки. Вот что ему делать с мелким? Быть вместе? Попытаться извиниться? Сказать, что ничего не помнит уже лично в лицо? Конченков не достоин такого первого поцелуя, не достоин того, чтобы его забыл партнер по пьяни. На контакт подросток больше не шел, оставаясь в своем коконе колкостей и хмыканья на протянутую руку в качестве приветствия. Да, прикосновения теперь для них значат больше, чем ранее. Порой хотелось зарыться пятерней в ежик Стаса, похлопать его по плечу — на самом деле, ещё и поцеловать, но Диана мгновенно всплывала в подсознании, отгоняя эти мысли. Но как же это сделать, если Конченков постоянно увиливал от общения? В пятницу Игорь задержался у Кости в кабинете подольше — у них был настольный хоккей, что буквально манил старшеклассников. Игорь, к слову, не был исключением. Он порубился за игрой другой с каким-то новеньким в их совете, да так, что тот проспорил Лаврову пятисотку. Выходя из здания школы, выпускник довольно сжимал свой бумажный трофей в кармане джинс. Возможно, он подкопит и сделает Диане подарок, а то уж больно давно Игорь ничего не покупал ей. Ещё обидится. Проходя около заднего двора школы, он увидел уж больно знакомую фигуру на баскетбольной площадке. Опять Конченков мерз на улице? Нет, в этот раз Игорь должен поговорить с ним, так как теперь путей отступления у подростка не было.  — Эй, мелкий, чего мерзнешь? Стас вздрогнул, обернувшись. Он прятал левую скулу ладонью с сигаретой, видимо, окончательно потеряв страх, раз курил на территории школы. Под ногами у него был баскетбольный мяч, что сразу бросилось в глаза одиннадцатикласснику. Стас играл в эти «игры» всю неделю, хотя казалось, что уже целую вечность. Игорь был словно бы везде, на каждой перемене он видел его в каждом высоком парне, что рассекал по коридорам, словно чертово расстройство, застрял у него в мозгу и не хотел уходить. Галлюцинацией везде возникал, что лишь раздражало. А при встречах лицом к лицу Стас и вовсе касаться его боялся, потому что теперь его ладонь в ладони Игоря напоминала о том, как эта же ладонь сжимала ворот кофты, как скользила по затылку, а в голове сразу и сбитое дыхание, и чертов первый снег, и Игорь, открытый и… Стас не мог подобрать нужного слова, просто Игорь, что не прикрывал лицо маской: «Все как всегда». Конченков ненавидел гребанные маски. А вот сейчас он сидел на школьном дворе, в ногах у него лежал забытый кем-то баскетбольный мяч, с которым он уже успел побегать по полю, побросать в кольцо, с силой поударять об землю в припадке гнева. Не то чтобы ему нравилось быть злым и ебанутым или курить на территории школы, когда Анна Дмитриевна могла в любой момент выползти из-за угла и такой пизды ему дать, что потом век не отвяжется от ее «шпионажа». Просто идти больше некуда было. Отчим вновь впал в запой, мать вместе с ним, ключей ему так и не вернули, но и за порог не пустили, только словил сильный такой боковой с правой. Кожа, конечно, была рассечена, ведь Стас оказался самым везучим человеком на свете. Он мог бы опять спрятаться у друзей, но никто больше не пускал, да и друзей словно бы больше и не было, а потому вот он — разбитый и почти пустой. Уставший до одурения и с разбитой скулой. Даже сигарета больше не радовала, потому что ночевать на улице, особенно уже после первых снегов, было сродни самоубийству. Послышался уж больно знакомый голос. Игорь?.. Стас вздрогнул, обернулся и рефлекторно спрятал скулу за рукой с сигаретой. Игорю не стоило видеть, и приходить, и говорить с ним. Слишком неправильно теперь его видеть, говорить с ним и так далее. Потому что Стас уже знал, чего хотел от него по-настоящему.  — Хочу замерзнуть и помереть, — Конченков дернул уголком губы. — А ты зачем сюда пришел-то? — Тебя спасти от старой маразматички, конечно же, — усмехнулся Игорь, хотя говорить со Стасом со старой полуухмылкой было как-то тяжело, словно камень на душе тянул ко дну. Конченков не особо оценил юмор, лишь стушевался. Подойдя к подростку, Игорь заметил едва блестящую корочку у скулы десятиклассника. Опять подрался на стрелке или… дело в родителях? Судя по отрешенному взгляду, верен был вариант второй. Видимо, он как-то поменялся в лице, раз Стас вызывающе осклабился:  — Что, пожалеть меня хочешь?  — Нет, — сразу выпалил Игорь, сглотнув, но под курткой этого не было видно. — Я просто…  — Просто что? А Стас был необычайно болтлив сегодня, однако. Подросток ненавидел жалость, но помочь ему как-то хотелось. Видимо, его вышвырнули за дверь. Вновь.  — Просто хотел сыграть с тобой в баскетбол. Выиграю — ты попиздуешь ночевать ко мне. — Ни за что, — Стас поднялся на ноги и медленно направился к выходу, докуривая сигарету. — Не надо мне помощи от тебя. Ни от кого помощи не нужно.  — И куда пойдешь? — Игорь вперил в Стаса осуждающий взгляд и тот буквально физически его ощутил, повернулся наполовину.  — Куда-нибудь, — Конченков посмотрел так, словно бы сомневался, словно бы хотел поиграть — а может и просто так согласиться. — Не хочу я тебе проблем.  — Сразу сдаешься, даже не поиграв? — Игорь немного оскалился, десятиклассник затушил сигарету об землю. — Кто-то пиздел мне, что победит меня один на один.  — Я выиграю, — Стас вернулся. Как-то больно часто он менял свое мнение. — Но к тебе я не пойду. — Ну это мы еще посмотрим, — усмехнулся выпускник, разминая запястья. Хрустнув пальцами, выжидающе посмотрел на десятиклассника. — Ну что, играем до шести.  — Да без проблем, — фыркнул Стас, нахмурившись напряженно. — Никакой пощады.  — Никакой пощады, все честно, — вторил Лавров. И рванул вперед настолько быстро, насколько ему позволяли кроссовки в едва ощутимый мороз. Теперь, когда в его игру вернулся азарт, Игорь играл по-настоящему. Стас был стоящим противником, вполне вероятно даже на одном уровне с самим выпускником. Только вот, опыта у него будет побольше. И вот уже первые два очка были забиты в пользу Игоря. Лавров буквально сорвался с места, словно только и ждал этого дня, этого момента, этой гребанной секунды, чтобы подхватить мяч и разгромить Стаса. И где-то на задворках он понимал, что обязательно просрет ему все, возможно даже в сухую, но потом он так же подумал, что это лучший способ справиться со стрессом, которым Конченков когда-либо пользовался. Вот только он не учел того, что ему уже забили два очка. Кхм, уже три очка.  — Мать твою… — Стас выдохнул, Игорь улыбался, секундный перерыв и они опять в игре и мяч наконец-то у Стаса в руках, вот только его бывший-враг-нынешний-приятель-или-просто-знакомый был уже впереди. Стас бросился вперед, Игорь поднял руки, Конченков метнулся немного вбок и забил очко, при этом столкнувшись с одиннадцатиклассником грудью. Тут же отскочил, как ошпаренный, и мяч был благополучно просран. Мяч вновь был у Игоря и хоть Стас и пытался отобрать мяч и блокировать, но не смог прыгнуть достаточно высоко, чтобы заблокировать мяч, а потому счет стал четыре один. Не в его пользу. Стас боялся его касаться? Его движения были слишком резки после их случайного соприкосновения, словно он пытался выкинуть из головы навязчивую мысль. Игорь сказал, что никакой пощады — лишь игра, в которой он должен выйти победителем в любой ситуации. Нужно поднапрячься, ведь мало чего Стас пойдет к нему, так еще и Лавров должен был показать свое мастерство. Меняя руку при ведении, он обогнул запыхавшегося Конченкова и вновь забил очко. Нужно раззадорить мелкого.  — Еще одно очко, и ты пойдешь ко мне, — ухмыльнулся Игорь, тяжело дыша. В крови кипел адреналин. — Не пойду, сказал же! — Стас насупился весь и разозлился — Это просто игра двух приятелей.  — Кто тебе позволит-то? Конченков резко выбил мяч и стартанул к чужому кольцу, забил вообще без препятствий, но перед следующим броском перед ним возник Игорь, немного удивленный, но скорее довольный. Стас зашипел и повел мяч в обратную сторону, Игорь последовал за ним, Стас провернулся, почувствовал чужую ладонь, не попавшую по мячу, немного споткнулся, но поворот довертел и вновь поторопился к кольцу. Еще одно стремительно забитое очко. И запыхавшийся Стас. Три к пяти, еще не все потеряно, да? Ух, а парень-то разыгрался! Игорь наблюдал за финтами и бросками десятиклассника с удивлением, так как не ожидал от запыхавшегося соперника прорыва вперед. Однако, судя по немного заносчивому ведению, сказывалась отдышка из-за сигарет. Нужно действовать, пока Стас не оклемался! Лавров поспешил к кольцу соперника, ведя настолько низко, что едва ли не касался ладонью асфальта. Конченков ожидал какого-то рывка, поэтому встал в защиту, напряженно сводя брови к переносице. Выпускник резко остановился около десятиклассника, ведя то левой, то правой. Неожиданным элементом была обводка подростка и обманчивый шаг вперед. Игорь обманул Конченкова, заставив того думать, что он атакует кольцо с ближнего расстояния. Но нет, Лавров забил трехочковый с того же места, приподнимая руки для броска так, чтобы мяч не отобрали. И не промахнулся, вызвав у Стаса нечитаемое выражение лица. — Везение, — Стас пожал плечами и шумно начал дышать, запыхался. Стер пот и разулыбался, потому что почти уже забыл, как приятно играть с хорошим противником. — В другой раз я тебя уделаю. Конченков осел на землю, запустил пальцы в волосы, затем утер пот. И весь его вид говорил о странном удовлетворении, почти счастье, а значит совсем он и не думал сейчас о том, где ночевать будет. Увидев улыбку Стаса, Игорь не сдержал свою. Они оба вымотаны игрой, но зато охуенно поиграли. Лавров зарылся пятерней в мокрые волосы, а после как-то радостно усмехнулся, сам даже не зная почему.  — Ну да, ну да, — тяжело выдохнул парень, подойдя к подростку. — Пошли, спортсмен. И потряс ключами от квартиры над запыхавшимся десятиклассником. — Я же говорил, что не пойду, — Стас помотал головой в отрицании. — Не хочу я тебя обременять. — Не обременяешь. Да и у нас был уговор. — Не было уговора — я отказался, — Конченков поднял взгляд и все настаивал на своем, словно боялся, что если останется у Игоря, то потом не будет ему нужен, как сейчас всем прошлым друзьям. — Поужинать зайди и все, -Игорь улыбнулся, завлекая, Стас почувствовал, как тихо урчит живот.  — Ты меня не выпустишь, а потом я буду в долгу, — Стас все отрицал и отрицал, но на ноги встал и пошёл за Игорем. Потому что на самом деле хотел. — Как смотришь на Пепперони? Мне больше с грибами нравится, но можно заказать две, — довольно протянул Лавров, видя как мелкий соблазняется пиццей. И всё-таки выпускник остался доволен решением Стаса. В этот раз они обойдутся без алкоголя, чисто дружеская атмосфера. Они ведь вполне могут стать друзьями, да? — Я не ел пиццу уже тысячу лет, — Стас смущенно почесал затылок. — Значит, закажем две, — выпускник кивнул сам себе, набирая на смартфоне номер пиццерии. Десятиклассник выглядел весьма счастливым, пускай и противился, говоря, что не хочет его утруждать. Ну уж нет, мелкий, теперь он точно не оттолкнет тебя! Набрав номер, Игорь принялся ждать, пока освободится оператор. Стас чувствовал себя возбужденно, словно что-то особенное должно было произойти и он не мог справиться с волнением перед этим «чем-то». Но потом он уйдет, точно уйдет. Или нет.  — Ты работаешь где-то?  — Разве что летом, а так живу на алименты отца, — сказал он, прежде чем в динамике послышался голос девушки. Делая заказ, Лавров неотрывно смотрел на Конченкова, борясь с желанием взять его за руку, прямо как тогда. Просто потому что им хорошо, почему бы и нет. Но нет, не нужно рушить все вновь — Стас только ему начал открываться вновь, нельзя делать что-то слишком «смелое». — Спасибо за то, что накормишь меня, — Конченков улыбнулся уголками губ и торопливо пошёл за Игорем. — Сказали, что привезут где-то через часа полтора, — буркнул сам себе под нос Игорь. Глаза Конченкова блестели в свете фонарей, отчего Лавров порой неотрывно смотрел на него. Пиздец по-сопливому, но выпускник всем сердцем хотел сблизиться с подростком еще больше.  — Твоя мать не будет против того, что ты меня кормить будешь на ваши деньги?  — Я живу один, — улыбнулся Игорь. На лице мелкого проступил румянец, наверное, от холода. — Совсем один, да. Его руки были близко и Конченкову казалось, что между их расслабленным ладонями воздух электризировался, а в голове мысли, которых там быть не должно. Например, о том, какие у старшеклассника губы на вкус или насколько пальцы теплые, и дыхание горячее. Стас вновь смутился собственных мыслей и постарался отвлечься. — Я бы тоже хотел один жить, — мечтательно произнес Конченков, а затем запнулся, вспомнив, как прозвучали эти слова в контексте его жизни. — Ну то есть… Не важно. Стас почесал затылок и, пожалуй, немного смутился от происходящего. Немного натянуто, немного неловко, немного не так, как должно быть. Игорь, наверное, тоже ощущал эту странную неловкость в воздухе между ними. А еще он точно ощущал странные взгляды Стаса, потому что сам десятиклассник взгляды Лаврова буквально ощущал на коже. И сразу мурашки по коже где-то на спине, вдоль позвоночника. И что-то необычайное в кончиках пальцев, главное его пальцы не задеть.  — Ну и где ты живешь-то? А то я так потеряюсь и потом не смогу к себе домой вернуться. Игорь промолчал на слова подростка. Это больная тема для него, не стоит на нее давить.  — Да недалеко уже. Уже подходя к подъезду, Лавров достал ключи из кармана. Стас поспешил за ним в тепло хвостиком, от чего выпускник не сдержал усмешки. Всего три лестничных пролетов, и они у квартиры. Открыв дверь, Игорь пропустил парня вперед. Прихожая встретила их тишиной. Включив свет, Лавров снял обувь, кинув ключи на тумбу.  — Чувствуй себя как дома, — сказал он. Прихожая переходила в гостиную, где стоял мягкий оранжевый диван, кухонный стол и четыре стула. Около телика стояла приставка, недавно купленная на деньги отца.  — Ух ты, — воскликнул мелкий, снимая куртку.  — Если хочешь, можем пока зарубиться в приставку. Повесив куртку на вешалку, выпускник прошел внутрь помещения, включая свет уже в гостинной. — Не играл, — пожал плечами Стас, разуваясь и слишком уж любопытно оглядывая все вокруг. Квартира Игоря была приятно чистой, красивой и чисто Игоревской, хоть Конченков и не мог объяснить что конкретно он имел в виду. Просто все вокруг буквально провоняло Лавровым и смотря на его вещи он лишь прокручивал в голове, как одиннадцатиклассник их касался, перекладывал и так далее. Игорь дарил ему самые странные мысли за всю жизнь Стаса Конченкова, и эти мысли ему даже нравились. Хоть он их и отторгал. — Да брось, быстро научишься. Та же Фифа чего стоит, — усмехнулся выпускник. — Там по коридору справа ванная, если что. Спать у меня будешь. А кстати, тебе дать что-нибудь переодеться? Одиннадцатиклассник остановился перед оглядывающимся Конченковым. Тот явно впал в ступор, почему-то все еще краснея. Из-за мороза, скорее всего — хотя Игорь не отрицал, что ему нравился румянец Конченкова. Сменив свитер и джинсы на удобные домашние штаны с футболкой, парень на минуту заколебался у полок с одеждой. Мало ли чего там Конченков себе надумал, он всё равно останется у одиннадцатиклассника на ночь. Взяв из шкафа более менее приличные вещи, севшие при стирке, Лавров отнес их на диван, дабы Стас все же переоделся. Подросток вышел из ванной и столкнулся с сидящим у приставки Игорем.  — Я не буду переодеваться, — поджал губы десятиклассник.  — Так, не ворчи и переоденься. А то еще простудишься после такого проигрыша. Полотенце возьми на стиралке.  — Но-  — Мелкий, — настоял Лавров, подняв глаза на подростка. — Я. Тебя. Ненавижу, — Конченков подошел к дивану, что находился как раз за спиной Игоря и посмотрел на валявшиеся там немного мятую футболку и штаны, которые определенно придется подтягивать. Парень торопливо стянул джинсы и натянул штаны, которые пришлось пару раз завернуть, чтобы они просто по полу не волочились, но все равно то и дело съезжали на бедрах. Затем Стас расстегнул и снял рубашку, заметив скользнувший по его телу взгляд одиннадцатиклассника, он отвернулся. Кожа была бледной и покрытой синяками, старыми и новыми, да еще и Стас был неимоверно худ. Зрелище не из лучших, а потому он поспешно натянул на себя футболку Игоря и сложил свои вещи аккуратной стопкой в углу дивана.  — Я бы мог и в своей одежде походить — нечего было так утруждаться. — Я не хочу, чтобы ты потом заболел из-за меня, — пробормотал Лавров. В голове до сих пор перед глазами была картина голого Конченкова: его бледная кожа, укрытая созвездиями синяков, казалась почти прозрачной под светом люстры. Ребра почти что выпирали, а ключицы уходили впалой ямкой на груди. Стас так ужасен — точнее ужасно то, что с ним сделали, и одновременно невероятно прекрасен. Всякие мамкины эстеты всяко бы оценили внешность подростка на высший балл. Так, нет, Игорь точно откормит его пиццей, во что бы это не стало!  — Садись давай, сыграем, — и вновь на лице Лаврова улыбка, но уже успокаивающая, нежели настаивающая или смеющаяся. Подросток опустился на тёплый ворсистый ковёр рядом с выпускником и нечаянно — это действительно было чисто случайно — коснулся своим коленом бёдра Игоря, отчего у того пошли мурашки по телу. — Я буду очень плох, — Стас присел рядом, случайно задев бедро Игоря своим коленом. Коснулся и не убрал ноги. Потому что стало тепло и мурашки волнами разбежались по телу. Стало даже приятно и пусть Конченков до этого старался вообще никак не соприкасаться с парнем, чтобы не вызвать чего-то «не такого» в своей голове или чужой. Но ведь немного тепла ему позволено, да? Стас взял в руки джойстик и непонимающе уставился на экран.  — И во что мы играем? — Классика жанра, — сказал Игорь, включая Фифу. — Тут и уметь-то не надо. А мелкий убирать ногу и не собирался! Стараясь не выдавать ничем свою реакцию. В принципе, это всего лишь прикосновение, не больше. Разве может быть чего-то такого в простом прикосновении? Оказалось, что простое касание к ноге могло вызвать стайку мурашек, доходящих аж до затылка. Первые минут десять Игорь объяснял Конченкову, как играть — точнее, напоминал, так как Стас неплохо играл, как бы сильно он не отпирался. Первая игра была в пользу Игоря. Однако, увидя слегка расстроенное лицо мелкого, он решил подыграть ему незаметно. В итоге, в следующий раз выиграл подросток, победно улыбаясь. Лучше уж Лавров поддастся ещё пару раз ради этой детской радости в глазах, чем увидит надутые губы от детской обиды. Время шло так быстро, что Игорь и не заметил его ход. Мортал Комбат понравился мелкому больше, чем пинание мяча по виртуальному полю. В этот раз он играл бок о бок со Стасом, особенно когда разница была всего лишь в одном очке. Конченков неосознанно прижался боком к выпускнику, от усердия высунув кончик языка. Лавров и сам не заметил, как сильно его увлекла игра, уже нажимая по кнопкам едва ли не в разброс. И вот последний завершающий удар — победил Стас. Он повернулся к Игорю лицом, и тот заметил только сейчас, что между их лицами было буквально несколько сантиметров. Вновь по телу прошлась странная волна, от которой парень не подался вперёд — прямо как тогда на крыше. А вот Конченков уже прикрыл веки, готовясь к поцелую. Конченков и не помнил, что оказывается, когда был совсем мелким, играл в приставку с отцом. Настоящим отцом, который все-таки существовал же когда-то. Но об этом он старался не вспоминать, все мысли были прикованы к Игорю рядом, к теплу его плеча и каким-то совсем уж эмоциональным выкрикам. Стасу и вправду было весело. И хорошо. Он выиграл в последнем «поединке», буквально вырвав победу и чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. Он, радостный и словно бы опьяненный, повернулся к Игорю и почти нос к носу с ним столкнулся. Чужое дыхание ощутилось тысячей тысяч мурашек по всему телу и он почти рефлекторно прикрыл глаза, а в голове сразу чужие руки и губы, Стас думал, что он просто сумасшедший, раз позволил себе вновь ошибиться. От «ошибки» его «спас» звонок в дверь, Игорь вскочил и торопливо принял заказ, расплатился, принес пиццы в комнату, а Конченков все сидел на полу и чувствовал, как у него сердце с ума сходит. — Мы будем тут есть или на кухне? — Стас постарался успокоить свои неясные ему самому мысли. Это было очень близко. Настолько близко, что Игорь почти что поддался порыву, но — спасибо, господи! — сумел вовремя остановиться. Стас видимо всё-таки хотел этого, раз поддался порыву. С этим всем нужно и можно разобраться потом, а пока у него есть голодный десятиклассник в гостиной перед телеком, которого необходимо накормить до отвала.  — Да похуй, можно и здесь, — плюхнулся на пол Лавров вместе с пиццей. Пахло очень вкусно, от чего даже проснулся аппетит. Салфетки шли в наборе, поэтому идти за ними на кухню не пришлось. Конченков принялся за еду, а Игорь лишь с улыбкой наблюдал за мелким. Не знал он, что между ними так искрило, но о всём остальном на свете можно было на вечер один и забыть. Съев несколько кусочков, выпускник решил оставить большую часть Конченкову, принявшись играть в приставку в одиночку — Стас же наблюдал за его игрой. Он был смущён произошедшим, однако Игорь всем видом пытался показать, что все нормально. Потому что говорить об этом выпускник как-то не рассчитывал. — Это чертовски вкусно! — Конченков улыбался и явственно кайфовал, съедая кусочки один за одним. Нет, он, конечно, боялся, что сожрет буквально все и потом Игорь может обидеться, но с другой стороны он пиццы не ел с самого детства. — Прости, что объедаю тебя тут… Игорь вообще почти ничего не съел и Конченкова это немного настораживало, потому что он не только не ел, но и не отводил взгляда от самого Стаса. Словно было с Конченковым что-то не так, была какая-то деталь, пылинка или грязь, что почти не видна, но раз ты ее заметил, то уже глаз не оторвать. Стаса это, пожалуй, смущало, но и сказать Лаврову что-то вроде: «Может хватит уже пырить на меня свои глаза?» — он не мог.  — И да. Правда спасибо.  — Не за что, мелкий, — пожал плечами Игорь, выбивая комбо уже на автомате. Лавров предложил подростку ещё сыграть, на что он согласился. Было чертовски круто просто сидеть и играть с кем-то в приставку, наслаждаясь пиццей и какими-то отстраненными разговорами. Будто бы Стас был его младшим братом, за которого он стоял горой. Но с братьями не целуются. К братьям не тянет физически, братьев не хотят прижать к себе покрепче. Вечер окончился довольно быстро — они играли до двенадцати, забыв про время напрочь. Выпускник потянулся, разминая затёкшие мышцы. Стас клевал носом, однако как гостеприимный хозяин Игорь просто обязан предложить полотенце и ванну. Встав на ноги, он убрал коробки к мусорному ведру.  — Я тебе постелю у себя, а ты сходи в ванну, пока свободна. Когда мелкий прекратил свою тираду о том, что он пойдёт домой, согласившись на ночёвку, Игорь спокойно выдохнул. Вот и отлично. Пока Стас будет в душе, Лавров быстро пойдёт переоденется для сна. — Я на диванчике посплю или на полу, раз уж домой ты меня не отпускаешь. — Стас протер глаза, что сами собой слипались и замолчал. — Ну уж нет, даже не думай, диван на эту ночь мой. Говорить уже даже не хотелось. Хотелось просто вместе помолчать, потому что молчать с Лавровым было приятно до дрожащих пальцев. Ему ни с кем так приятно проводить время не было. Ни с бывшим лучшим другом, ни вообще со всеми ребятами с группировки, которых он чуть ли не всю жизнь знал. А вот с Игорем было хорошо, даже если и знакомы они были не так уж много, просто потому что он был хорошим, он был классным. Стас боялся это произносить, но Игорь был «его». Они, как говорят маленькие девочки в ванильных пабликах, они просто родственные души и это все объясняет. Такое же бывает, да?  — Но в ванну я все-таки пойду, спасибо. — Стас подцепил длинными пальцами полотенце и направился в ванну. Душ на пару минут и спать, потому что сегодня его особенно сильно клонило в сон. Стас только ополоснулся, быстро переоделся и решил, что пора бы уже лечь спать, потому что вырубало его не хило так. Он медленно прошел к Игорю в спальню, все равно того не переспорить, и замер, как вкопанный. Игорь в одних штанах что-то искал в шкафу, а Конченкова возглас в горле застрял. В спальне было не совсем уж чтобы чисто, но вполне прибрано. Быстро расправившись с постельным, он постелил для мелкого кровать. Пусть не выёживается, может он и вовсе спит на диване постоянно, кто знает, что там в семье Конченкова. Выпускник открыл шкаф, достал футболку подростку для сна. Ну не будет же он в этом спать, правильно? Его старая футболка, из которой Игорь вырос, как раз подошла бы Стасу. Положив её на подушку, Игорь принялся переодеваться. Штаны то нашлись быстро, а вот с футболкой… Он шарился по куче из стиранной одежды, пытаясь найти чёртову футболку для сна! Скинув свою, выпускник уже наплевал на свою сраную пижаму, решив взять одежду из шкафа. И внезапно столкнулся глазами с Конченковым. У Игоря была широкая спина, красивая, по-мужски красивая. Когда он двигал руками где-то там, в шкафу, то Стас сглатывал, не имел сил оторвать взгляда от мускул под кожей, от лопаток, от пары родинок, которых у Игоря на самом деле вообще почти не было. Красивый, блять. Притягательный, мать твою. Настолько хорошо, что дышать тяжело и взгляд ошалелый, почти безумный. Игорь резко обернулся, сжимая какую-то мятую футболку в руках. Обернулся, встретился глазами с Конченковым и буквально замер, словно его на месте преступления поймали. Но тут же нет ничего такого, да? Они же два парня, они же никто, они же…  — Вот там тебе на ночь футболка и кровать. Спокойной, — Лавров похлопал Стаса по плечу и торопливо покинул собственную комнату. А на лице у него было написано что-то вроде: «Пиздец-пиздец-пиздец» и Стас правда не понимал, почему. Впрочем Конченков не мог видеть своего пунцового лица.  — Спокойной. От того, как Стас смотрел на него становилось не просто неловко — казалось даже воздух накалился. Они оба парни, быть перед друг другом с голым торсом — нормально. Никакого смущения это не должно вызывать, так? Тогда почему Конченков пожирал его взглядом? Казалось, Игорь сгорбился ещё больше обычного от пронизывающих карих глаз, так странно блестящих, в сумраке комнаты? У подростка покраснели даже кончики ушей, не то что щеки. Лавров знал, что подобный взгляд означал, но верить в это до конца словно не хотелось. Пожелав спокойной ночи, Игорь ушёл на кухню, стараясь не смотреть на Стаса, что тоже пожелал спокойной. Правда, перед этим он достал свою старую брошенную когда-то давно пачку сигарет и выкурил как минимум одну. Он ведь и не думал о Конченкове в таком ключе раньше. Однако, вспомнив бледную кожу подростка, когда он переодевался на репетиции, Лавров почувствовал что-то в низу живота. Так, нет, возбуждения от мелкого пацанёнка ему не хватало! Воображение дорисовывало подробности, например, впалый живот Стаса. На нем так хорошо смотрелись бы засосы вместо этих уродливых синяков от побоев… Нет-нет-нет, только не это! Думай о Диане, да, ты же занятой парень, е-мое! Затушив сигарету о карниз балкона, Игорь поспешил уложиться на диване, повыключав везде свет. Ему просто нужен сон, его не тянет к подростку, определённо не тянет. Конченков чувствовал себя неловко, неправильно и так чертовски приятно просто лежать на чужой кровати. Стас даже не переодевался еще, просто лег на спину, раскрыв руки в разные стороны и, напрягая глаза, чтобы разглядеть потолок. У Игоря было уютно и тепло, кровать какая-то не в меру большая, а может Стас просто отвык спать на нормальных кроватях, после лет одиннадцати на своем дерьмовом раскладном диванчике. Сейчас же ни спина не болела, ни кровать не скрипела и все было вычурно идеально, а может только Конченкову так казалось. Его клонило в сон и он достаточно быстро, чтобы не утерять эту приятную сонливость, надел отданную ему футболку. Пожалуй, она была немного ему велика, но раз для сна, то вообще плевать. Главной проблемой стало то, что она пахла Игорем. Это не был какой-то дерьмовый одеколон или запах пота, просто какой-то особенный, ни с чем не сравнимый запах, которым обладал только Лавров. И этот запах Стаса смущал, словно бы Игорь был рядом, а смущение это почти не давало уснуть. Он все мучился мыслями о том, что хозяин квартиры спит на диване и ему, наверняка, неудобно. Размышлял о том, как глупо он выглядел, приготовившись к поцелую, ведь он точно выглядел так, словно ожидал губ Игоря на своих губах. Мысли о губах одиннадцатиклассника вогнали его в вообще ни с чем не сравнимое смущение и так было каждый чертов раз. Словно бы он влюблен, словно бы он девчонка, а Игорь — «парень мечты».  — Черт! — к Конченкову в голову лезли самый странные и самые дерьмовые параллели из всех возможных. Уснул он позднее, чем собирался. И пусть времени подумать у него было побольше, но в себе он так и не разобрался.