Сломленные

Игорь старался всеми силами не смотреть на Конченкова на разминке, пробежке, однако дырявящий взгляд Локтевой больно раздражал. С какой стати Стасу быть вместе с этой вписочницей? С одной стороны, конечно, это его жизнь, и он вроде как никому не принадлежал, учитывая даже тот факт, что подросток целовался с Лавровым. Десятиклассник выглядел очень рассеяно — это напрягало выпускника. Мелкий пропускал передачи, да и вообще спал на ходу, судя по крикам учителя. Игорь пытался даже как-нибудь подбодрить Конченкова, но тот этого не видел в упор, словно витая в облаках. Игорь стоял в защите, мелкий же пытался не клевать носом в нескольких шагах от него. Сокомандник кинул мяч Стасу, но тот не успел сориентироваться — ему попало по голове, от чего десятиклассник завалился назад и шлепнулся на пол. Лавров тут же подскочил к нему, нависая над парнем. Десятиклассник открыл глаза, удивленно смотря на Игоря своими огромными, ничего не понимающими глазами. Выпускник хотел спросить, в порядке ли он, как прозвучал свисток, народ подлетел к подростку, а в первую очередь, конечно же, подлетел физрук:  — Все нормально? — спросил учитель встревоженно.  — Да-да, — пробормотал Стас, вставая с помощью своего одноклассника. — Всё в порядке.  — Да нифига не в порядке, ему мячом прилетело, — воскликнул Игорь, повышая голос. Его отпиздили полторы недели назад, а тут ещё и мяч прилетает в голову!  — Посиди на скамейке, хорошо? — физрук как-то обеспокоенно улыбнулся. — Вон, Локтева, составь компанию. О, блядь, только её не хватало! Девушка помогла однокласснику дойти, села рядом, как-то заботливо поглаживая Конченкова по плечу. Ладно, плевать, что там ему налепечет Настя, главное — он особо не пострадал. Может Лавров сильно печется о десятикласснике? Всё же Стас не хрустальный, он — парень, точно такой же парень, как и Игорь.  — Играем! — крик физрука и свисток. Эта мразь просто не хотела терять свою премию, вот и всё. Игра начала набирать обороты, так как выпускник решил вылить всю свою злость и эмоции на баскетболе, а не на мысленном надумывании проблем. Соперники из десятого «А» были так себе даже с ушедшим спящим на ходу Конченковым, поэтому все его броски и выпады особо никто не заценил. Ну и хорошо, зато Игорь выпустил пар, пускай и зачастую поглядывая на подростка, сидящего на скамейке. Поймав на себе взгляд карих глаз, Игорь невольно улыбнулся. Мелкий наблюдал за ним? Вполне ожидаемо, но Лаврову почему-то от этого факта стало как-то даже приятно на душе. Конченков смотрел на него с легкой улыбкой, уже успев отсесть от надоедливой одноклассницы — оно и к лучшему. Вновь свисток — физрук решил сыграть за десятиклассников, дабы уравновесить силы. Вполне ожидаемо, учитывая, что десятый «А» в баскетбол играл мягко говоря не очень. Да и его класс тоже не отличался сплоченностью в игре — как-никак, а своя команда намного роднее. И если раньше повыделываться перед Стасом с такими противниками было нечем, то сейчас десятиклассники же начинали вести счет. До конца урока оставалось минут семь, а проигрывать перед мелким не очень-то и хотелось. Игорь решил поднапрячься и вывести команду любой ценой, даже если единственным умеющим играть в баскетбол игроком будет он. Спустя две минуты они уже шли бок о бок, счет сравнялся благодаря очередному трехочковому. Лаврова немного подводила дыхалка, когда он играл практически один на один с учителем — из-за которого, к слову, и злился минут двадцать назад. Он постоянно отбирал мяч, пытался бросить в корзину, но выпускник держался в защите, благо был даже выше физрука. Оставалась минута, судя по крику одноклассников. Собрав всю волю в кулак, Игорь навис над учителем стеной, как когда-то на соревнованиях отбирая мяч, а затем рванул на поле противников, выжимая из себя все соки, скрипя кроссовками о деревянный пол. Сердце трепыхалось в горле, когда он забрасывал в кольцо, потому что провалиться в глазах Стаса ну никак не входило в планы Лаврова. Ребята закричали победный клич, а физрук виновато улыбнулся. Выпускник довольно ухмыльнулся, вытирая пот со лба воротом футболки, как вдруг столкнулся взглядами с мелким.

***

Стас честно дизориентировался, отвечал на рефлексах, да и шел тоже. Он правда хотел спать или хотя бы просто прилечь, но его перехватила блядская Настя и, при всей той заботе, которую она вкладывала в свои поглаживания по плечу, Стасу казалось, что она вцепилась в его плечо своими наманикюренными ногтями. Правда Конченков не слышал почти ничего из того, что она говорила. В ушах стоял белый шум, а Игорь приковывал взгляд. Лавров был быстр и зол, Стас принимал его рассерженность на себя, наверное, это как-то связано с тем, что ему прилетело и больно ударило по голове.  — Ты придёшь, да? — Локтева расплылась в совсем уж сладкой улыбке. Стас перевел на нее сонный взгляд.  — Куда?  — На новогоднюю вписку, и девушку свою бери, если без нее никак, — Локтева как бы случайно двинула бровью, Конченкову не нравились ее полунамеки.  — Я приду, да, конечно, эм… — Конченков перевел взгляд на Игоря, красивого и резкого. Игорь пойдет. — Боюсь, что моя девушка не сможет…  — Ну и хоро… Кхм. То есть ничего страшного — тебе будет с кем повеселиться, — Настя скользнула пальцами по его руке, Стас немного отодвинулся. Она начинала раздражать даже больше, чем до этого, хотя казалось, что это вообще невозможно. Лавров вновь обогнул кого-то и бросил трехочковый, опять. Конченков слабо улыбнулся, прикрыл глаза и начал прокручивать в голове услышанный диалог Игоря и Насти. Это было так приятно, он думал, что весь день будет вспоминать его обрывками, что услышал. Игорь играл с полной самоотдачей, Стас видел, как тот шумно дышал, как активно потел и как старался победить, словно это было так важно для него. Конченкову нравилась его упертость, то, как он двигался в этот раз, Конченкову нравилось, как они иногда пересекались взглядами и между ними словно происходило что-то особенное. Это даже как-то грело. Лавров победил, впрочем, Стас в нем и не сомневался. Наверное, Конченков выглядел глупо, разглядывая Лаврова неприлично внимательно, но всем было реально насрать на то, куда Стас смотрит и как. Игорь вытер лоб футболкой, на пару секунд открывая низ живота, затем победно ухмыльнулся, а затем посмотрел на десятиклассника и словно замер. Конченков ему улыбнулся, очень осторожно и трепетно, словно Лавров нуждался в его одобрении или внимании. Игорь ответил ему тем же и Конченков задумался о том, что ведь между ними правда есть что-то особенное, разве нет?.. Прозвенел звонок, Стас направился в раздевалку. Переодеваться не хотелось, хотелось спать и к Игорю. Стаса в раздевалке словно закружили, постоянно спрашивая о его самочувствии и подобном бреде, он отвечал смазанно и коротко, вечно пытаясь уловить хотя бы намек на нахождение Игоря рядом, но такового не наблюдалось. Когда все наконец-то отстали, то эти «все» почти со скоростью света начали покидать раздевалку. Конченков стянул футболку и нахмурился, когда понял, что кинул рубашку куда-то на лавку, когда уходил. Парень повернулся, не боясь светить синяками, потому что всем, кроме, кажется, Игоря, в этой школе было похуй на то, как он себя чувствовал. Когда десятиклассник повернулся всем телом, то почувствовал на себе странный, неправильный взгляд, а затем столкнулся глазами с Лавровым. У того на лице все было написано черным по белому, отчего Стас тут же немного покраснел и начал торопливо натягивать рубашку. Больше собственного смеха ему, пожалуй, не нравилось, когда кто-то видел его кожу в отметинах от побоев. От такого он чувствовал себя жалким, он ненавидел чувствовать себя жалким. Но проблема была даже не в том взгляде Лаврова, сколько в том, что он тоже стоял с голым торсом. Конченков сглотнул, когда скользнул взглядом от лица к шее, которую вдруг захотелось поцеловать, к ключицам, по которым хотелось скользнуть кончиками пальцев, а затем продолжить очерчивать пресс. Стас подумал о красивых лопатках, что видел в ту ночь, и о том, как он мог бы касаться и их. Конченков уперся взглядом в дорожку волос на чужом животе и сглотнул еще раз. В голову лезли не те мысли, что должны, когда пара тройка одноклассников все еще где-то поблизости, но и остановить поток своих мыслей он не мог. Конченков отвернулся, начал торопливо застегивать рубашку, путаясь в пальцах и собственных мыслях. В раздевалке уже никого не было, как Стасу казалось, когда он почувствовал чужое дыхание на затылке.

***

Стас смущенно улыбнулся, закусив зажившую губу. Смущался? Подойдя к нему ближе, Игорь обязательно бы увидел знакомый блеск глаз и румянец на скулах. Однако, все завалились в раздевалку, и было как-то не до рассматриваний друг друга. Или нет? Подойдя к своему шкафчику, Лавров снял обувь. Ноги болели из-за напряженной игры. Одноклассники хлопали по плечу и говорили про отличную игру, а сам выпускник лишь усмехался. Не стоило им, конечно, знать, что это все было с целью лишь покрасоваться перед Конченковым. К слову, о Конченкове. Он зашёл в раздевалку почти самый последний. Его шкафчик находился на другой стороне раздевалки. Стаса облепили одноклассники, выясняя, как он себя чувствовал и все в таком духе. Да судя по взгляду в конце урока, он в полном порядке — Игорь вновь ухмыльнулся своим мыслям. Думать о том, что он привлекателен для мелкого, было чертовски приятно. Он уже успел сменить спортивки на штаны и снял свою футболку, чтобы сменить её на ту, что была в рюкзаке, как разглядел сквозь сокомандников одну уж больно знакомую бледную спину с «акварелью». Показалось, что все вокруг на секунду замерло: Стас обернулся, и Лавров увидел его грудь и впалый живот. Бледная кожа выделялась среди синяков, едва заметные мышцы пресса, «блядская дорожка» чёрных волосков и аккуратные соски бросались в глаза. Черт, он ведь не гей, да? Точно не гей? Тогда почему ему так резко ударило возбуждение в голову, что хотелось прикоснуться к нему не только кончиками пальцев, но и языком, оставляя влажную дорожку? Нет, он не может так больше — видеть Конченкова и не иметь возможности поцеловать его. Раздевалка пустела с завидной скоростью, Лавров чувствовал, как возбуждение подкатывало комом к низу живота слабыми волнами, все никак не желая выветриваться из тела выпускника. Дождавшись, когда из раздевалки вышел последний десятиклассник, Игорь подошёл к Стасу со спины, видя как капельки ещё неиспарившегося пота блестели бликами на неприкрытой тканью шее, загривке. Хотелось слизнуть их, почувствовать соль во рту, заставить мелкого рвано выдохнуть… Лавров поддался желаниям, оперевшись ладонью на шкафчик за подростком, и прошёлся языком по позвонкам, чувствуя вкус Конченкова. От переполняющих эмоций и чувств Игорь резко глубоко выдохнул, пытаясь совладать с собой. Он касался по инерции, теряя контроль над собой. Выпускник не трогал Стаса уже две недели, а тут Конченков весь такой полураздетый, тяжело дышащий, чертовски возбуждающий. Десятиклассник обернулся, задрожав всем телом. А его тоже ведёт от этого всего, да?  — Заждался меня? — прошептал Лавров, глядя на тонкие обкусанные губы мелкого. И, рванув на себя рубашку, Игорь впился поцелуем в губы, сразу же углубляя его, тяжело дыша.

***

Стас задрожал всем телом, почувствовав горячий язык на спине, мурашки разбежались по всему волнами то ли от возбуждения, то ли от возбуждения - другой причины их появления просто не было. Лавров оперся рукой о шкафчик перед лицом Конченкова, дышал ему на загривок и на оголенную кожу, второй рукой зацепляя рубашку, что Стас пытался надеть. Игорь наклонился вновь, касаясь губами оголенной шеи, а затем немного отодвинулся, опаляя ее дыханием. Стас повернул немного голову и столкнулся носом с Игорем. Слишком близко, слишком возбуждающе и неправильно, так, что он буквально трепетал, прокручивая в голове тысячу и одно развитие происходящего. — Заждался меня? «Да, мать твою. Да». Он так долго ждал его касаний, его слов и всего его, что теперь десятиклассника буквально трясло. Он лишь успел громко вздохнуть, когда губы Лаврова накрыли его собственные. Язык Игоря тут же проник в его рот, а Стас был только «за» — потому что это было так чертовски приятно и он так долго ждал этого, что лишь привстал на мыски, как и всегда, чтобы Игорю было удобно, скользнул руками по его плечам и одной из них зацепился за волосы на его затылке. Голая грудь Игоря коснулась его собственной, отчего все стало ещё интимнее, еще более крышесносно. Руки Игоря скользнули на его талию под рубашкой, Стас думал, что задохнется.

***

Стас зарылся ладонью в его волосах, и выпускник почувствовал, как ему снесло башню. Все, дальше пути назад нет — он утонул в Конченкове с головой, что не вытащишь. Ладони переместились на талию, весьма ощутимую из-за худобы мелкого. Ближе, нужно ближе! Лавров прижался грудью к груди десятиклассника, прямо кожа к коже. Это слишком интимно, слишком личное, слишком крышесносяще — руки огладили бока, переходя на спину, прижимая подростка к себе. Стас сбито выдохнул ртом: это было что-то среднее между вздохом и стоном. Казалось, что они, блядь, прикасаются друг к другу на клеточном уровне.  — Я из-за тебя безумный, ты знаешь?  — Я… — запыхавшись, хотел выпалить Лавров, глядя на Стаса, что трепетал под ним. Очень странно, но так приятно чувствовать, как вставшие соски задевают твою горячую кожу, черт, как же хочется большего… Однако его перебил шум за дверью — кто-то очень громко зашёл в спортзал. Судя по крикам, это следующий класс. Блядь, блядь, блядь, только не это! Стас вздрогнул, продолжая смотреть на выпускника затуманенно, с желанием. Черт, он так сильно хочет его, что готов горы свернуть, лишь бы этот момент не прекращался. Их как магнитом тянуло друг к другу, словно один не мог без другого дышать. Игорь скользнул языком по опухшим губам десятиклассника, а после влажно прохрипел Стасу на ухо, укусив ушную раковину:  — Я ещё с тобой не закончил, мелкий. Пришлось отстраниться рывком, оттолкнувшись от шкафчика, наскоро надевая футболку из рюкзака. Народ ввалился с шумом и гамом, им было наплевать на смущенного Конченкова и возбуждённого Лаврова. Выпускник выскочил из раздевалки, ныряя в поток школьников, стараясь не оборачиваться — потому что обратно им точно уже не повернуть. В класс Игорь ворвался со звонком, бросив рюкзак на парту, чем немного напугал учительницу. Весь урок Лавров пытался успокоиться и не думать о разгоряченном Конченкове, шляющемся наверняка где-нибудь по школе. Вспоминая его губы, тело, собственную кожу жгло от близости, которая вполне вероятно могла бы быть, если бы не орущие школьники. Их могли так запросто застукать, а они едва ли не трахались там в раздевалке! Выпускник хотел ещё поговорить — или, кхм, не поговорить — с мелким, однако их уроки окончились раньше. Все мысли заняты только тонкими губами, синяками, стонами и бледной кожей, к которой Игорь хотел прикасаться вечно. Пришлось уйти домой в одиночестве, чтобы потом в душе подрочить на воспоминание, потому что возбуждённый Стас — это нечто.

***

У Игоря была горячая кожа, что обжигала, когда соприкасалась с кожей Конченкова. Тот пытался вдохнуть, потому что от всего происходящего воздуха откровенно не хватало, но его вдох, что прервал поцелуй на долю секунды, был скорее стоном, от которого Стас — да и Игорь — почувствовал, что все происходящее совсем за гранью дозволенного. Стас разорвал поцелуй и начал громко дышать, сжимая в руках лицо Лаврова и дыша ему в самые губы.  — Я из-за тебя безумный, ты знаешь? Выпускник что-то выдохнул в ответ, а затем прижал к себе сильнее. — Я еще с тобой не закончил, мелкий, — горячее дыхание опалило ухо, а затем Игорь его вообще прикусил, заставляя Конченкова рвано выдохнуть. Игорь быстро ушел, исчезая среди толпы вошедшего класса; Стас начал застегивать рубашку, чтобы поскорее уйти отсюда. Пальцы путались, сбитое дыхание словно бы выдавало его с головой перед вошедшими. А еще у него, похоже, встал, что напрягало еще больше. Особенно если принимать во внимание то, что ему еще три урока находиться в школе. Стас подхватил рюкзак и выскочил из спортивного зала. Смущенный и возбужденный. Он прогулял следующий урок. И даже те, что последовали за ним. Все мысли спутались, и Конченков совершенно точно не был готов к тому, чтобы учить алгебру, геометрию — или какой там еще у него должен был быть урок? Вместо этого Стас покинул здание школы, продолжая сгорать то ли от стыда, то ли от смущения. Пройти мимо охранника, которому было откровенно насрать на свою работу, как и большинство людей в нашем мире, не составило труда. Стас почти весь день шлялся по улицам и раз за разом прокручивал в своей голове слова, касания и даже те мысли, что возникали в его голове в процессе тех действий. Единственное, что ввело его в ступор, так это резкое осознание того, что надоедливая сука Локтева несколько раз упоминала какую-то Дину. Или Диану. На самом деле ее имя у Стаса почти не закрепилось в голове, как и большинство реплик, что ее касались, но зато факт того, что она почему-то должна быть тесно связана с Игорем, не давал ему покоя. Стас поперхнулся собственной слюной, когда в голову пришла еще одна шальная мысль. Это что, ревность?..