Сломленные

Игорь не видел десятиклассника уже довольно долго, отчего подумал, будто тот его избегал. Вполне вероятно, конечно, что мелкий просто боится своих желаний, все же этот вариант Лавров не исключал. Он выискивал взглядом Стаса в толпе школьников, искал на третьей перемене, выжидал в курилке, однако Конченков словно испарился. Словно его исключили. Но не исключили, конечно же, нет. Его отправили вместе с командой на соревнования, по словам Локтевой. Игорь очень надеялся, что она ему не пиздела. Без карих глаз было как-то неуютно, если честно. Оказывается, выпускник вполне ощутимо скучал по его губам, смеху, его присутствию в конце концов. Конченков почему-то оказался таким привычным, что дни без него текли скучно. Баскетбол как-то не особо заходил, с группировкой старой он больше не связывался, Диана молчала уже как неделю. И что делать? Где то самое настроение? Новогоднее настроение, что должно укрепиться в жизни за десять дней до праздника прочно, никак не появлялось. Даже развешанные по всей школе украшения, мелькающие везде ёлки и гирлянды не создавали должной обстановки. Наверное, это все из-за Конченкова — он уехал, даже не предупредив Лаврова. Ну и что оставалось ему? Манахова ещё не приезжала, Стаса не было, а Новый год нужно было где-то с кем-то праздновать. Игорь нажал на звонок, за дверью прозвучала трель. Квартира Насти не особо располагала, однако другого варианта попраздновать у него не было. Уж лучше набухаться. Внутри оказалось чертовски громко и воняло бухлом. На кухне все было закурено, отчего белый сигаретный туман повис над потолком. Вообще, ему открыл какой-то парень, но Игорю похуй. Он скидывался ещё давно, поэтому его навряд ли кто не знал. Из колонок в гостиной доносился какой-то хайповый рэп — впрочем, это вписка, что следовало ожидать. Лавров закинул в себя пару шотов на кухне, выкурив пару-тройку сигарет. Были те, кто курил травку, однако выпускник решил ограничиться табаком. Голова отдала приятной тяжестью, расслабленность мурашками побежала по спине. Что ж, можно теперь с кем-нибудь поболтать. Игорь с сигаретой в руках завалился в гостиную, откуда был слышен женский смех. Бабы играли в бутылочку, допив коньяк — очаровательно. «Целуй!» — кричали девушки двум парням, играющим вместе с ними. Те сопротивлялись, однако после, спустя пяти минут пререканий, они поцеловались, причём взасос. Играют здесь по-крупному, значит.  — О, Игорь! — улыбнулась Настя, сидя в той компании.  — Чем это вы занимаетесь? — усмехнулся Лавров, получилось это даже как-то игриво. Ну в конце концов, он ведь на вписке! Может себе позволить пососаться по пьяни, Манахова и сама так не раз делала — выпускник уверен.  — Можно с вами? — ухмыльнулся он, присаживаясь рядом с какой-то девушкой.  — А Диана?  — А ее здесь нет. Почему-то Локтева вскочила и побежала в коридор. Странно.

***

Стас, конечно, не думал, что ему придется уехать на соревнования с командой, никому об этом не сообщив, разве что крикнув вслед родителям - впрочем, им было откровенно плевать. Просто он пришел домой, когда ему позвонил капитан команды, наплел кучу извинений за то, что забыл или не успел, Стас слушал его в пол-уха, сообщить раньше о том, что завтра они уезжают в другой город на соревнования. А потом на еще одни, но, в конце концов, после всех этих выматывающих тренировок, игр и отсутствия Лаврова поблизости, что почему-то превратилось для Стаса в проблему, они вернулись обратно почти под самую новогоднюю ночь, буквально за пару дней. Во время гребанных переездов с места на место, чертовых баскетбольных матчей и свободного времени голова Конченкова буквально разрывалась от мыслей об Игоре. Он должен был наслаждаться новыми городами, в которых побывал, но вместо этого постоянно прокручивал в голове произошедшие между ними диалоги, пытаясь вспомнить все до последнего звука и интонации, с которой все это говорилось. От этого иногда мурашки пробегали по коже, и Стас все больше и больше задумывался о том, как же сильно он хочет вернуться в Самару, из которой так сильно хотел свалить совсем недавно. Когда он приехал обратно, то пару дней отлеживался и отсыпался, то ли заранее, пока родители не начали его терроризировать вновь, то ли потому что он просто правда заебался в последние дни. Когда ему позвонила Настя, ебаная Настя, то Стас хотел было даже отказаться, потому что настроения ни для тусовок, ни для липучей Локтевой просто не было, а потом он вспомнил, что там будет Лавров. Теперь не прийти на «тусовку» было бы кощунством и ошибкой. Стас позвонил в звонок и встретился взглядом с Настей, уже самую малость бухой. Та сразу повисла на его шее, начала пиздеть о том, как же она соскучилась и так далее.  — Да-да… — Стас вошел в квартиру, полную гостей. — А Игорь уже пришел? Девушка качнула головой. Пришел. Стас почувствовал, как все в нем буквально затрепетало. Стас чувствовал руку Насти на своей, что ему, пожалуй, не нравилось. Девушка проводила его сквозь толпу совсем незнакомых ему людей, скорее всего вообще студентов, лепетала что-то неслышно, потому что музыка, конечно, звучала намного громче. Притащив его на кухню, она тут же налила ему какого-то бухла. Конченков хотел веселиться, потому что был чертов Новый год, его родителей рядом не было, а еще и Игорь был где-то здесь, так что лучше ничего вообще быть не могло. Шот полетел за шотом, потом полбутылки чего-то странного, скорее всего вообще какая-то дерьмовая смесь, потом была пара кусков подсохшей пиццы с невкусной колбасой, еще алкоголь… И много маячащей перед глазами Насти, но ни капли Игоря.  — А Лавров-то где? — Конченков, уже пьяный и отчасти веселый наклонился к Настиному уху, ощущая излишнее количество духов, которыми она себя, наверное, буквально обливала.  — В бутылочку играет. Ты тоже хочешь? — Настя улыбнулась, при чем совсем недвусмысленно. Стас не собирался целоваться с ней, разве что с Игорем, но об этом думать рано — они очень давно не то что не целовались, не говорили.  — Возможно… Локтева заулыбалась, почти засветилась, сжала опять его ладонь своими тонкими пальчиками и повела в одну из комнат ее какой-то не в меру огромной квартиры. Они скользили между танцующими и веселящимися людьми, музыка била по барабанным перепонкам и в самую голову. Конченков задумался о том, что пиво в его бутылке на вкус какое-то совсем кислое и странное, затем задумался о том, что девушка, с которой он столкнулся, была старше большинства из них и вообще чудом забрела на эту тусовку, а затем он подумал, что все вокруг остановилось. Игорь сидел со всеми, играя в бутылочку, такой же, каким Стас его помнил — странно привлекательный, красивый и словно бы весь его. Конченков замер в проходе вместе с Локтевой, что разговорилась с кем-то еще, когда бутылочка указала на Лаврова и какую-то неизвестную Стасу девушку. При всем этом Игорь определенно заметил Конченкова в проходе, встретился с ним глазами и не отводил взгляда, приподнимаясь со своего места, скользя ладонью по щеке девушки, а затем глубоко целуя ее. Конченков подумал, что хочет уйти, потом подумал о том, что сначала въебет Лаврову, а вот потом уже уйдет, но взгляд Игоря, пьяный и лукавый свел его с ума, приковал к полу. Ну он не мог теперь уйти, теперь он тоже назло Игорю должен поцеловать кого-нибудь другого, хотя он точно не знал зачем. Впрочем, он же не целовался вообще ни с кем кроме Лаврова, вдруг от чужих поцелуев сносит так же, как от его? Стас в этом сомневался, но веселый и хитрый взгляд Игоря только подталкивал Конченкова к тому, чтобы поиграть. И к тому, чтобы, раскручивая бутылочку, попасть на Лаврова.  — Можно присоединиться к вашей почтиоргии? — Игорь улыбнулся, Стас готов был в этом поклясться.

***

Нечего им про Диану говорить сейчас, когда они сами без зазрения совести сосались друг с другом, совершенно забыв про своих партнеров. Лавров лишь в очередной раз затянулся сигаретой, отфыркнув из-за дыма. Локтева не появлялась; видимо, ушла допивать шоты или кого-то встречать. Кто знает эту Настю, о надоедливой десятикласснице хотелось думать в последнюю очередь, хотя она что-то даже спросила про Манахову, хотя выпускник все равно ее проигнорировал. На орущую музыку Игорь уже не обращал внимания, вливаясь в обстановку — все же алкоголь располагал. Из коридора послышался знакомый — режущий слух, несмотря на басы из колонок — голос. Стас пришёл, вот чего Локтева так въелась! Конченков, наверное, доходил до нужной консистенции, а Настя ему помогала. Лавров хмыкнул своим мыслям, упуская из виду тот факт, что в груди внезапно заколола ревность. Хотелось наказать мелкого за долгое молчание, за внезапный уезд, за недосказанность. Он ведь ещё с ним не закончил, так? Так. Мелкого нужно поставить на место, плевать каким образом! Игорь тоже не лыком деланный. Горлышко бутылки как раз показало на него, когда Стас показался в дверном проходе — девушка, что он видел в принципе в первый раз в своей жизни наклонилась вперёд для поцелуя. Выпускник, не разрывая зрительного контакта с Конченковым, поцеловал незнакомку. Хотя нет, даже не поцеловал — засосал, целуясь отсчитанные орущими бабами десять секунд. Поцелуй вышел смазанный, но довольно страстный, пускай и все мысли были в тот момент о красных то ли от злости, то ли из-за алкоголя на щеках Стаса. Тот плюхнулся на пол точно так же, как и Локтева, соприкасаясь бёдрами с какой-то девушкой. Он сказал, что хочет сыграть. Сыграть с ними, черт возьми. Парни, что были помимо Лаврова, изъявили желание уйти, потому что «они не пидоры» и сосаться с мелкими десятиклассниками не собираются. Игорю это только на руку. Следующим крутил бутылку выпускник; ему выпала вновь девушка, а той в свою очередь выпала Локтева. На баб уже было похуй, ведь рядом — напротив — сидел десятиклассник. Его десятиклассник, принявший правила игры — их игры, а не бутылочки, что уж там. Наверное, все эти взгляды очень палевные, ухмылки двусмысленны, облизывания губ откровенны — наверное, Игорь спалился уже с потрохами, но его вновь тянуло к Конченкову. Почему каждый раз, когда они оба бухие, их обязательно тянет на близость? В компании послышался галдёж, когда горлышко указало Лаврову на Стаса. Лавров наклонился над бутылочкой, смотря на Стаса даже с каким-то вызовом. Игорь думал, что он отстранится, не сможет при всех. Конченков выглядел весьма растерянно, судя по мутному взгляду, уже неплохо налакавшись. В низу живота тянуло, когда мысли вновь и вновь возвращались к покрасневшему мелкому, к его тяжёлому дыханию, смущению, молочной — что за бабское описание, Лавров! — коже. Выпускник выжидающе смотрел на десятиклассника под улюлюкание пьяной толпы. Тот, осмелев, наклонился, глядя прямо в глаза. Черт, опять эти губы, опять мутный взгляд, опять… опять Игорь сходил с ума! Он, не выдержав, притянул подростка к себе за шею, впиваясь поцелуем в губы парня. Такие знакомые, податливые движения, что ноги становятся ватными. Лавров слишком много выпил, его же не может вести от одного лишь робкого прикосновения языком, да? Кажется, на них пялились — надо оторваться, но не хочется. С трудом отстранившись, Игорь с ухмылкой вернулся к себе на место. Стас до последнего оставался какими-то отрешенным.  — Крути давай! — пьяно воскликнула Локтева. Стас неуверенно крутанул бутылку, никак не ожидая, что горлышко покажет на рядом сидящую Настю.

***

Стас сел в этот странный круг из пьяной молодежи, но смотрел только на Лаврова, который и сам от него взгляда не отводил. Ебучая игра в гляделки, которая непонятно к чему должна была привести. Стас был пьян почти в стельку, по Игорю судить было сложно, хотя Конченков бы сказал, что с ним все аналогично. Бутылочка вертелась между ними, заставляя целоваться то одних людей, то других, бутылочка крутилась от чьих-то пальцев, вертелась, а Стасу было откровенно плевать. Несколько месяцев назад он стоял бы там, у двери, хмурил бы брови и думал о том, что у этой игры вообще нет смысла, разве что возможность получить герпес. Но сейчас все изменилось, все было совсем иначе, потому что все его чертовы мысли были обращены к Лаврову, что отпивал из своей бутылки, затем облизывая губы языком. Конченков сам, почти по инерции, проходился и своим языком по губам, ловив на своих губах взгляд Игоря совсем безумный. И весь этот сумасшедший калейдоскоп из чужих пьяных поцелуев и голосов, вертящейся бутылочки и Игоря прямо перед глазами закончился в одну секунду, когда к Стасу пришло осознание того, что горлышко бутылки, раскрученной Игорем, показывало на него. Окружающие загалдели, а у Стаса в голове белый шум и Лавров, что вообще без смущения привстает, нависает над бутылкой и выжидающе на него смотрит. Конченков думал, что сгорит на месте, потому что целовать Лаврова у всех на виду — это опасно, особенно если вспоминать, как он обычно буквально плывет и сходит с ума. Тем не менее, Стас тоже привстал, приблизил свое лицо к чужому. Нос к носу, Игорь наклонил голову вбок, Конченков сходил с ума от его дыхания на своих губах. Чужая рука скользнула на шею, Лавров коснулся губами его, Стаса, губ, почти сразу углубляя поцелуй, не давая десятикласснику ни секунды. Стас понял, что его вновь ведет от происходящего безумия, ну или от алкоголя, когда толпа буквально улюлюкала. Кажется, они целовались намного дольше нужного. Конченкову показалось, что он опьянел еще больше, потому что сейчас у него в голове вообще ни одной мысли не осталось, только Лавров с его руками, губами, языком, дыханием. Парень сидел, скользил пальцами по собственным джинсам и думал о том, что чертовски по этому скучал, а еще скучал по разговорам с Игорем, по его голосу и шуткам, по всему нему он скучал больше, чем по всему остальному вместе взятому и теперь эта мысль так прочно укрепилась в его голове, что он сходил, блять, с ума. Он же, мать твою, влюбился, сильно и по-настоящему, он не хотел осознавать это прямо сейчас, на тусовке, где куча неизвестных людей смотрят на них, а Локтева нетерпеливо просит крутануть бутылку. Тонкими пальцами он сжал бутылку, потряс головой, словно пытаясь протрезветь, а затем крутанул бутылку так сильно, как только мог. Игорь смотрел на него заинтересованно и весело, улыбался уголками губ и явно ожидал чего-то, Стас хотел уже засосать кого-нибудь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и посмотреть на лицо Лаврова. Он был уверен, что увидит на нем что-нибудь интересное, может даже ревность. Стас поперхнулся слюной, когда Локтева чуть слышно пискнула. Горло бутылки указывало на нее. Конченков подумал, что она вообще красивая девушка и целоваться с ней, должно быть, будет приятно, а возможно даже приятнее, чем с Лавровым — он ведь никогда не пробовал. Десятиклассник повернулся к девушке, скользнул рукой по ее шее, к щеке и коснулся ее губ своими, Локтева сама открыла рот шире, сама хотела более глубокого поцелуя и Стас не мог ей отказать. Целоваться было приятно, но совсем не так, как с Игорем. Когда он целовал его, то голова плыла, то весь мир исчезал, его буквально трясло и мурашки бежали по коже. Когда он целовал ее, он все время косился на Игоря, замечая, как его лицо искривляется в какой-то гримасе почти злости и улыбка меркнет. Стас оторвался от Насти, вернулся на свое место и хитро прищурился. Игорю не понравилось, что Конченков тоже может «играть по его правилам». Игорь опять целовал девушку, причем ту же самую, да еще и так глубоко, что хотелось въебать, ударить, а потом схватить за ворот футболки, притянуть к себе. Ему нельзя целовать какую-то девушку так, ему нужно целовать так его, сжимать своими большими и теплыми руками его лицо, прикусывать губы и опять дышать хрипло в самое ухо. Лавров, кажется, злится, наверное, на то, что Стас его не предупредил и уехал, но объяснять времени не было. Нужно было, но времени правда не было. Настя жалась к нему сбоку, пыталась взять за руку, от чего становилось неловко. Локтева неплохая девушка, да, надоедливая и вообще не знает о таком понятии, как личное пространство, но точно не плохая. Стас ей, наверное, даже по-настоящему нравится, раз она к нему так жмется, но Конченков чувствовал себя крайне неуютно, ощущая ее так близко. Потому что ощущать рядом хотелось совсем не ее…

***

Стас неуверенно потянулся к губам девушки, словно раздумывая, правильно ли он поступал. Мелкий выглядел чертовски сексуально, когда целовался — однако Лаврова злило, что он так засасывал Локтеву, а не его самого. Ещё и смотрел так искоса, зараза, наблюдая за реакцией! Принял правила, маленький засранец? Ну ничего, Игорь ещё даст о себе знать, пусть Конченков не сомневается! Стас отстранился, кусая губы. Настя выглядела слишком довольной — это раздражало. Выпускник глотнул ещё алкоголя из близ стоящей бутылки чего-то-там, наплевав на содержимое. Бутылочка вновь завертелась, а парни все ещё играли в гляделки, прерываясь на какие-то возгласы окружающих. Игорю вновь выпало сосаться с той же девушкой, что и раньше. Та игриво приблизилась к нему, кокетливо хлопая ресницами. Лавров притянул ее к себе рывком, целуя глубоко, от чего девушка расчувствовалась, судя по всхлипу и пылкой взаимности. Ну что, Стас, смотришь? Сначала привязываешь к себе, а потом кидаешь, пиздюк? Хотелось, конечно же, целоваться так с десятиклассником напротив, а не с какой-то рандомной бабой, хотелось до рычания. Оторвавшись от губ девушки, Лавров вернулся на место, тут же приложившись к горлышку. Да, Конченков определённо насмотрелся на него, уж в этом выпускник уверен. И только игра должна была возобновиться вновь, как две девушки из коридора резко подорвались в ванную. Видимо, блевать. Локтева и остальные играющие внезапно переглянулись; Настя встала, метнувшись к уборной выручать своих… гостей? Подруг? Да вообще похуй, если честно. Остальные как-то смято начали расходиться, говорить, что уже не до этого. Десятиклассник посмотрел на Игоря как-то затуманенно, распахнув свои огромные коньячные глаза. Посмотрел с желанием, уже ранее известным Лаврову, черт побери! Выпускник рвано выдохнул, кивнув в сторону коридора. Они как-то оба почти одновременно встали, на ватных ногах добираясь куда-нибудь вглубь квартиры, подальше от чужих глаз. Чтобы никто не увидел, чтобы Игорь, заперевшись в пустой комнате, прижал мелкого к двери, впиваясь поцелуем в его, сука, соблазнительные тонкие губы.