Сломленные

Дни в новом году полетели очень быстро, или это только Игорю так казалось? Лавров общался с Конченковым, ходил на учебу и тренировки — плыл по течению, в общем. Было хорошо, Стас был слишком подходящим для выпускника, чтобы прекратить общение из-за приезжающей скоро Дианы. Десятиклассник начал изредка ночевать у Игоря, спать в одной кровати. Так непривычно иметь под боком человека, который является твоим продолжением. И Лаврову чертовски нравилась пылкость и страсть мелкого: он целовался, цеплялся за него, пытался отвечать тем же. Выпускник понимал, что Конченкову в голову ударило то, что обычно проявлялось в подростках лет так в пятнадцать — желание. И если сам выпускник прошёл через это, то Стасу путь ещё только предстоял. Вот и сейчас мелкий написал ему: «Жду тебя в туалете на втором этаже». Кажется, он опять прогулял какой-то урок, подглядывая за игрой их одиннадцатого «Л». Игорь быстро напечатал: «Жди». Лестница казалась бесконечной, когда Игорь поднимался на второй этаж. Может мелкий хотел переговорить? Да нет, тогда бы он выбрал не туалет. А вдруг что-то случилось? Волнение нарастало с каждым шагом. Да нет, Стас должен быть в порядке, он наверняка просто захотел пообниматься, пока никто не видел. Сумка с физкультуры ударяла по боку при ходьбе, но Лавров все равно спешил. Кто знает, что там случилось. Открыв дверь, выпускник увидел Конченкова — вполне довольного и улыбчивого, кстати, — что сидел на подоконнике. Закрыв дверь, Лавров облегченно выдохнул.  — Ты чего? — вдруг спросил десятиклассник, спрыгнув с подоконника на кафель.  — Нет, все в порядке, запыхался просто, — Игорь улыбнулся подростку, не желая показывать своё волнение. — Что-то случилось?  — Да нет, — его тон сменился на игривый, волнение мелкого сменилось на заигрывание. Он подошёл к выпускнику, улыбаясь.

***

Новый год порадовал Стаса почти абсолютным обладанием Игорем, словно бы между ними сейчас не осталось ни тайн, ни разногласий, словно все было идеально. Конченкову было приятно это ощущение нужности кому-то, нравилась приятная легкость ответной влюбленности и нравилось, как у него все в голове замирало, когда он видел Лаврова поблизости. Это магическое ощущение счастья, к которому прилагалась страсть, прилагалось желание и возбуждение. Десятиклассник, наверное, вел себя, как пятнадцатилетка или и того меньше, но ему отчасти нравилась эта почти вседозволенность. Ему нравилось, что он может целовать Лаврова первым, да еще и так отвязно, словно он какая-то порно-актриса, Игорю это нравилось, ну, или Конченкову так только казалось. Вот и сегодня день порадовал его навязчивой идеей, от которой словно бы невозможно было отвязаться. Он весь день «вертел» эту мысль в голове, рассматривал то с одной стороны, то с другой. Минусов было много, но возможность получить всплеск адреналина, почувствовать удовлетворенность Лаврова оправдывала их все. «Жду тебя в туалете на втором этаже,» — у Стаса была, пожалуй, легкая паника и предвкушение, он честно не знал, на что собирался пойти, однако, с другой стороны, не в этом ли прелесть подростковой жизни — необдуманность поступков, их неоправданная безумность? «Жди», — Игорь ответил достаточно быстро, как всегда скупо на слова, будто бы не мог написать чего-то, что объяснило бы его отношение к происходящему лучше. Стас залез на подоконник, засмотрелся на дождливую улицу; скрипнула дверь. Вошел Лавров, и у Стаса, как и всегда, сердце екнуло и забилось где-то в горле. Игорь выглядел немного растрепанным, немного обеспокоенным и по обыкновению красивым, возможно, только в голове Стаса, но все же. Конченкову показалось, что он выпускника напугал, хотя на деле просто хотел провести время вместе. Десятиклассник спрыгнул с подоконника, кеды шлепнули о кафель с неприятным звуком.  — Ты чего?  — Нет, все в порядке, запыхался просто, — Игорь улыбнулся так тепло и приятно, как мог только он, пускай у него в глазах все еще плескалось неоправданное волнение. — Что-то случилось?  — Да нет, — уголки губ Стаса дернулись в ухмылке и он подошел к Лаврову, смотря снизу вверх. Пальцы бледные и тонкие скользнули вдоль груди Игоря, переместились на его шею, а там задели кудряшки на затылке. Конченков никогда не задумывался о том, как сильно он успевал соскучиться за пару дней или даже за пару часов. Чувства, что сейчас испытывал Стас, были такими сильными, что сводили с ума — а еще заставляли забывать обо всем на свете. Заставляли желать лучшей жизни, заставляли стремиться к чему-то, наверное, это в них было самое удивительное.  — Я соскучился, Игорь, — дыхание на чужих губах, словно под алкоголем или под наркотиками. Под психическим расстройством или чем-то еще. Стас прикрывает глаза, ощущая, как Лавров, словно по инерции, подается вперед. Сумка сначала упала на пол, а потом с тихим свистом улетела в кабинку. Губы Игоря были на его губах, и это было удивительно; настолько хорошо, насколько это только возможно, но Стасу хотелось большего. Рядом с Лавровым нельзя довольствоваться лишь частичкой удовольствия — именно поэтому сейчас они целовались, как безумные, прерываясь лишь на секундные вздохи или приятно болезненные укусы. Природа или обстоятельства, в которых Конченков вырос, одарили его достаточно хорошим слухом, вот и сейчас, сгорая от желания, страсти и чего-то еще, он услышал, как кто-то шел по коридору — лучше было утянуть Игоря в кабинку к спихнутой туда же сумке, нежели оставаться в самом центре туалета с зацелованными губами. Стас подтолкнул Игоря к кабинке, тот даже не сопротивлялся, словно привык уже к тому, что десятиклассник может резко начать толкать его туда-сюда, а потом вдруг застопорился уже в кабинке. Конченков отрываться от его губ совсем не хотел, он и так слишком долго ждал. Шаги раздались еще ближе, Стасу даже показалось, что кто-то положил руку на ручку двери, а потом он еще более торопливо притянул Игоря к себе, параллельно прикрывая за собой дверь. Лавров упирался и смотрел на него, как на обезумевшего, однако Стаса это вообще не останавливало. Он вновь скользнул руками по волосам Игоря, но тот качнул головой, остранился и открыл рот, чтобы что-то сказать — Конченков его перебил.  — Тс-с, — он приложил палец к губам, а затем опять потянулся к Лаврову. Какого черта они теперь должны отвлекаться на посторонние шорохи?

***

Стас огладил его грудь, плавно переходя на шею, лаская волосы на затылке. Игорь поддался рукам мелкого, ухмыляясь. Он все же решил немного поэкспериментировать вновь? Облизнувшись, Лавров накрыл губы парня своими; из рук выскользнула сумка, но выпускник на это никак не отреагировал — лишь терзал губы Конченкова, притягивая его за грудки. Тот резко выдохнул и, пнув вещи в сторону кабинки — за что получил болезненный укус, — подтолкнул Лаврова в ту же сторону. В принципе, ничего удивительного: Стас любил целоваться-цепляться-стонать в укромных уголках школы, поэтому страха спалиться не было. Он, видимо, просто заслышал шаги со стороны двери, вот и… Стоп, шаги?! Игорь вылупился на мелкого, пытаясь отстраниться. Если их сейчас заметят в таком виде, то про спокойную жизнь можно забыть! Едва ли оторвавшись от губ подростка, он собирался сказать, что им стоило бы поуменьшить пыл, однако тот прижал палец к губам, лукаво сверкая глазами. Бледные ладони гладили грудь, переходя на пресс — после тренировки хотелось расслабиться, пускай и здравый рассудок твердил о том, что их могут спалить. Стас почему-то спускался на колени перед ним, а Лавров запоздало заметил, что его ремень расстегивают тонкие пальцы десятиклассника. Стоп, Стас же не собирался?.. Все мысли были какие-то сумбурные, жужжащие, никак не доводящиеся до конца. Выпускник вздрогнул, как только до полувозбужденного органа дотронулось что-то мягкое. Опустив взгляд, Игорь увидел, как Конченков… прижимался щекой к ткани его боксёров. Господи!  — Стас, — успел только выдохнуть рвано Лавров, округляя глаза в удивлении. А после закрывая в блаженстве. Рот подростка был так горяч, что даже от одной мысли, что его орган во рту у мальчишки, было чертовски приятно. Ему даже Диана не отсасывала пока. — Господи, — чтобы не застонать, выпускник уткнулся носом в сгиб локтя, кусая губы. Это было что-то странное: будто бы все нервные окончания отзывались именно в паху. Игорь прикусил кожу, тихо низко выстанывая в локоть, чтобы их не услышали. Казалось, с непривычки у него даже подкашивались колени. Лавров схватился за стенку туалета свободной рукой сжимая пластик пальцами до побеления костяшек. — Стас, — простонал выпускник, закрыв глаза. И это словно побудило мелкого вбирать член в рот намного быстрее, увеличивая темп. Странно было признавать, но Игоря привлекала — в сексуальном плане — в Стасе именно неопытность и пылкость. Как бы сильно Конченков не лажал, выставляя себя всё ещё ребёнком, порой его напористость давала нужный эффект. До оргазма оставалось совсем немного всего лишь пару движений языком вдоль ствола, обводящие головку кончиком. Выпускник, уже на грани — запрокинув голову назад, он стукнулся о бортик чертовой кабинки, как-то странно то ли выстанывая, то ли рыча, кончив в рот десятикласснику. Напала та самая нега: такое чувство, что его ноги желе — Игорь с трудом присел на крышку унитаза, тяжело дыша. Стас довольно ухмылялся, вытирая рот от спермы Лаврова. Господи, ему же шестнадцать, как же Игорь его портит!  — Зачем ты?.. Выдохнул Игорь, сам того не замечая, заражаясь этой странной ухмылкой Стаса. Хотелось его поцеловать, хотя Игорь никогда не наблюдал за собой любви к игре «в снежки».

***

Стас боялся даже думать о том плане, который созрел у него в голове. Он скользнул руками по напряженному торсу Лаврова, а затем медленно опустился на колени, скользя кончиками пальцев по ткани брюк. Ноги коснулись пола, он поднял на него взгляд снизу вверх и коснулся щекой боксеров. Парень чувствовал вставший член, слышал, как громко и он, и Игорь дышат, ему нравилось это чувство единства между ними. А еще хотелось в кои-то веки сделать что-то по-настоящему приятное, потому что всегда все делал Лавров — сейчас же Стас сделает так, чтобы больше никогда не чувствовать себя ничего не умеющим.  — Стас, — Конченков почувствовал, как у него дыхание сперло от того, как прозвучало его имя в этот раз и от того, как Лавров почти задрожал от его касаний. Парень подцепил резинку трусов, спуская ее медленно, будто сомневаясь в том, что делал. Но он не сомневался: ему нравилось, как закрыл глаза Игорь в блаженстве, как громко дышал. Не то чтоб парень умел отсасывать, но он же смотрел несколько раз в своей жизни порно, видел, как эти женщины, с деланным хлюпаньем и обилием слюны берут в рот. Холодными пальцами он коснулся живота и члена, сглотнул и вобрал в рот член, скользя языком. Конченков сделал все, на что был только горазд в первые несколько секунд и почувствовал, как выпускник буквально вцепился одной рукой в стенку кабинки.  — Господи, — этот полустон вселил в него надежду, Игорь уткнулся носом в согнутый локоть, Стас качнул головой. Он на секунду отстранился, улыбнулся почти незаметно, потому что такой вот раскрепощенный, возбужденный и, как ему показалось, смущенный Игорь нравился ему все больше и больше. Парень скользнул языком по стволу, слыша, как Игорь раз за разом хватает воздух, словно Конченков какой-то мастер минетов, в чем он сомневался. А еще десятиклассник боялся задеть член зубами или сделать что-то глупое — Стас вновь вобрал чужой член в рот. Не так приятно, как могло бы быть, но Лавров вновь тихо выстонал что-то нечленораздельное. Все было не так неприятно, как могло бы быть, но единственным, что принесло ему удовлетворение, было довольное лицо Игоря. Сперма на вкус была солоноватой, впрочем, Стас об этом не думал вовсе. Он проглотил быстро, утер губы рукавом толстовки, вздохнул громко и глубоко, чтобы отдышаться. Уголки губ дрогнули в ухмылке, Лавров сидел на крышке туалета, слегка улыбался, а взгляд был до неприличия ошалелый.  — Зачем ты?.. — вопрос, наверное, резонный, но Стас подумал о том, что ведь каждый хочет доставить удовольствие в ответ.  — Ты сводишь меня с ума, — Стас посмотрел на потолок, оперевшись о стенку кабинки, — а я тебе ничего. Теперь не ничего. Он опять улыбнулся, как-то по-озорному, хотя не было ничего веселого в том, что один школьник отсосал другому в кабинке туалета. А если бы их застукали, то было бы еще хуже, однако Конченкову сейчас казалось, что они в полной безопасности. Он вышел из кабинки, задевая ногой сумку, и прополоскал рот, потому что послевкусие ему все равно не нравилось. Игорь стоял рядом с ним, немного печальный — стоял и смотрел на него так тепло, что Стасу казалось, что теплее взгляда он не видел. Возможно, это даже было правдой. Конченков не сдержался, запустил пальцы в чужие волосы, накрутили пару прядей на пальцы и подумал, что он до чертиков счастлив, хоть и место не подходящее.  — Мне нужно идти, Стас, — десятиклассник надеялся на продолжение, но его не последовало, потому что прозвенел звонок и Лавров, кажется, решил, что ему стоит начать учиться в полную силу, — но я верну тебе должок, обещаю. А затем Лавров наклонился к нему, поцеловал его так легко и коротко, но так приятно и так «по-родному», что Стас не сдержал улыбки. Игорь прислонился лбом к его лбу, Игорь дышал на его губы, Игорь был так близко и был таким «его», что десятиклассник с трудом сдерживался, чтобы не начать говорить каких-то глупостей — например, признаний.  — И, раз уж ты такой смелый, может быть даже не дрочкой. Стас вспыхнул. Нет, конечно, он задумывался о чем-то таком, но когда это говорил Лавров, особенно если стоял так близко, как сейчас, то коленки подгибались, а смущение накрывало волнами. Игорь, кажется, остался доволен результатом. Уходя, он скользнул ладонью по его руке, щекоча кожу, заставляя мурашки разбегаться от места прикосновения. Это касание было особенным, Конченков понял это уже после того, как за Игорем закрылась дверь. Стас подумал, что хотел бы почувствовать его ладонь и его пальцы на своих.

***

Стас быстро вышел из кабинки и пошел, судя по шагам, к раковине прополоскать рот. Лавров, чуть придя в себя и застегнувшись, тоже проследовал к умывальникам, дабы смыть с себя румянец полусмущения-полувозбуждения. Ухмылка Стаса творила с ним что-то невероятное. Выплеснув на себя холодной воды, Игорь поднял глаза на десятиклассника в отражении — Конченков выглядел чертовски соблазнительно. И Лавров бы сам не прочь задержаться в туалете подольше, возможно даже отдрачивая этому мелкому засранцу, но как назло прозвенел звонок. Выпускник поменялся в лице, сменив довольную улыбку на кислую мину. Из-за напора воды у Игоря намокли кончики волос, почти у самых кудряшек — подросток дурашливо усмехнулся, накрутив одну из прядей на палец, зарывшись пятерней в шевелюру Лаврова.  — Мне нужно идти, Стас, — тот недовольно насупился. Видимо, он собирался прогулять ещё один урок, а на быстрый уход парня не расчитывал. — Но я верну тебе должок, обещаю. И, напоследок улыбнувшись, все же поцеловал десятиклассника в губы, сразу же отстраняясь, прижимаясь лбом в лоб мелкого, выдыхая в губы:  — И, раз уж ты такой смелый, может быть даже не дрочкой. Стас внезапно смутился, вызвав на губах выпускника ещё более широкую улыбку. Вроде и творит такое, а до сих пор краснеет от проскальзывающих грязных фразочек из уст Лаврова. Он отстранился, пройдясь ладонью по ладони Конченкова и, подхватив сумку, вылетел из туалета пулей, потому что он и так уже слишком задержался. Только вот он не знал, что это их последняя такая встреча.