Глава 13. Раз, два, три, четыре, пять — я иду тебя искать
11 июня 2020 г., 22:27
На следующее утро, после праздника, Гера решила выполнить свое обещание и поговорить с протрезвевшем мужем по поводу его необдуманного решения. К ее большому сожалению, Зевс был в скверном расположении духа, но откладывать разговор на потом нежелательно — он может подписать бумаги о помолвке, что определенно нельзя допустить, ведь ему вряд ли захочется возиться потом с их расторжением. Зайдя в спальню, она подошла к стоящему спиной громовержцу, который расчесывал перед большим зеркалом свои седые кудри и уже собирался уходить в тронный зал.
— Милый, мне надо с тобой поговорить, — пролепетала богиня.
— Только недолго, у меня запланирована встреча, — ответил он, даже не обернувшись.
— Надеюсь, не с очередной молодой особой, — саркастически произнесла она, закатив глаза.
Зевс тяжело вздохнул, посмотрев на жену. Его густые брови были смещены к переносице, а в маленьких голубых глазенках будто бы отражались вспышки молний.
— Не зли меня, Гера, — грубо сказал бог. — Я сейчас не настроен на шутки. Что ты хотела?
— Я по поводу Афины и ее сына, — начала говорить женщина, но практически сразу же была перебита мужем.
— Нет, — холодно отрезал Зевс, направляясь к выходу. — Я сказал, что мое слово — закон, значит, так оно и есть. И точка. Не собираюсь менять свое решение. Подумай, Гера, как отреагирует Аид, если я все же отменю помолвку? Он будет знать, что может ослушаться меня, взбунтоваться, а потом вновь попытаться захватить Олимп.
Гера дотронулась своей ладонью до его руки, попытавшись затормозить уходящего от разговора мужа.
— Это было очень давно, вряд ли он осмелится повторить. К тому же ты говорил о помолвке в нетрезвом виде, так что Аид, скорее всего, уже забыл об этом. Прошу тебя, ради твоей же… дочери… Отмени свое решение, Зевс.
Громовержец призадумался, дав долю надежды богине, что ее слова были правильно поняты, но, заметив некий отблеск в глазах и легкую ухмылку на лице бога, женщина напряглась.
— Предположим, я согласен, но… — протянул последнее слово он, не больно сжав руку жены, — с некоторым условием.
— К чему ты клонишь?.. — озадаченно спросила Гера, нехотя осознавая, что получит в ответ.
— Услуга за услугу, так сказать. Я делаю вид, что не помню вчерашнего обещания, а ты, моя дорогая жена, вспоминаешь такое понятие, как супружеский долг, — процедив сквозь зубы последние слова, мужчина резким движением притянул богиню к себе, уместив свою большую ручищу на ее тонкой талии.
— Я про него не забывала бы, Зевс, если бы ты наконец-таки за столько тысяч лет совместной жизни понял, что мне противны твои бесконечные любовные связи. И претит мысль о том, что придется разделить с тобой супружеское ложе после того, как ты поразвлекался с какой-нибудь очередной земной девицей, — сквозь злобу и обиду произнесла она, попытавшись выбраться из его крепких объятий.
— Ничего не могу с собой поделать, но тем не менее я люблю только тебя, Гера, — сказал громовержец, проведя большим пальцем по ее подбородку. — Цени это.
— Ценить что?! То, что ты приводил в наш дом своих детей от других женщин? То, что смертные написали большое количество мифов о твоих любовных похождениях? Или то, как ты обесчестил меня, когда мы были еще юными, а после заточения отца в Тартар решил жениться на мне, чтобы не гневать нашу мать, когда она узнала обо всем? И вот я должна верить в твою любовь?! — на эмоциях выпалила Гера, еле сдерживая слезы и прекрасно понимая, что они в очередной раз начинают ругаться.
Зевс примкнул к ее устам, жадно целуя их и останавливая поток недовольства. Вкус гранатового блеска для губ, который часто использовала жена, всегда казался ему таким родным (и нет, это не потому, что они брат и сестра) и желанным, из-за чего из долгой спячки просыпалась совесть, появлялось дикое чувство стыда и хотелось тут же извиниться перед Герой за все свои похождения и ту боль, что он причиняет ей изо дня в день. Громовержец сам не понимал, почему спустя столько лет его любовный интерес к жене не угасал, ведь ему попадались девушки гораздо привлекательнее. Но как только богиня говорила, что больше не может это терпеть, что собирается с ним разводиться, то все прекрасные образы смертных улетучивались из головы. Хотелось тут же прижать разгневанную Геру к себе и не отпускать ее до тех пор, пока та не успокоится. Он чувствовал, что между ними есть особая связь и жена — единственная, кто всегда сможет остудить его пыл, поддержать, дать совет, к которому, скорее всего, прислушается. И что без нее вряд ли долго продержится на олимпийском троне.
Похоть пропала, ему уже ничего не хотелось взамен за разрыв помолвки. Зевс надеялся лишь на то, что Гера успокоится и простит его вновь, ведь прекрасно еще помнил последнюю их ссору перед свадьбой Афродиты и то, что они тогда были близки к разводу как никогда прежде.
— Я отменю помолвку, — произнес он, отстранившись от ее покрасневших губ.
***
И вот два года пролетели совсем не заметно. Казалось, что жизнь вернулась в прежнее русло. А трое маленьких божков уже не вызывали к себе столь большого интереса у других олимпийцев, как это было раньше. Бессмертные дети развивались быстрее смертных, они были гораздо сообразительнее их. Но, несмотря на это, божественные способности проявлялись далеко не сразу, и пока что ни Нео, ни Иму, ни Сеф не показали, на что способны. Правда, Персефона, как и ее отец, могла воспламенять свои черные волосы, которые, когда она была не в настроении, источали голубое пламя, пугающее Боля и Паника и вызывающее звонкий смех малышки. В целом, Сеф больше ничем таким особым не отличалась от других: маленькая и худощавая девочка с большими голубыми глазами, восторженно смотрящими на весь мрачный мир Подземья. Каждый раз, когда Аид смотрел на дочурку, его серьезное выражение лица сменялось на легкую улыбку, но, видя, как кто-то из подчиненных начинал втихаря смеяться или шептаться, он вновь натягивал маску злобы или же безразличия. С появлением Сеф Афродита хоть и не до конца, но перестала чувствовать себя чужой в этом царстве, да и муж смягчился и снял ограничения, теперь девушка могла спокойно покидать его владения. Наблюдая за тем, как вечно серьезный Аид порой возился с Персефоной, богиня невольно улыбалась и понимала, что ошибалась насчет него, кажется, прошлое отпускало, и повелитель Подземного царства начинал ей нравиться куда больше, чем прежде, да и к его неординарной внешности она привыкла. — Аи! — звонко выкрикнула Персефона, напугав Аида за завтраком, из-за чего он чуть было не поперхнулся гранатовым соком. Афродита, державшая дочь на руках и стоявшая возле дверного проема, хихикнула, подошла к сидевшему к ней спиной мужу, чмокнув того в щечку. Он с негодованием посмотрел на ребенка, а после устало выдохнул: — Сеф, не пугай так больше папу. Малышка лишь мило улыбнулась ему, ничего не ответив. — Мне надо на Олимп, вернемся вечером, — произнесла Афродита, поцеловав дочку в лоб. — Зачем ты берешь с собой Сеф? — спросил Аид, приподняв бровь. — Боль и Паник посидят с ней. Нечего ей там делать, впрочем, как и тебе. — После того случая, когда они додумались покатать ее на Цербере, я не доверяю им, — серьезно сказала богиня, слегка нахмурив брови. — Вдруг в следующий раз захотят показать ей Стикс. — И что? Подземье — неотъемлемая ее часть, дом, место, где она родилась. — Я этого не отрицаю, но наша дочь еще слишком мала, поэтому не хочу, чтобы ребенок лишний раз подвергался такой опасности. Никому не нужный утренний спор закончился довольно быстро, и Аид с Афродитой разошлись по своим делам. И владыка вспомнил о нем лишь рано утром, на следующий день, когда ни он, ни его черти нигде не могли найти богиню любви и ребенка. Ночью он пришел совсем уставшим, поэтому даже не заметил отсутствие жены в спальне. Вспомнив, что Афродита говорила, что собирается на Олимп, он в гневе телепортировался туда. Владыка быстрым шагом дошел до ее дома, пару раз громко постучал кулаком по двери, но, зная, как богиня крепко спит, понял, что это бесполезная трата времени. Бесцеремонно прожег ручку и вошел внутрь. Дом выглядел полупустым и заброшенным, повсюду лежали слои пыли, отчего у Аида тут же зачесался нос. Поднявшись на второй этаж, он зашел в каждую комнату, но все они были абсолютно нетронутыми, такими же, как и в день ее отъезда. «Значит, Афродиты здесь не было, — подумал владыка про себя, почесав подбородок, — но тогда зачем вообще приходила на Олимп? Или… она меня обманула, сюда даже не собиралась и решила сбежать?» Но тут его внимание привлек зажегшийся свет в окне дома напротив. Кажется, своими громкими действиями он кого-то разбудил. Увидев растрепанную и недовольную Афину, выглянувшую из окна в поисках нарушителя покоя, Аид сразу вспомнил про ее муженька. К бушевавшей внутри него злости тут же прибавилось беспокойство, он пулей вылетел из бывшего дома жены и направился в сторону богини мудрости, которая спросонья все-таки заметила поврежденную дверь. «Что за…» — подумала она про себя и, увидев, направляющегося к ней повелителя мертвых, хотела уже закрыть окно, но владыка резко остановил ее, схватившись за раму. — Где Афродита? — делая паузу после каждого слова, процедил сквозь зубы он. — Говори тише, у меня дети спят, — прошипела в ответ Афина. — Понятия не имею, где твоя знойная блондинка. Но раз ты ее потерял, то наверняка нежится в лучах раннего солнца с каким-нибудь Аполлоном. — Причем здесь он? Лучше ответь мне, — до треска сжимая оконную раму, произнес Аид, — Гефест до… — Они встречались, — богиня мудрости перебила его и со всей силой ударила по руке бога, из-за чего тот резко закричал и схватился за нее. — И хватит шуметь. — Ты не ответила на мой вопрос, — еле сдерживаясь, чтобы не запустить огненный шар прямо в ее высокомерное лицо, пробубнил владыка. — Где Гефест?! — Где же ему еще быть? На вулкане он. И да, — решила добавить богиня прежде, чем закрыть окно, — Афродутку я давно не видела, не было ее на Олимпе. Владыка хотел уже применить свой скрытый талант к богине мудрости, но не успел, так как та удалилась вглубь комнаты и пропала из виду. Аид никогда и никому полностью не доверял, поэтому и слова Афины не воспринимал всерьез. Он прекрасно знал, в каких она отношениях с Афродитой, следовательно, спокойно могла солгать. Что-то подсказывало ему, что жена не обманывала его и действительно собиралась на Олимп. И только владыка хотел телепортироваться к вулкану Гефеста, как вдруг перед ним возникли взволнованные прислужники. — Повелитель, кажется, мы нашли ее! — воскликнул Паник. Тем временем, в каком-то заброшенном доме Греции. — Сколько вам, глупым фанатикам, можно повторять? — устало выдохнула Афродита. — Я не жена Гефеста! Богине любви казалось, что она находилась в этом старом помещении с кучкой непонятных смертных, скрывающих свои лица за капюшонами, вечность. Пятеро неизвестных выкрали ее в собственном храме и привели в это место, где жутко воняло сыростью. Для нее оставалось загадкой, почему они решили похитить именно ее и как поняли, кем она является на самом деле, ведь девушка была в современном белом платье до колен, без золотых украшений и других атрибутов античности. По картинам? Вряд ли. Каждый художник изображал ее по-разному. По статуям? Возможно, так как есть одна очень похожая на нее, но ведь это могло оказаться простым совпадением. Афродите завязали глаза, из-за чего девушка не могла видеть, куда ее ведут эти неразумные существа, да и резкий укол в руку, который последовал практически сразу же, погрузил в царство Морфея. Придя в сознание, она расплывчато смогла разглядеть старый белокаменный дом с забитыми досками окнами, куда богиню кто-то нес на руках. Заметив, что девушка очнулась, смертный поставил ее на ноги возле входа в какую-то комнатушку, но из-за остатка лекарства в организме Афродита споткнулась о высокий порог и поранила ногу. Наверное, будь ее разум более трезвым, а тело послушным, она бы пыталась выдавать себя за смертную. Но, увидев ихор вместо крови, эти люди обрадовались, что не ошиблись и им удалось схватить самую что ни на есть настоящую богиню, тут же привязали ее волшебными цепями к стулу, стоящему в центре маленькой комнаты. Эти железяки были выкованы титанами еще задолго до рождения Гефеста, искусного кузнеца, в небольших экземплярах, и именно ими когда-то связали Кроноса, уводя его в Тартар. Непонятно, как такой сильный артефакт смог попасть в их руки, ведь эти цепи блокировали любые божественные способности, из-за чего Афродита никак не могла выбраться самой или мысленно попросить помощи у Аида. Девушка надеялась, что богу каким-нибудь чудом удастся ее найти как можно скорее. Ведь она совсем не понимала, что эти смертные хотят от нее, да и с какой целью вообще похитили. Чтобы узнать, что вымысел, а что быль?.. Тут к ней подошла самая высокая из фигур и, взяв Афродиту за подбородок, приподняла ее голову. — Но так же было сказано в мифологии… — произнес хрипловатый голос. — А еще там говорилось, что Персефона, богиня весны, является моей женой, — внезапно раздался голос Аида, а после появился и он сам, выйдя из тени дверного проема, и, опираясь на него, злобно посмотрел на того, кто ближе всех стоял к его жене. Пожалуй, сегодня тот самый день, когда Афродита впервые настолько сильно рада видеть повелителя мертвых, что готова подарить ему свои крепкие объятия и нежный поцелуй. — Аид! — радостно воскликнула девушка, одарив его наимилейшей улыбкой, из-за чего тот несколько сконфузился. Владыку поразила не только их наглость, ведь они осмелились похитить богиню (такое случалось, как правило, очень-очень редко, да и еще в античные времена), но и то, что смертные не испугались, хотя обычно начинали паниковать, даже если сами взывали к нему. Ему показалось это весьма странным, несмотря на то, что эти людишки сделали пару шагов назад лишь только тогда, когда в его руке появился огненный шар. — Живо освободили мою жену, иначе я вам устрою очень интересную экскурсию по моему прекрасному царству, — с ухмылкой произнес он. — Правда, после такого вы точно останетесь там навсегда. Но они даже не собирались сдвигаться со своих мест, но как только его волосы разгорелись ярким пламенем и осветили все это маленькое помещение полностью, смертные тут же очнулись и быстро сняли оковы с Афродиты. Та подскочила со стула и прижалась к Аиду так сильно, что он почувствовал боль в ребрах. Аккуратно положив руки на ее талию, владыка шепнул ей: — Минуточку, а где Сеф?! — С ней любезно согласилась посидеть Деметра, когда я проходила мимо ее дома. Но… — богиня слегка отстранилась от него и с волнением посмотрела ему в глаза, — я думала, она уже в Подземье… — Так ты все-таки была на Олим… Не успел владыка закончить диалог, как его затылок пронзила тупая боль, из-за чего в глазах потемнело, а последнее, что он смог расслышать, — это крик Афродиты.***
Аид чувствовал неприятное жжение в области затылка. Это может показаться весьма странным, но дело точно не в его прекрасных волосах. Казалось, будто бы там была небольшая ранка, доставляющая дискомфорт. Он хотел дотронуться своими холодными пальцами до нее, чтобы хоть как-то притупить боль, но понял, что совсем не может пошевелиться, что-то сковывало его движения. — Что за… — тихо пробормотал Аид под нос и слегка приоткрыл глаза. К сожалению, картинка перед ним плыла так, будто бы он вместе со своим братом Посейдоном, как в самые лучшие времена, отведал русской водки, которая заставляла его пьянеть сильнее всех других алкогольных напитков, которых за всю свою долгую жизнь бог успел перепробовать (а их, уж поверьте, совсем не мало). Яркий свет от люстры заставлял его щуриться, но, несмотря на это обстоятельство, владыка поводил глазами и сумел разглядеть следующее: спальня в розовых тонах, до боли напоминающая ему бывшие покои Афродиты, сама богиня, лежавшая рядом с ним на кровати, Боль и Паник, связанные в углу комнаты, и несколько фигур, сидящих напротив них. Он слышал, как они о чем-то говорили в полный голос, периодически смеясь и совсем не обращая внимания на пленников, но как только Аид начал шевелиться, незнакомцы замолкли. — Как вы посмели… Г-где мы?.. Ку-уда вы нас прив-вели, — заплетающимся языком произнес владыка, устремляя свой взор на те самые волшебные цепи, которыми сковали в этот раз не только Афродиту, но и его самого. Но в ответ послышался лишь звонкий женский смех, заставивший Аида изумиться. Приведя зрение в норму, он вновь посмотрел на загадочные фигуры, которыми оказались вовсе не сумасшедшие смертные, а несколько прекрасных представительниц пантеона богов, сидящих в своих привычных нарядах. И в центре всех них с довольной улыбкой восседала богиня мудрости. — Ты-ы-ы… — протянул Аид, сузив глаза, но был практически сразу же перебит. — Я-я-я… — передразнила его Афина и вновь засмеялась вместе с другими дамами. — Так и знал, что ты солгала мне. Что это за цирк? Зевс знает об этом? — с ненавистью в голосе спросил владыка. — Сам как думаешь? — усмехнулась богиня мудрости, после чего отвела взгляд куда-то в сторону. — А вот и наша принцесса проснулась. С добрым утром, красавица! Аиду показалось, что только что его оглушили на левое ухо, так как зевание горячо любимой жены было настолько громким, что, в сравнении с ним, вой Цербера весной — это лишь тихое завывание маленькой собачки. Но как только Афродита приоткрыла свои прекрасные голубые глазки и увидела, что находится в своем старом и пыльном доме, а не в Подземье, искренне изумилась. Ее взгляд тут же быстро заметался по комнате, пока не пересекся с богиней мудрости, которая мило помахала ей ручкой. — Я думала, мне это приснилось… — пробормотала девушка себе под нос. — Что происходит, Афина?! Что это за шутки?! И я не знала, что ты общаешься еще с кем-то, кроме Артемиды и Ареса. — А это вовсе не шутки, — проигнорировала колкое замечание и улыбнулась ей в ответ богиня, вызвав еще больше недоумения на лице неприятельницы. Артемида подняла нечто черное с пола. Это оказался штатив, который она установила прямо напротив кровати, а после одна из богинь предоставила ей камеру, которую тут же установили на место. Внезапный смех Аида несколько ошарашил девушек, из-за чего они тут же устремили свой взор на него. — Конечно, Гефест вовсе не богатый мужик, но я не знал, что ты захочешь заработать деньги на съемке домашних видео, — не унимался он, но, поймав испуганный взгляд Афродиты, притих. — Ладно, посмеялись и хватит. А теперь быстро снимите с нас эти цепи. Мы же не какие-то преступники. — А вот с этим бы я не согласилась, — произнесла Афина, достав из-под стульев вместе со своей «командой» резиновые перчатки, защитные очки и большие водяные пистолеты, вызвавшие новый приступ смеха у повелителя мертвых. — Кажется, из-за одной… девицы пару лет назад пострадала честь многих девушек, которые совсем не ожидали, что окажутся в эпицентре олимпийской оргии, съев всего лишь пару долбанных печенек, пропитанных, как оказалось, зельем Зевса. И очень жаль, что о великий громовержец посчитал, что данный проступок ненаказуем. — Видимо, остальным понравилось, раз «пострадавших» тут только шестеро, причем одной из вас, насколько правильно я помню, даже не было там, — усмехнулся Аид, посмотрев на Артемиду, которая совершенно никак не отреагировала на его высказывание. — Да и потом. Зевс всегда был сторонником разврата и никогда не запрещал его. К тому же, было голосов… то есть, суд. Так что все честно. А сейчас, пока вы меня окончательно не разозлили, быстро подходите и снимаете с нас эти чертовы цепи! — Вот именно поэтому, дядя, — встав с места и натянув на руки перчатки, богиня мудрости сделала пару шагов в его сторону и нависла большой тенью над ним, загородив своей головой свет от люстры, — мы требуем правосудия. Пора прекращать это безобразие. Она угрожающее наставила на его лицо свой игрушечный пистолет, и владыке показалось, что Афина возомнила, что находится в каком-нибудь крутом боевичке и будто бы сейчас из ее «оружия» вырвутся пули, а не струя воды. — Погодите-ка… — напрягся Аид, вдумчиво посмотрев в дуло пистолета. — Там ведь не просто вода, да? — Гефест и то быстрее соображает, — закатив глаза, произнесла она и уже собралась нажать на спуск. — Какая же ты сука… — внезапно сказала Афродита, сместив свои тонкие брови к переносице. Афина перевела взгляд на нее, опустила свой водяной пистолет, сделав пару шагов назад, и наконец-то перестала загораживать люстру. Богини поднесли руки ко рту, стараясь, на всякий случай, не касаться его пальцами, чтобы непрошеные капли воды вперемешку с зельем громовержца не впитались в их кожу. Они неодобрительно заукали, глядя на нее, а после лишь противно усмехнулись. — Как ты меня назвала, голубка? — переспросила Афина, приподняв бровь. — Ты прекрасно все слышала, — буравя ее презрительный взглядом, ответила девушка. — Так, девочки, давайте не будем ссориться и разложим все по порядку. Афина, ты хочешь, чтобы мы с Афродитой занялись любовью прямо на камеру? А потом в твою мудрую голову, скорее всего, пришла идея разослать данный материал всем богам, которые будут восторгаться нами и забудут о случившемся через пару дней, а то и раньше. Я тебя правильно понимаю? — задал парочку вопросов Аид, мило похлопав своими ресницами. — Супружеский секс — это же нечто сверхъестественное и такого уж точно ни у кого нет. Возможно, я ошибаюсь, и ты под кроватью прячешь своего муженька или Ареса, Диониса, Аполлона, может, кого-то еще? Эй, Гефест, если это ты, то подай хоть какой-нибудь знак! — с невозмутимым лицом бог постучал ногами по кровати, нарушив гробовую тишину в комнате. — Упс, кажется, не он, и я тут все-таки единственный мужчина. Так на какой части твоего злодейского плана мы остановились? Афина ничего не ответила ему, но тут она резко направила водяной пистолет прямо на лицо повелителя мертвых, нажав на спуск, и долго не отпускала его. — Упс, — наигранно вырвалось у Афины. Струя окатила Аида так, что совсем не задела его жену, он сплюнул воду и недовольно взглянул на племянницу, как только та наконец-таки вновь села на свое место, отложив игрушку в сторону. Владыка почувствовал, что Афродита аккуратно придвинулась к нему поближе и наклонилась к его уху, стараясь не касаться мокрой подушки и лица мужа. — Аид, я не хочу, чтобы другие боги видели, как мы занимаемся этим, — как можно тише прошептала ему девушка, ее обжигающее и столь близкое дыханье вызвало волну мурашек, пробежавшуюся по телу Аида. — Я что-нибудь постараюсь придумать, пока оно не начало на меня действовать, не волнуйся. Если бы не эти цепи, то с легкостью прочитал бы ее грязные мыслишки и мы бы быстро смогли договориться, — ответил он не менее тихо. — Так ты умеешь читать мысли?! — чуть было не выкрикнула Афродита, но вовремя спохватилась и ответила все так же шепотом. — Эй, голубки, мы вам не мешаем? — спросила одна из богинь. — Афина, давай с тобой договоримся. Что ты хочешь? Может, денег? Я достаточно богат, смогу подкинуть некоторую сумму на учебу твоих детишек, к примеру. Или ты жаждешь любви? Только попроси, и Афродита с радостью подарит ее тебе! Вернее, ты сможешь полюбить своего ненаглядного Гефеста или вообще подберем тебе другого мужчину, женщину или кого возжелаешь, — владыка пробежался глазами и по другим богиням. — Это касается вас всех, дамы! — Я хочу лишь правосудия, — слегка наклонившись к ним, а потом вновь откинувшись на спинку стула, ответила Афина. — Ты же вроде богиня мудрости, разрази тебя Зевс, — вздохнул Аид, покачав головой. — Ну какой тебе прок от нашего секса? Может, тебя обеспечить пожизненной подпиской на… — Весь прикол в том, что под действием зелья будешь только ты. — Не понял… Он услышал, как участилось дыханье Афродиты и то, как громко и тяжело девушка сглотнула. — Она хочет, чтобы ты изнасиловал меня… — произнесла Афродита, даже не взглянув на мужа. Аид с приоткрытым ртом и жаждой разнести огненными шарами в пух и прах этот несчастный домик посмотрел на каменное выражение лица Афины. Но тут он своей еще ясной головой вспомнил о самом маленьком и не менее важным для него боге. Афродита говорила, что оставила Сеф у Деметры перед тем, как ее похитили эти полоумные девицы. А что, если его старшая сестра заодно с богиней мудрости, ведь в последнее время они довольно тесно общались. Вдруг эта нелепая месть может как-то коснуться и его дочери… Но не успел Аид задать главный вопрос, как в комнату влетела перепуганная Деметра и тут же воскликнула: — Персефона пропала!
Примечания:
Сделайте приятное — поставьте "жду продолжения"!
p.s. Комментарии бы тоже не помешали. :)
