Там, где обитает холод

Айда Кагетора вышел с совершенно зелёным лицом из небольшого кабинета, где он только что обсуждал недавние события со своей дочерью. Рико хоть и старалась держать себя в руках, но иногда возмущение брало над ней вверх, и девушка принималась колотить любой стул, который попадался ей под руку. Кагетора понимал чувства своей дочери, но что-либо предпринимать ему почему-то не хотелось. Он не был на стороне Акаши, но в то же время понимал, что второго шанса у того уже не будет. Скорее всего, Сейджуро получит два или даже три года дисквалификации. И это в лучшем случае. Главное, чтобы в его отношении не завели уголовное дело. Как-никак, а он тоже всего лишь старшеклассник. — Ладно, — протянул размеренным голосом главный тренер. — Хватит гонять дурака. Нет у нас так много времени. Нужно решать это дело, — он быстро сунул руки в карманы своих брюк и перевёл взгляд на Рико, которая стояла чуть позади него. — Айда мне всё рассказала, и я не стану играть на руку команде противника, — тут он перевёл свой взгляд на Императора. — Акаши, тебе придётся покинуть лагерь. Куроко мы отправим в больницу, так что твои действия я буду вынужден придать широкой огласке. Ничего личного. Следи за информацией в интернете. Сейджуро ничего не ответил. Он даже не поднял взгляд на Кагетору, упорно продолжая прокручивать в голове тот самый момент, когда он поднял на Куроко руку. Он старался уловить свой мотив, но мысли совершенно не вязались вместе. — Всем всё понятно? — поинтересовалась Рико и, дождавшись одобрительного кивка со стороны игроков Сейрин, продолжила. — Хорошо! Кто согласен проводить Куроко до больницы? Мы бы не стали отправлять его туда, нам он нужен на следующих играх, но что тут поделаешь? — и она прикусила нижнюю губу, мысленно договаривая, что сотрясение мозга — это совсем не шутка. — Давайте я, — неуверенно отозвался Сатоши. — Хорошо, — одобрила тренер. — Тогда Тсучида поедет с Куроко в больницу. Остальные — через полчаса продолжим тренировку! Так что отдохните, как следует.

***

Приглушённо освещённое помещение было наполнено аурой сильного напряжения и разочарования. Масаоми не мог ожидать такого от собственного сына, ведь тот держал ответ не только за одного себя. Никогда. А что получалось здесь? Его сын безо всякой причины развязал драку, отправил игрока другой команды в больницу, а теперь ему грозила дисквалификация. Как минимум. Глупо. Очень глупо. И на что только можно было списать такое поведение? Неужели на ту внезапную кому? Или же на нервы? В любом случае им предстоит долгий разговор, а потом и поход к психологу. — Сейджуро, я надеюсь, что ты и сам понимаешь, — начал свою мысль Масаоми, — что тебя могут исключить из баскетбольного клуба? — Это неважно, — ответил Император, уставившись на кружку с чаем, поставленную перед ним. — Я не воспитывал своего сына, чтобы он стал таким, — почти резко добавил Акаши-старший. — Знаешь, если тебе плевать на всё, то ты — не Акаши, — на последнем у него даже немного получилось поднять голос, хоть он и не старался этого делать. Но Император так и не оторвал глаз от кружки, мысленно продолжая обрисовывать её по линии ободка. Масаоми свёл брови к переносице и уставился на сына. — Сейджуро, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — в его голосе слышался гнев, хоть он и произносил слова практически на одной интонации, стараясь сохранять спокойную обстановку. — Я не собираюсь с тобой нянчиться. — Что бы я ни ответил, ситуацию это не изменит, — ответил Император. — Я всё понимаю. Меня могут исключить не только из баскетбольного клуба. Могут завести уголовное дело, и тогда меня не примут ни в один университет, а ещё это поставит в затруднительное положение твой бизнес. — Так ты всё прекрасно понимаешь? И всё равно так поступаешь? Знаешь, Сейджуро, но ты начинаешь меня сильно разочаровывать. Хоть мне и не хочется этого признавать. Хорошо, завтра у тебя встреча с психологом. Я тоже буду присутствовать. Так что не пропусти, эту ситуацию нужно как-то решать. И иди к себе: я сейчас не в настроении говорить с тобой, — он перевёл тяжёлый взгляд на двери своего рабочего кабинета. — Хорошо, отец, — отозвался Акаши, поднимаясь со стула. Когда дверь закрылась, Масаоми тяжело взялся руками за голову. Ситуация давила на него, а он был беспомощен перед ней. Это злило, выматывало нервы, но он всё равно был вынужден мириться с ней, не имея даже малейшей возможности как-то повлиять на дальнейшие события. И как только мог его сын так поступить? Подставить всю семью? Поставить всех под удар? Всё, что было заработано таким долгим трудом, он разбил, не задумываясь.

***

Всё медленно текло своим чередом, словно никто ничего так и не заметил. Только в классе стало тише и, обычно говорящие в помещении, ученики начали выходить в коридор. Сейджуро не слышал их разговоров, да и не хотел слышать. Он мог догадаться, о чём они говорили, ведь теперь к нему старались не подходить и не обращаться даже в студенческом совете. Итак, отстранённый ото всего, он стал внушать ещё больший страх в глазах учащихся. Холодный и немногословный, он казался воплощением первозданного ужаса. А совсем скоро начали ходить и разные слухи. Словно Акаши мог кого-то убить. Некоторые даже говорили, что видели его иногда на кладбище с таким холодным и немного сумасшедшим взглядом, что им сразу же хотелось уйти. Сейджуро знал, что все эти слухи были всего лишь плодами воображения учащихся, ведь он не был на кладбище, но менять что-либо он не намеревался, да и заинтересован в этом не был. Акаши неохотно отвёл ручку от бумаги, на которой ставил заметки, и уставился в окно. И когда он только успел так сильно оступиться? Ведь он подставил всё: своего отца, статус и положение их семьи, своё будущее, свою баскетбольную команду, своих друзей, и даже других дорогих себе людей. Что теперь подумает о нём Тецуя? И Император закрыл глаза, чтобы не смотреть на все эти зелёные деревья за окном. Он даже не успел ничего сказать фантому там, в лагере, и даже не позвонил потом. Но что он мог ему сказать? Извини? Какая глупость… ведь тогда он сказал ему, что ничего не сделает фантому, а сам разбил его нос и намеревался разбить что-то ещё. Разве так можно поступать? Разве так правильно? Нет, теперь он не может просто извиниться. Никому не нужны такие извинения. Он определённо должен сделать что-то другое. Внезапно дверь в класс резко открылась, да ещё и с таким шумом, что невольно приковала к себе внимание и самого Императора. Тот старался оставаться спокойным, но удивление так и вырисовывалось на его спокойном лице. — Котаро? — он еле сдерживал своё удивление. — Слушай, — отозвался только что влетевший в аудиторию баскетболист. — Хоть тренер и сказал, что тебя дисквалифицировали с игр, но нашим капитаном ты всё равно остаёшься! Сейджуро чуть было со стула не упал от удивления. Ведь он с ними так поступил тогда, в тренировочном лагере. А они? Неужели простили ему всё? — Рео очень переживал, как, впрочем, и я, — признался Хаяма. — Ладно, хватит глазами хлопать. Пошли! «Куда?» чуть не слетело с губ Императора, но вместо этого он просто продолжил сидеть за своим столом и тупо смотреть Котаро в глаза. Словно вообще не понимал, что происходит. — Должны же мы как-то отметить возвращение нашего капитана в команду. Пусть ты и не сможешь играть с нами на играх, — пояснил Хаяма, как-то странно улыбаясь при этом. Император быстро осмотрел его лицо. Неужели они готовились встретить его? Он поднялся, не совсем понимая, что происходит, и последовал за светловолосым. Ученики охотно уступали им дорогу, не желая сталкиваться с Императором. Это можно было понять, даже не обладая наблюдательностью, но Акаши почему-то улыбался. Сам не знал отчего, но на сердце было так тепло. Как он мог не замечать всего этого раньше? Друзья, команда, товарищи… все они окружали его всё то время, пока его собственная голова была занята целями и планами. Он никогда не смотрел по сторонам, ему не было дела до этих мелочей. Но он ошибался. Неужели всё то тепло, которое он всё это время ощущал, складывалось именно из этих самых мелочей? Он не понимал, что происходит, но ему начало казаться, что ему становится понятен концепт этого невероятного явления. Но… разве может что-то быть настолько простым? — Ну, вот мы и на месте! — во всё горло прокричал Котаро, когда они поднялись на крышу. — Рео-не, Эйкичи, я привёл капитана! Сейджуро невольно огляделся. Он не мог выразить свою радость, он не знал, что ему следует говорить, но он был благодарен им. По-настоящему благодарен. Мибучи уже махал ему рукой, расположившись возле небольшого столика, на котором лежало невероятное количество вкусностей. А Эйкичи показывал ему «класс», используя жестикуляцию рук. — Присоединяйся, Сей-чан, — произнёс Рео. — Без тебя мы не могли начать, — на этом он мило улыбнулся, и Сейджуро впервые разглядел столь искренние чувства. Что ж, он обязательно попробует всё это вместе со всеми. И особенно потому, что ребята действительно старались.

***

Шинтаро закрыл яркую страницу щелчком мыши. Неужели Акаши действительно сделал нечто подобное? Он надеялся взять реванш в этом году, но без участия капитана старшей школы Ракузан, в предстоящей игре не будет большого смысла. Даже если Шутоку и победят, это будет чем-то другим. Эта мысль заставляла его долго думать, напрягать нейронные клетки, переживать, и даже злиться. Он уже пару раз набирал номер бывшего капитана, но каждый раз сбрасывал телефонный звонок, не зная, с чего следует начать разговор. Мысль пришла только спустя несколько дней, и тогда он всё же набрал номер и принялся слушать гудки. — Шинтаро? — ответили ему на другом конце. — Рад тебя слышать. — Я не ожидал от тебя такого, если честно, — выдавил из себя Мидорима, понимая, что висок возле его левого глаза снова начинает пульсировать. — Я и сам не ожидал, — ответил Император. — Я сожалею, что так произошло, и что мы не сможем сыграть с вами на предстоящих играх. Но что насчёт дружеского матча? — Было бы неплохо, — вся его злость странным образом ушла куда-то в пятки. Сердиться он больше не мог, и даже очки немного скатились вниз по прямому носу. — Шинтаро, — Сейджуро запнулся, но потом снова продолжил таким же уверенным голосом, — если у тебя есть время, то я хотел бы встретиться. Есть один вопрос, который я хотел обсудить с тобой. — Время у меня есть, но если это касается состояния Куроко… Но договорить ему не дали: — Спасибо! Тогда жду тебя в субботу в четыре возле городского кладбища в Токио. Мидорима успел только утвердительно качнуть головой, после чего в трубке снова послышались гудки. Что ж, в субботу его счастливым талисманом будут вязаные варежки…