Там, где обитает холод

Медсестра тихо зашла в палату, где сейчас находились два игрока от старшей школы Сейрин. Один из них молча располагался на больничной койке возле окна, и ей показалось, что он спал, а второй сидел сразу подле него, держа в руках мобильный телефон. Оба казались совсем незаметными, но девушка сразу почувствовала ощущение настоящей дружеской поддержки. Именно той, которой была лишена в свои школьные годы. — Как он? — быстро поинтересовался высокий парень, сидящий подле товарища, сразу же, как только медсестра переступила через порог. — Когда он пойдёт на поправку? — Твоему товарищу уже лучше, — отозвалась та, мысленно отмечая, что у пострадавшего, скорее всего, очень хорошие друзья. Утром к ней подбегал один высоченный и очень симпатичный парень и интересовался здоровьем товарища, а теперь ещё и этот молодой человек. Наверное, Куроко всё же повезло. Его действительно окружают замечательные люди. — Как только будут готовы анализы, мы сможем сказать больше. А сейчас пусть он отдыхает. Ему нужно набираться сил, — и она мило улыбнулась, подойдя к капельнице, чтобы поменять лекарство. — Это уже радует, спасибо, — кивнул головой Сатоши, стараясь улыбнуться ей в ответ. Он произнёс это немного застенчиво, но в то же самое время медсестре показалось, что у него есть девушка. Она сама не могла сказать из-за чего она так решила, наверное, это можно было назвать простой женской интуицией. — Не засиживайся здесь долго, ведь о тебе тоже беспокоятся, — улыбнулась она ему в ответ, а затем слегка подмигнула, словно намекала на то, что знает, что его девушка уже три раза ему звонила. На что Тсучида лишь кивнул головой, убирая в сторону устройство, а затем достаточно торопливо поднялся и покинул небольшое светлое помещение, удаляясь в коридор и набирая номер своей девушки. Медсестра была права, заставлять её беспокоиться было изначально чем-то неправильным. — Поправляйся, ведь тебя все ждут, — с долей радости и одновременно какой-то грусти прошептала молодая девушка, поправляя небольшую подушку под головой Тецуи. — Не нужно заставлять их волноваться.

***

— Акаши-кун… Он долго смотрел в окно, вспоминая всё то, то совсем недавно произошло в тренировочном лагере и несколькими неделями ранее, но соединить все эти разбросанные кусочки в общую картину почему-то не получалось. Что-то явно не сходилось во всём этом хаосе. Мог ли Акаши просто играть с ним в игру, исходом которой будут разбитое сердце самого Тецуи и холодная улыбка капитана старшей школы Ракузан? Или всё было гораздо хуже? Может, Акаши вообще решил повеселить себя, поставив ставку на то, что фантом влюбится именно в Императора? А сам сейчас наблюдает за всем этим и смеётся? Почему-то сердце сжималось от боли от всех этих жутких мыслей, а на глаза наворачивались слёзы. Но зачем он плакал, ведь это было даже не то, чтобы просто глупо? Неужели оттого, что он действительно влюбился в этого холодного человека? Просить о помощи уже было поздно, ведь время невозможно повернуть вспять. Ещё словно вчера он искренне переживал за Сейджуро, надеялся увидеть его улыбку и взгляд его красивых тёплых красных радужек глаз. А что теперь? Неужели он его боялся? Может, злился на него? Или просто чувствовал отчаяние? Император сказал, что любит его, что ничего ему не сделает, но в больнице Тецуя оказался именно по его заслугам. А ещё Тецуя почему-то ждал и даже надеялся на то, что дверь сейчас откроется, и с порога на него посмотрит обладатель тех самых красных глаз, скажет, что вернулся, и больше никуда не уйдёт. Но всем этим надеждам, видимо, так и было суждено остаться обыкновенными мечтами. — Ты не спишь? — произнёс довольно усталый голос с порога только что отворившейся двери. Обладателя этого голоса Тецуя ни с кем не мог бы спутать, ведь это был голос его лучшего друга. Захотелось улыбнуться. Слегка. Но всё равно чувство пустоты быстро накрыло фантома с головой. И всё же он вряд ли придёт… — Нет, не сплю, — выдохнул Тецуя, переводя взгляд на высокого парня на пороге. — Можешь спокойно заходить. — Завтра мы выходим на поле, — с долей досады выговорил Тайга, ступая вовнутрь палаты. — Я понимаю, какого тебе, — быстро добавил он, заметив поникший взгляд друга. — Ведь ты действительно любишь баскетбол. — Ничего, — выдавил из себя Тецуя. — Я поправлюсь, и тогда мы уже будем играть все вместе, — на что Тайга лишь искоса улыбнулся. — Уверен, в следующей игре мы будем стоять друг к другу плечом! Кстати, — он поставил школьную сумку на один из стульев и принялся что-то в ней увлечённо искать. Даже Тецуе стало любопытно, что Кагами принёс с собой, но показывать свою вовлеченность фантом давно разучился, так что пришлось ограничиться лишь пристальным взглядом. — Вот! — и со странным выражением лица высокий парень достал лист бумаги, разрисованный, по всей видимости, при помощи всей команды. Площадь была поделена на семь разных прямоугольников, к которым были привязаны витамины в небольших пачках. — Мы с ребятами подумали, что если будешь есть по одной штуке каждый день, то уже через неделю поправишься. Вот, держи! — и Кагами протянул лист бумаги фантому прямо в руки, от чего у того на глазах выступили чуть заметные слёзы. — Кагами-кун, я… — Да не бери в голову. С кем не случается. — Спасибо, — тихо прошептал Тецуя, после чего наступила тишина. Фантом принялся разглядывать небольшой лист бумаги, с таким теплом сделанный его товарищами, а Тайга оглянулся в окно, почему-то отмечая, что вид отсюда не самый приятный. Напротив находился небольшой парк, за которым пряталось огромное городское кладбище. Да уж, словно из больницы и прямо в последний путь… — Кстати, — Кагами решил первым нарушить неуютную тишину. — Твоего бывшего капитана исключили из официальных игр, так что он не будет играть против нас в Национальных, а жаль. С ним всё же было интереснее. Но молчания это не нарушило, и стало как-то ещё более неловко. — Извини, я понимаю, что ты не сильно хочешь говорить о нём, — постарался оправдаться Тайга, но почему-то подумал, что возможно тут он не прав.

***

Они уже полчаса молча прохаживались по узким тропинкам этого тихого уголка города, сворачивая в неизвестных обоим направлениях, что Шинтаро заподозрил что-то неладное. Хоть Акаши обычно и казался человеком рассудительным, сегодня, кажется, вся его рассудительность намеренно не пожелала проступить сквозь слой чего-то тяжёлого и даже мутного. Но всё же первым начать диалог Мидорима так и не решился, упорно втолковав себе, что если Сейджуро ничего так и не скажет, то всё, что он изначально намеревался делать, было лишь пустой тратой времени. — Мы на месте, — неожиданно оповестил Император, и Шинтаро с облегчением вздохнул: хоть какая-то часть его мозга всё ещё продолжала посылать явно раздражительные сигналы, здравый смысл был всё же сильнее. Правая рука быстро дотянулась до переносицы, и молодой человек лёгким движением поправил оправу своих очков. — Я рад, что не ввёл тебя в заблуждение, Шинтаро, — продолжил свою мысль Император. — Знаешь, люди часто говорят о таких понятиях, как любовь, красота, доброта и даже тепло. Но что это? — он сделал ненавязчивое движение, посмотрев собеседнику в глаза, и тут же отвёл взгляд в сторону. — И что остаётся от всего этого, когда человек уходит? — Я уже думал, что мы больше не вернёмся к таким разговорам, — Мидорима не знал заинтересовывать себя только что поднятой темой или нет, аккуратно проводя нити между теми идеями, которые ему казались здесь достойными внимания. — Возможно, я бы хотел согласиться с тобой в этом, — ответил Сейджуро, перебирая собственные мысли в голове, ведь ему сейчас предстояло посмотреть совершенно по-новому на столь серьёзные вещи, что, к сожалению, выльется в довольно долгий разговор. Мидорима в свою очередь посмотрел на вязаные варежки, которые он держал в левой руке. Они долго говорили, пытаясь понять чужую точку зрения и пояснить свою, и понемногу начало темнеть. Солнце ещё не село, а ветви деревьев слегка колыхнулись от начинающегося ветра, сбрасывая с себя все те листья, которые давно уже отмерли и лишь продолжали обманывать глаз, создавая иллюзию чего-то живого. — Достаточно сложно, — призадумался Император, подведя правую ладонь к подбородку. — Лишь с первого взгляда, — Шинтаро начал уже собираться. — Если что ещё, звони. И удачи, — последние слова застали Императора врасплох, и всё, что он успел сделать, так это оглянуться вслед удаляющемуся высокому человеку, который в очередной раз поправил свои очки. «Всё, что ты отдаёшь этому миру, есть лишь отражение поступающего луча, который был преломлен твоей собственной призмой, призмой того, кем ты сам являешься.» Довольно сложно, но лишь с первого взгляда. Шинтаро не мог не заметить всех тех изменений, которые сейчас происходили с Императором. Да, он не был прежним Акаши, но и прежним Императором он тоже уже не был. Механизм его внутренних часов был запущен, что скоро полностью его изменит. В лучшую сторону. Ведь не просто же так он начал интересоваться столь далёкими себе понятиями. Но вот примет ли мир его тем, кем он станет, это совсем другой вопрос, на который Шинтаро пока ещё не решался дать ответ.

***

Хотелось услышать его голос, но вместо этого в трубке звучали гудки. Телефон не был выключен, но никто не отвечал. Может быть, Тецуя всё ещё спал или не пришёл в себя? Вернулся ли он домой? Или всё ещё оставался в больнице? Вопросы не исчезали из его головы. А ещё ему было очень страшно. Именно. Император боялся услышать голос фантома, который сообщит ему, что не хочет больше иметь с ним ничего общего. Но ведь, что с того? Ведь Сейджуро всегда может просто заставить Куроко сделать всё, что он захочет. Но вот хочет ли он сам этого? Скорее всего, нет. Как бы странно это не прозвучало, но теперь Император понимал «Его». Всё, что ранее казалось ему совершенно смешным, теперь напротив было для него чем-то важным, чем-то очень дорогим. Да, он может проиграть из-за всех своих новых предрассудков, но иначе победа не будет иметь смысла, так как будет провалом в лучшем случае. Ожидание его мучало, пальцы устали набирать один и тот же адресат, но сдаться сейчас он не мог. Только не теперь. Тецуя знает, кто ему звонит, но не берёт телефон. Не хочет с ним говорить? Или что-то более серьёзное? За окном уже совсем стемнело, и Акаши мысленно пересчитал все отправленные звонки. Двести тридцать два. Кажется, это уже начинает напоминать абсурд, но абсурд, который он продолжит совершать, если так нужно, скольких усилий у него это не потребует. Ведь у него ещё есть целая ночь впереди, а потом целый день, и ещё один, и ещё…