whales

Уоррену нравится Макс. По-настоящему нравится. Маленькая, хрупкая, худенькая, как тростинка. Талантливая, сколько бы этого ни отрицала. Уоррен-то видел её снимки, и ему нравятся все до единого: от селфи до случайно пробежавшего мимо зверька. Он даже пытается в фотошопе сделать склейку, чтобы быть к ней поближе хотя бы так, но в живую она ещё лучше, чем на отсканированной фотокарточке. Таких, как она, хочется обнимать, оберегать изо всех сил. Хочется быть рядом и спасать от всех нападок, которыми кишит Блэквелл. О ней хочется говорить в уменьшительно ласкательных и только хорошее. Она слишком светлая для этого места. Хотела попасть в академию, но Уоррену кажется, что она должна быть не здесь. Он надеется, что Макс закончит учёбу без приключений и потрясений, обретёт благодаря своим фотографиям популярность, станет прекрасным, одним из самых известных, фотографом, и всё в её жизни сложится как нельзя лучше. Вряд ли Грэхэм будет с ней всегда, как бы ни надеялся на то, что она пустит его ближе. Даст понять, что френдзона — это не навечно. Нет, он понимает, что рано или поздно их пути разойдутся, потому что Макс держит между ними дистанцию, подобную той, что пролегает между земными осями. Но никаких предпосылок к тому, что ему всё же что-то светит. Уоррен остаётся другом, но не более. Укрывающим от холода своей курткой, помогающим разобраться в химических формулах, советующим очередной псевдо научный фильм. Но всего лишь другом. И всё-таки это не слишком его расстраивает, пока она даёт ему себя обнять, прижаться плечом, когда приходится листать один на двоих учебник. Она даже общее селфи делает после бессонной ночи, подписывая маркером хэштег "#ночьвучёбе" и обещает сделать копию для Уоррена. Уоррен как-то говорит ей, что ему доводилось пить вместе с Прескоттом, но она впервые отстранённо смотрит на него, словно пропустив известие мимо ушей. Настороженно так глядит исподлобья. — На той вечеринке? — наконец, спрашивает она и немного ёжится, будто одно упоминание о Нейтане снижает градус на улице на пару делений вниз. Уоррен подтверждает её догадку кивком. — Он ничего тебе не сделал? И не говорить же, что именно Уоррен не удержался от того, чтобы потрогать руками-губами костлявые пальцы. Что это он навалился сверху, подмяв под себя "короля" Блэквелла. Поэтому он ограничивается коротким успокаивающим ответом. — Да, — и впервые спешит перевести тему на менее опасную и скользкую. Поговорим об "Убей, кошечка, убей!"? Уоррен думает, что, если их пути с Макс разойдутся, — самая важная часть его жизни исчезнет. И тогда он никогда больше не сможет найти того самого человека, с которым ему будет так уютно, хорошо. С кем можно будет говорить, кто будет сидеть бок о бок. Что-то обсуждать, когда нужно, и, если потребуется, просто молчать. Чьё присутствие заставит даже в самую паршивую минуту чувствовать себя лучше. Чувствовать себя живым и важным. Максин, кажется, после его упоминания о Прескотте, начинает по-настоящему волноваться, как бы Уоррен не влип в какую-нибудь передрягу. Острым-колким взглядом провожает мимо проходящего Нейтана в коридоре, мельком следит за реакцией друга на появление местного торчка. Как бы Уоррен ни делал вид, будто его совсем не волнует Нейт, но Макс всё равно порой укоризненно качает головой. Слишком много понимания для такой маленькой девчушки. Так иногда хочется ей сказать, что Уоррен отдал бы всё, лишь бы она позволила ему быть ближе. И к чёрту Прескотта — он к Нейту больше ни на шаг не приблизится и ни разу не заговорит, если Макс будет рядом. Ближе, чем сейчас. Он правда верит, что влюблён в Колфилд. Но вопреки собственному невысказанному обещанию, стоит в очередной раз открыться комнатной двери, и он тут же спешит освободить диван и разгрести беспорядок на столе для новой порции алкоголя. Нейтан появляется с широкими блюдцами-зрачками, в которых отражается жёлтый свет настольной лампы, тащит с собой — на этот раз — самый настоящий виски, обещая спаивать Уоррена постепенно и не давать наклюкаться до беспаменства. — Почему ты пускаешь меня к себе? — Я не знаю, — Уоррен отвечает предельно честно. Его завораживает безумный блеск в чужом взгляде, а острые пальцы-косточки нестерпимо хочется погладить своими. Приходится себя то и дело одёргивать, и Уоррен располагается на полу, в ногах Нейтана, не спеша разрушить тишину. Только поворачивается, упираясь подбородком в острую коленку, отдавая впервые распробованный минутой назад виски. Неожиданно Уоррен понимает, что вот он, человек, с которым можно поговорить, когда тот не строит из себя невесть что. Человек, с которым можно подолгу молчать и не чувствовать себя из-за этого неловко. Уютный. Нужный. И плевать, что странный, все мы не без этого. Может быть, Уоррен всё-таки сможет прожить, если Макс вдруг исчезнет? — Нейтан? — М? — Ты только не забывай приходить ко мне, хорошо? Нейт смеривает его долгим взглядом, будто читая, пытаясь понять, что нашло на Грэхэма, но кивает. — Хорошо, — и чуть подумав, добавляет. — Тогда не меняй ко мне своего отношения. Уоррен понимает, как это важно для Прескотта и не может не улыбнуться. — Обещаю. Это ведь, в общем-то, совсем не сложно. Если мало кто в Блэквелле — в Аркадии — может похвастаться, что видел Нейтана Прескотта без напускной надменности, то Уоррену такая картина открывается постоянно. И он знает, что, по сути, Нейтан совсем не плохой человек.