whales

Порой Нейтан вёл себя, как ребёнок. Ребёнок, которому все вокруг должны. Избалованный маленький мальчик, не наигравшийся в игрушки, недополучивший счастливого детства и потому всё находящийся в поисках его в довольно взрослом возрасте. Уоррен любил, как Нейтан по-детски щурился, когда Грэхэм втискивал через щель в его шкафчик самодельную открытку-валентинку без повода, как забавно оглядывался по сторонам, читал, пытаясь скрыть улыбку и прятал подальше, вглубь, пока никто не заметил. Уоррен порой замечал, как Прескотт по-детски обижался на несправедливую — только по его мнению — неудовлетворительную оценку. Как по-детски шептал "хочу", видя новую модель навороченной камеры, позже неизменно появляющейся на полке сто одиннадцатой. И так же по-детски ждал одобрения от Джефферсона, когда сдавал на конкурс фотографию. Это было... мило. Хотя словом "мило" Нейтана можно было описать в последнюю очередь. Уоррену казалось, что всё дело в не самом счастливом детстве. Ни для кого во всей Аркадии не являлось секретом, что Шон Прескотт был целиком и полностью отдан своей работе, власти, но собственную семью воспринимал скорее как галочку около пункта "примерный семьянин" в негласной анкете. Стоило ли говорить, что недополучив любви в детском возрасте, Нейтан всеми силами пытался наверстать упущенное? Пусть и методы выбирал не самые верные. Странно, но Уоррен всегда думал, что Нейтан, будучи членом "Циклона", всегда отдавался каким бы то ни было отношениям со всей страстью. Клеился к шлюховатым девушкам, предпочитая провести с ними одну ночь; целовал, резко притягивая за волосы и вырывая целые клоки; лапал, когда и что вздумается. Но даже напившись, Нейтан держал его за руку, зажимая пальцы между своих с почти невесомой осторожностью. Он никогда не целовал первым, но всегда позволял делать это Уоррену, когда вздумается. Не напирал, не пытался перенять инициативу. То ли спугнуть боялся, то ли нуждался в чём-то более невинном, чем его привычная жизнь. И обычно тихому гику нравилось быть хотя бы здесь за главного. Нейтан позволял обнимать себя, и Уоррен часто упирался подбородком в его острое плечо, стискивая и прижимая как можно теснее. Максин была хрупкой, Нейтан, как ни странно, — тоже. Только по-своему. Чувство, будто Нейтан оставался ребёнком в теле подростка, покидало Уоррена редко. Нейтана нужно было чем-то занимать, иначе он расстраивался и начинал своё неизменное самокопание. Это напоминало поведение маленького дитя, куксившегося, когда у него отбирали игрушки. Уоррен замечал, что действовал на Нейта успокаивающе. Стоило прижать колено к колену, и только напрягшийся, погрузившийся в свои мысли, Нейтан заметно расслаблялся. А, казалось, это Уоррен — совсем неопытный в настоящих отношениях — должен был напоминать своими действиями маленького мальчика. Однако, ощущение, будто он общался с ребёнком, пропадало слишком часто, чтобы так относиться к Нейтану. Потому что ну какой ребёнок станет материться так часто, так отчаянно и бесконечно пить? Расширенные зрачки никуда не пропали, и Нейт часто появлялся на пороге комнаты уже чем-то закинувшись. Ему так было проще, и, честно говоря, пока он появлялся в комнате, Уоррен был рад и такому. Меньше всего Нейтан напоминал ребёнка, когда срывал занятия. Он мог нагрубить учителю, мог разнести половину кабинета, поддавшись своему приступу. Что-то ведь он говорил про психиатра в тот первый вечер. Про таблетки. Уоррен был уверен, что они мало помогали Прескотту, потому что даже при нём — Уоррене — Нейту порой сносило крышу. Он мог запросто опрокинуть всё со стола на пол, поддавшись минутной злобе или плюнуть что-нибудь издевательское в лицо, но Уоррен старался гнать от себя мысли о том, что Нейтан мог действительно думать такое. Да и извинялся он потом искренне, боясь, что останется один. Что Уоррен однажды его бросит, когда ему надоест наблюдать за приступами агрессии. Уоррен редко становился свидетелем срывов уроков: учились они в разных классах, но слухи в этой академии распространялись достаточно быстро, чтобы уже в следующую перемену от кого-нибудь узнать, что Прескотта снова отправили к директору за наказанием. Такие приступы до чёртиков пугали Уоррена, потому что мало ли, когда случится очередной. Что, если Нейтан наткнётся на кого-нибудь, кто не станет с ним церемониться и отметелит по первое число, отправив прямиком в больницу? И потому каждый раз, когда Уоррен слышал, что Нейт снова ткнул средним пальцем в лицо преподавателю, чем вызвал гнев со стороны учительского состава, всегда думал, что пора бы ему провести со своим ребёнком воспитательную беседу и научить манерам и примерному поведению в обществе. Порой он, сидя за своей партой в кабинете науки, открывал последнюю страницу своей тетради и исписывал её очередным косо-синим планом проведения разговора. Вырывал, комкал и засовывал в карман джинс, чтобы к вечеру, когда увидит Нейта с ведром в руке, начисто забыть о листе, исчёрканном своими небрежными каракулями. Да и влияние его на Нейтана настолько велико, что походы к директору становятся куда более редким явлением. — Я хочу лечиться, — заявил ему Нейтан, показавшись в дверях пустого после урока кабинета, в котором Уоррен доделывал свою контрольную. Грэхэм вскинул голову, удивлённо выгнув брови. — Ты о чём? — осторожно поинтересовался он. — Я же говорил, что хожу к доктору Джейкоби. Я хочу вылечиться полностью, но мой психиатр, — Нейтан поморщился, будто само слово с трудом сорвалось с его языка, — говорит, что без отца ничего не получится. Отец игнорирует приглашения. Уоррен ткнул в первый попавшийся вариант ответа в тесте и пометил его галочкой, тут же встав с места, чтобы сдать контрольную. Как только работа легла поверх остальных листов — как же всё-таки мисс Грант ему доверяла, если позволяла в одиночестве дописывать работы, — он обернулся к напряжённому Прескотту. — Я вот чего не понимаю, — упёр руки в бока Уоррен, — почему ему настолько плевать? Будь я на его месте, сделал бы что угодно, чтобы тебе помочь. Прости, но отец твой — последний сукин сын. Нейтан горько усмехнулся. — Даже не представляешь, насколько я с тобой согласен. Вот только кем его ни называй — это, блять, ничего не изменит. Я правда стараюсь справиться с... этим. Но у меня не получается. Уоррен опустил глаза в пол. — Ты просто знай, что если тебе плохо — я всегда приду на помощь, — он улыбнулся — улыбка вышла совсем вялой — и вскинул кулак вверх, изображая супергероя. — Гик, — хмыкнул Нейтан в ответ. — Гик-супермен, — добавил Уоррен. — Хочешь, глянем вечером фильмы про супергероев? Нейтан не удержался от искренней и болезненно благодарной улыбки, от которой у Уоррена внутри всё оборвалось. Всё это так несправедливо.