whales

Нейтан никогда не целует Уоррена первым. Ни-ког-да. Всегда отвечает, позволяет трогать себя, касаться, гладить, целовать, но сам обычно ведёт себя более скованно, словно что-то виснет над ним невидимой тенью и мешает расслабиться и получать удовольствие. Уоррен понимает, что Нейт не привык к такого рода отношениям, поэтому никогда не настаивает на полной взаимности. Ему важно знать, что не он один нуждается в том, чтобы они были рядом друг с другом, а остальное отходит на второй план. Между ними виснет негласное правило: никаких обжиманий на людях, никаких признаков отношений, но стоит им оказаться наедине — Уоррен старается восполнить с лихвой упущенные часы. Даже если для этого всего лишь берёт за руку и касается коленом чужой ноги. Оказывается, даже такой малости можно радоваться и чувствовать себя по-глупому счастливым. Уоррен как-то совсем неожиданно понимает, что любит Прескотта от самого короткого волоска на голове и до кончиков пальцев ног. С его широко поставленными глазами, острыми скулами, невозможно расширенными зрачками-Вселенными и выделяющимися шишками костяшек. Даже наверняка жутко дорогущий парфюм только на Нейтане пахнет так, как нужно, и Уоррен утыкается носом то в шею, то в плечо, глубоко вдыхая ставший таким знакомым запах. Даже пассивность в отношениях он любит, потому что благодаря ей можно почувствовать себя сильнее, значительнее. В жизни-то они играют совсем другие роли. — Нейтан, — тихо шепчет Уоррен в ухо покрывающемуся от дыхания мурашками Прексотту. — Я люблю тебя. Можешь не отвечать, просто хочу, чтобы ты знал. Нейтан замирает в руках Уоррена на какое-то мгновение, в течение которого тот успевает подумать, что лучше бы он промолчал, но почти тут же почти незаметно прижимается теснее в безмолвном ответе. Нейтан никогда не целует Уоррена первым, но в очередной раз оказавшись на пороге комнаты — на этот раз с пустыми руками — первым ластится к нему. Покрывает поцелуями щёки, нос, мажет по подбородку, прежде, чем коснуться губ. Уоррену новшество абсолютно точно нравится, просто потому что впервые становится настолько ясно, что Прескотту не плевать, что и он нуждается в том, чтобы Уоррен был рядом. Для Нейтана это настолько же вновинку, поэтому запал быстро пропадает, но Уоррен перенимает инициативу в свои руки, уже привычно обнимая и спрашивая, всё ли в порядке. Нейт кивает, и напоследок тычет носом куда-то чуть выше кадыка, заставляя Уоррена жмуриться от неожиданности и почти неощутимого на коже дыхания. Он стискивает Нейтана, надеясь, что это мгновение продлится целую маленькую вечность, когда можно будет не думать о заново странном поведении Прескотта или беспокоиться о своей академической жизни, в которой практически не остаётся времени на такие редкие моменты близости. Как порой мало нужно для счастья — чтобы кто-то дорогой и близкий временами прижимался и давал хоть как-то понять, что ему вовсе не наплевать. И чхать сейчас Уоррену, что уже на следующий день Нейтан снова окажется у директора в кабинете за сорванное криками занятие. И вообще на всё начхать, когда он подминает "короля" всея Блэквелла под себя и недвусмысленно покрывает поцелуями шею, оттягивая ворот рубашки. Проблемы никуда не исчезают, разве что разбавляются впервые показывающим свою заинтересованность в Уоррене Нейтаном. Теперь он куда чаще первым тянется за поцелуем или приглашающе тянет ладонь, чтобы переплести пальцы. Так и не просмотренный фильм о супермэне наконец-то включается на стареньком ноутбуке Уоррена в один из таких дней, когда Нейт ведёт себя более раскрепощённо, чем до этого. И такое времяпрепровождение оказывается не менее приятным: Прескотта можно отвлекать от просмотра, временами тормошить, а тот, кажется, вовсе не против. И когда на вопрос, о чём был фильм, Нейтан пожимает плечами, Уоррен ни капли не обижается, так или иначе оказываясь в выигрыше. Он сам перессказывает содержание и даже дарит Нейтану, глупо хихикая, подобно влюблённой школьнице, не менее глупую футболку со знаком супергероя, заранее понимая, что Нейт её ни разу не наденет. Как же он удивляется, когда в следующий раз под застёгнутым до самого верха бомбером оказывается та самая футболка. Нет, Нейтан не выказывает лишние сантименты и, кажется, это его чувство юмора такое, но Уоррену нравится, что даже совсем мелкий жест он не оставляет без внимания, подыгрывая Грэхэму. Уоррен старательно гонит от себя мысли о том, что инициатива Нейтана больше похожа на хватание утопающего за соломинку. Прескотт будто ищет в нём опору, помощь и поддержку, всё время спасаясь от чего-то извне. От той жизни, которая так и остаётся для Грэхэма неразрешимой загадкой. В какой-то момент Уоррен даже останавливает его во время очередного натиска, внимательно вглядываясь в непроницаемое лицо напротив. Ему хочется верить, что ощущение спасательного круга окажется ложным, но то, как Нейтан подбирается, отгораживается, расстраивает его куда больше, чем возможность быть той самой соломинкой. Больше Нейт не делает никаких попыток проявить инициативу первым, и Уоррену кажется, что он делает что-то не так. Или он лишний раз поддаётся глупой паранойе, не принимая во внимание психическое состояние Прескотта? Им приходится ныкаться по классам, чтобы лишний раз не мозолить глаза жителям мужского общежития. Благо, к вечеру преподаватели покидают свои кабинеты, порой оставляя их открытыми на всю ночь. И если правильный Грэхэм всегда спешит к комендантскому часу оказаться в своей комнате, то Прескотт вовсе не против остаться в академии на всю ночь или вообще свалить куда-нибудь на долгую-долгую ночную прогулку. — Ну съебались бы, нас никто и не хватится, — убеждает он Уоррена, но так ли легко переубедить одного из самых гикнутых учеников? — Мало тебе приключений на свою задницу, — качает головой в ответ Уоррен. — Чем тебе общага не угодила? — Там скучно. — А где не скучно? — На берегу, — Нейтан прикрывает глаза, кажется, представляя тот самый берег, но понимая многое, Уоррен не понимает, почему его так тянет к воде. — Мне нравятся киты. И там спокойно. — Ага, а ещё там ошивается этот Фрэнк, — Грэхэм ёжится, вспоминая типа из "Двух китов", всегда смотрящего с вызовом и влезающим в очередь перед студентом. — Блять, ты просто не имел дела с Бауэрсом. Он не так плох, — пожимает плечами Нейт. — Только шавка у него бешеная: лает постоянно. О том, какие такие общие дела могут быть между Нейтаном и Фрэнком, Уоррен предпочитает не думать. Хотя догадаться-то вовсе не трудно, учитывая то, чем занимается аркадиевский наркодиллер и какую репутацию имеет младший Прескотт. Подумать только, у Нейтана всё же получается вытащить Уоррена на берег. Правда вечером, за несколько часов до комендантского часа, но они подходят к воде, игнорируя деревянные ограждения. Нейт кутается в куртку, и Уоррену нестерпимо хочется его обнять, но находясь на таком открытом пространстве можно легко оказаться замеченными кем-то из знакомых. Грэхэм поднимает камень с песка и, приметившись, пускает его по спокойной глади воды, делая "блинчики". Как в детстве. Прескотт прав, вода успокаивает, но в то же время от неё так веет заплесневелой сыростью, что спокойствие навевает тоску. Если бы не впервые настолько расслабленное лицо Нейтана, Уоррен попросил бы уйти. — О чём ты думаешь, когда приходишь сюда? — Уоррену кажется, будто сейчас он прикасается к внутреннему миру фотографа, становится как никогда ближе, и потому понять, чем притягивает Прескотта море, Грэхэму кажется важным, как ничто другое. — Обо всём, — просто отвечает Нейт. — О жизни. О смерти. О людях: отце, одноклассниках, "Циклоне". О профессоре Джефферсоне. О тебе. Фамилия учителя фотографии режет слух, повторяясь далеко не в первый раз, но Уоррен мотает головой, прогоняя дурные мысли. — И что ты думаешь обо мне? — интересуется он как можно осторожнее, словно боясь спугнуть повисшую между ними ниточку доверия. Ему хочется сказать что-нибудь глупое, разрядить обстановку, но вместо этого он выжидательно молчит, особо не надеясь на ответ. Тишина разливается вторым морем, затекающим в уши и звенящим каплями солёной воды. — Думаю, — еле слышно на грани шёпота отвечает Нейт, — что ты, кажется, единственный человек, на которого мне не плевать. Уоррен замирает, совсем как Нейтан недавно. — Знаешь, звучит как завуалированное признание, — всё же пробует пошутить он, но ответ звучит слишком серьёзно. — Возможно, так и есть.