Сердце оборотня

Лаванда

Этим же вечером случился вызов. Вернее, я далеко не сразу поняла, что противно верещащий амулет связи был именно вызовом, и лишь когда за мной заскочила Гермиона, явно до этого пропадавшая всё в той же библиотеке, и начала торопить и подгонять — до меня наконец дошло, что где-то случилось очередное нападение. Аппарировали мы на границу деревни и леса, где на фоне зарева заката полыхал дом, и как-то сразу стало ясно, что спасать там уже некого, ибо выжить в магическом пламени не по силам даже магам, выпившим специальное зелье, делающее тело огнеупорным. А уж когда в нас полетели разноцветные лучи проклятий — стало ясно, что мы по-глупому угодили в ловушку. — Не щёлкай клювом! — рявкнула я на Гермиону, пребывающую в состоянии дезориентации после аппарации. Что вступить в бой сразу по прибытию на место она не может — ей надо несколько секунд, чтобы собраться — я заметила ещё по прошлому разу. Благо, хоть собиралась она достаточно быстро, но эта её особенность могла стать началом будущей катастрофы для нас обеих и надо посоветовать ребятам перенаправить вектор аппарации на безопасное расстояние, пока им не пришлось хоронить нас обеих. — Авада Кедавра! — выкрикнула она, убивая зазевавшегося Пожирателя. Я схватила её за руку, аппарировала в сторону леса, где было хоть какое-то прикрытие из деревьев и начала немедленно раздеваться. Хорошо, что помимо платья и нижнего белья на мне ничего не было — третий день полнолуния и одеваться, как капуста мне было откровенно лень. Гермиона недоумевающе посмотрела на мой импровизированный стриптиз и вопросительно подняла бровь. — Луна взошла, — сочла необходимым пояснить я. — Хочешь обернуться? — Я жить хочу. Желательно долго, счастливо и не калекой. Волком я чувствую себя более комфортно, когда иду на войну. — Лаванда, сейчас не время. Мы должны быть там, спасать людей, а не тратить драгоценные мгновения на превращения. Зачем ты аппарировала… — сорвалась на меня она, чувствуя себя явно некомфортно в лесу наедине с оборотнем. Осуждать её я не могла, но всё равно мне было крайне неприятно осознавать, что моя пара меня боится, а потому я огрызнулась. — Там некого спасать. Обернувшись, я ткнулась носом в ладонь напрягшейся Гермионы, позволив волку насладиться мгновением близости к паре, её запахом, который сильно портила нотка страха, а потом, оглянувшись на напарницу, потрусила в сторону горящего дома. И вдруг по оголённым нервам, словно ножом, резануло — опасность! Но прежде, чем я успела что-то предпринять, хоть как-то отреагировать и попытаться защитить Гермиону, её сбил на землю крупный тёмно-серый очень хорошо знакомый мне волк, против которого я по любому проиграю. — Мар-рк! Ещё один чёртов грёбаный одиночка! Он оскалился в ответ. — Угомонись Лаванда, я с миром. Хотя, могу предложить тебе труп пары. Я села на хвост, не отводя от них взгляда, но стараясь, чтобы это не выглядело, как вызов. Я не настолько безбашенная, как Персиваль и поднимать брошенную Флинтом перчатку не стану. Разумеется, если дойдёт дело до сражения, то выложусь по полной, защищая пару, но он вроде бы что-то говорил о мире. — Чего ты хочешь? — Жить, Лаванда, жить, не заботясь о том, что завтра я могу сдохнуть, но то не в твоих силах. Позови своего старшего. Он придёт, если ты попросишь о помощи. В отличие от моего зова. — Что именно вы не поделили? — спросила я, нервно косясь на Грейнджер, пытающуюся решиться и вырваться. Не делай глупостей! Не смей! Прошу тебя, услышь мои мольбы и не рыпайся. Марк — не тот оборотень, с которым стоит тягаться человеку, пусть даже у него и всего три полноценных лапы. Это не мешает ему оставаться опасным типом, отмороженным на всю голову. Он насмешливо фыркнул на мой вопрос: — Наглеешь. Хотя ты не в том положении, чтобы позволить себе наглость. — Ловушка… — Не моих лап дело! Если я бывший Пожиратель — это совсем не значит, что я больной на всю голову фанатик! Не зарывайся, Лав-Лав. Он всегда крайне болезненно относился к любым намёкам на своё Пожирательское прошлое, легко выходя из себя, что меня всегда так и подмывало потоптаться по его больной мозоли. И не только меня, хотя Перси тоже являлся Пожирателем. Правда Уизли, в отличие от того же Флинта не убивал людей — он должен был контролировать министра и фильтровать список приближённых лиц, с чем он на посту несменного первого секретаря и помощника очень неплохо справлялся. Хотя, если вдуматься, тоже работёнка так себе — чуть менее грязная, чем убийства. И вряд и Перси за это время сумел хоть как-то оправдаться в собственных глазах, несмотря на те подделки документов магглорожденным магам-чиновникам. — Там остались живые? — Ты дура? Да там все сдохли раньше, чем вы пришли. Мне её покусать, чтобы ты решилась и позвала, наконец, старшего? Так за мной не заржавеет. Я запрокинула голову назад и завыла, передавая в волчьей песне лесу просьбу о помощи и призыв к старшему. Перси придёт. В самом деле придёт, когда услышит, в этом чёртов Флинт прав. Я не знаю, по какой причине, но он истинно взял надо мной шефство, хотя не рассматривал меня с сексуальной точки зрения. Нет, пару раз у нас с ним был контакт, но исключительно в волчьем виде и по моей инициативе, прошлой весной, когда отчаянно хотелось отдаться во власть звериным инстинктам. В чём ни он, ни я не думали винить друг друга и каяться. С Марком у него отношения были сложнее, чем со мной, но сексом от них не пахло никогда, хотя накал страстей между ними был поистине колоссальный — подчас, казалось, поднеси спичку и она полыхнёт. Отклик пришёл быстро, а потом из-за деревьев выскочил рыжий волк и глухо предупреждающе зарычал, скаля зубы на Флинта. Тот насмешливо зафыркал-засмеялся на такое «тёплое» приветствие. — Новости, Уизли, новости.