Сердце оборотня

Гермиона

Говоря честно, мне давно не было так страшно, как тогда, когда на меня прыгнул огромный почти чёрный волк-оборотень и, повалив на землю, оскалился, грозясь перегрызть горло. Он заставил меня вспомнить тот проклятый год, когда вместо того, чтобы учиться, мы втроём вынуждены были скитаться по всему Соединённому Королевству в поисках крестражей, прячась от приспешников Волдеморта, а потому то, что Лаванда вступила с ним во вполне мирные переговоры вызвало у меня бурю негатива. Если это её знакомый, то какого рожна она смеет впутывать в их разборки меня?! Когда появился Перси, оскалившийся и предупреждающе-раздраженно зарычавший на пришельца, я осознала, что вообще ничего не понимаю. Потом оба оборотня, всласть нарычавшись друг на друга, вдруг замолчали, словно придя к какому-то соглашению, и пошли прочь от пожара, а я лежала на земле, смотрела на уходивших волков и чувствовала себя так, словно смотрю сюрреалистический фильм. В моей жизни однозначно стало слишком много оборотней! Подошедшая Лаванда лизнула меня в щёку, и я от неожиданности вскрикнула и почти подпрыгнула лёжа, а она рассмеялась над моей реакцией. — Мне знаешь ли, было совсем не смешно! — возмутилась я, глядя на то как она оборачивается человеком и швырнула в неё возвращённым в настоящий размер платьем. Она хмыкнула, ныряя в длинное платье и согласно кивнула. — Мне тоже. Марк — оборотень с огромными прибабахами, хоть Перси и умудряется с ним как-то сотрудничать. Но у Перси своих тараканов целое стадо — считать, не пересчитать, так что ничего удивительного в том, что они нашли общий язык. Этот волк мне напоминал только одного Марка с большими прибабахами, а потому вставая с земли, я решила уточнить правильно ли поняла, и мы с ней говорим об одном и том же — весьма колоритной личности, слизеринском тролле-капитане. — Флинт? — Он самый. Гермиона… Лаванда неожиданно схватила меня за плечи, мягко, но сильно притянула к себе и поцеловала в губы. Что, чёрт возьми, вообще происходит?! Никогда до этого года не имела дел с оборотнями и с радостью не связывалась бы с ними и дальше! Единственным, на моей памяти, адекватно мыслящим существом с проблемами по мохнатой части среди магов был Ремус Люпин, но он, как я сильно подозревала, был совершенно уникальным представителем оборотней. Я попыталась оттолкнуть сунувшую язык мой рот Лаванду, но вместо этого оказалась прижата к ней вплотную и сдалась грубой силе, позволяя себе насладиться поцелуем, решив, что о том, с кем именно целуюсь, я подумаю после. Целовалась же я с Джинни в Хогвартсе, по её просьбе отрабатывая технику поцелуев и ничего — это так и осталось нашим маленьким секретом. А ещё банально хотелось человеческого тепла, ибо с тех самых пор, как мы расстались с Роном, у меня не было отношений. Лаванда оторвалась от моих губ только тогда, когда нам обеим стало не хватать воздуха и уткнувшись носом в вносы, попросила: — Аппарируй нас. Марк сказал, что там абсолютно некому помогать. — А Пожиратели? — не сдалась так легко я, собираясь бежать на помощь к друзьям, но тут раздался хлопок аппарации и рядом с нами появился обеспокоенный, хмурый Гарри, замерший в недоумении, увидев нас в обнимку. И пусть она тут же отступила от меня, разомкнув объятия, я знала, что допроса с пристрастием со стороны друга мне всё равно не избежать. — Миона, мы возвращаемся. — Что случилось? — встревожилась я. — Гарри? — Это была ловушка для Драко. Пожиратели его прокляли и поставили на него клеймо предателя.