А мне бы немного стать собой.

POV Эва. Мне снится прекрасный сон. Я еду в обшарпанном желтом школьном автобусе, наполненным моими друзьями. Не знакомыми, не одноклассниками, а самыми настоящими друзьями. Я чувствую только радость и восторг, но внезапно все рушится и я лечу в лобовое стекло автобуса через весь салон. Мне ужасно страшно, и я слышу лишь собственный крик. Открываю глаза и вижу копну белых волос. Не могу вспомнить или понять, где нахожусь, поэтому щурюсь и приподнимаюсь на локтях, дабы оглядеть всю комнату. Несколько раз моргаю, потираю глаза, рассматриваю соседку и снова делаю бессмысленную попытку хоть что-то понять. Мне становится холодно, а тело покрывается гусиной кожей, хоть я и в теплом для этого времени года пальто. — Нура. Нура, проснись, — тихо прошу я, чтобы не напугать ее, но реакции нет, и я делаю это настойчивее, — Нура! Проснись же ты. Нураааа, — молю я, и меня начинает охватывать паника. Хлопаю ее по лицу и понимаю, что все мои попытки тщетны, что только увеличивает мой страх. Дрожащими, холодными руками нащупываю пульс и облегченно вздыхаю. Живая. Спит. Я не помню, как оказалась в этом месте, и считаю лучшим решением восстановить хронологическую цепочку. С утра я была в школе, созванивалась с мамой, встретилась с Нурой для подготовки к докладу, что выдали еще в прошлый понедельник. Мы с ней шли по парку и… Мой мозг отказывается мне выдать дальнейшею информацию и я отчаянно хватаюсь за голову. Она ужасно раскалывается. Вспоминаю все фильмы ужасов, детективы, триллеры и боевики. Кажется, слишком глупо думать, что это в действительности происходит со мной, но других объяснений я не нахожу. И тут до меня доходит, что я, как и в любом из этих фильмов, не пытаюсь ничего предпринять, а лишь жалобно вздыхаю, жалею себя и жду, когда меня спасут. Нет, я конечно всегда мечтала быть актрисой, или чтобы обо мне сняли фильм, но перспектива оказаться в самом фильме почему-то не очень радовала. Проверяю карманы в поисках телефона, не нахожу и перехожу к карманам подруги. И пофиг на приличия. Сейчас не до этого. Совершенно не удивительно, что мобильников нет. Какой похититель оставит устройство в кармане? Встаю с матраса и брезгливо обвожу комнату глазами. Господи, пусть это окажется сном. В этом клоповнике и стоять жутко, а если подумать, что я спала на этом ужасном, грязном матрасе становится вовсе не по себе. Мне кажется, я никогда не отмоюсь от этой грязи, а потребность в горячей воде растет с каждой секундой. Мне ужасно страшно, но я пытаюсь взять себя в руки, сглатывая и пытаясь запихнуть свои слезы куда поглубже. Иду к двери, уже зная, что она заперта. Дергаю ручку, кручу, пытаюсь подслушать или подсмотреть в замочную скважину, но ничего не выходит. А попробовать открыть дверь с помощью шпильки я не могу, ибо не имею инструмента. Хотя если я выживу, всегда буду носить ее в кармане. Закусываю губу, и стучу по двери до боли в руках, пытаюсь кричать, но выходят только тихие, беззвучные стоны и всхлипы. Никогда в жизни мне еще не было так страшно, никогда я не плакала так отчаянно, никогда еще мои слезы не были такими горячими. Меня не особо заботила тема смерти, и даже сейчас я не думала, что это может произойти. Но в эту минуту я чувствовала себя слишком слабой и беззащитной, что вынуждало меня пересмотреть свои взгляды на жизнь и смерть. Обессиленная, я присела рядом с подругой. Я где-то слышала такое выражение: «Все люди атеисты, до первой тряски в самолете». И, кажется, только сейчас осознала всю суть. Я готова была молиться всем богам, чтобы только происходящее оказалось сном. Я не знаю, сколько просидела в одном положении, но по затекшей ноге могу предположить, что долго. Очнулась от своих раздумий только из-за голосов за дверью. Они были мне незнакомы, и я в сотый раз не могла понять, кому оказалась нужна. В последний раз потрясла Нуру и, снова не услышав реакции, обессилено вздохнула и поняла, что справляться со всем дерьмом мне придется одной. Голоса были все ближе, и я вскочила, когда до ручки двери дотронулись по ту сторону комнаты. Дверь со скрипом открылась, а за ней показался молодой человек, примерно моего возраста. Не будь я у него в плену, сочла бы за симпатичного. Светло-русые волосы зачесаны назад, голубые глаза, и правильные черты. Он выглядел так, будто спустился с Олимпа и заскочил в Осло попить чайку и закинуться дозой. Его внешность было сплошным противоречием. — Ооо, — Произнес он, увидев меня. В его левой руке был планшет и он, улыбнувшись в него, продолжил, — а тут твоя девочка проснулась. Хочешь поболтать? Его девочка? Чья девочка? Я? — Что? Кто ты? И почему мы здесь? — затараторила я, взяв себя в руки и невероятно осмелев. Вместе со мной послышался и голос из планшета, на что я не хотела обращать внимания, хоть и заметила, что голос мне знаком. Я пыталась говорить громко, ясно и без слез. Мне казалось очень важным спрятать страх и быть уверенной в себе. Но, кажется, затея провалилась с треском. — Эээ, — сморщился парень, — она слишком болтлива. Не думаешь? Я даже не слышал, что ты там говорил. — Не важно. Покажи ее, — говорил голос за экраном. — Крис? — произнесла я, все еще не веря своим ушам. — Да, Сталкер, — услышала в ответ и тут же, в повернувшемся в руках у блондина экране, появилось знакомое лицо с нахальной улыбкой. Я окончательно отказывалась что-либо понимать. Не мог же Крис все это сделать? — Неважно выглядишь. Как спалось? — И у него еще хватало наглости разговаривать со мной так, будто мы на пятничной вечеринке. — Что я тут делаю? — Спросила я, уже понимая, что на все вопросы мне ответы сегодня вряд ли дадут. А значит, нужно отфильтровать и задать лишь самые важные на данный момент. — Понятия не имею. Ты мне скажи, как тебя угораздило там оказаться? — «то есть это затеял не Крис», подумала я. — Хотя, это не важно. Потом расскажешь. Как ты себя чувствуешь? — продолжил он, но экран повернулся к обладателю. — Не, не, не. Я не буду слушать эти уси-пуси, — проговорил парень в планшет, — Жива, как видишь. Будьте быстрее и заберите своих шлюх. А то руки чешутся. Развлечемся, зай?  — последнее предназначалось мне. По моей коже пробежалась новая волна жара и страха. — Иди в жопу, — выпалила я, совершенно не подумав о последствиях, а лишь покоряясь чувству отвращения к человеку, что стоял рядом со мной. — Полегче, детка, — сказал русоволосый мне и добавил в экран, — Горячая. Весело, наверно, с ней? — В ответ я услышала лишь отборный Шистадовский мат, вперемешку с претензиями на какой-то уговор. — Да что я тут вообще делаю? Немедленно отпустите нас, — во мне закипала злость. А парень сделал шаг навстречу мне, — Не подходи, — сказала я и выставила руки перед собой. — Шистад, я передумал. Она мне все-таки нравится. Такая смешная, постоянно визжит. Хочешь посмотреть, что я с ней буду делать? — он подошел слишком близко, а я уже вжималась в стену. Запах его одеколона ударил в нос, когда его руки уперлись в стену возле моей головы. Отступать было некуда. А я судорожно придумывала план побега, вот только все еще спящая Нура не позволяла его осуществить. — Уйди, — прошептала я и увидела злорадный оскал. Мой обидчик бросил планшет на матрас рядом с Нурой и, схватив меня за обе руки, потянул их вверх, пригвождая к стене, приблизился к моему лицу. Оставшееся происходило как в тумане. Я слышала голос Шистада из устройства, чувствовала боль в запястьях, схваченных большой мужской рукой, что не давало мне вырваться, ощущала слезы на своих щеках и, в конце, чужие губы на своих. Сил, чтобы избавиться от парня, у меня не хватало, но я отчаянно мотала головой и когда он, уставший от этого остановился и просто посмотрел на меня, я набрала слюни у себя во рту и плюнула ему в лицо. Он застыл на несколько секунд в полнейшем удивлении и отпустил мои руки. Я начала успокаиваться, наивно полагая, что на этом все закончилось. Но как же я была неправа. Всего через пару секунду, я услышала глухой хлопок и почувствовала острую обжигающую боль на своем лице, а на губах — вкус собственной крови. — Что, блять, там происходит? — орал Крис, а когда парень поднял планшет, он уже более спокойным голосом начал угрожать, — Слушай ты. Условия меняются. Вы не трогаете девушек, не смотрите на них и даже не дышите. Иначе, речь уже не будет идти о чертовом долге. И если с ними хоть что-нибудь случится, я сам лично расчленю и утоплю вас в кислоте. — Пустые угрозы, Шистад. — Проговорил парень, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Щека горела, губа кровоточила, а в желудке что-то сжималось и прыгало, не давая нормально дышать. Моих сил хватало только скулить. Через некоторое время, я так предполагаю часа через три-четыре, Нура подала признаки жизни. Точнее, повернулась и потянулась. Как же ей повезло проспать весь этот кошмар. Хотя я уже почти уверена, что мы здесь надолго. Я давно перестала плакать и дрожать от страха. Настал тот период, когда эмоции больше не исходили, несмотря на то, что в голове мелькали мысли одна страшнее и глупее предыдущей. Еще, как мне показалось, через час дверь снова открылась. Так как не было смысла пытаться что-то выяснить или убежать, я даже не предпринимала никаких попыток. Зашедшим был высокий рыжий парень, крупного телосложения. Он внимательно оглядел нас с ног до головы и поставил на стул пакет. — Вот, — сказал он, указывая пальцем на свою ношу, — Поешьте. Вам сидеть тут до того, пока ваши герои не соизволят вас спасти. Этот парень не вызывал того чувства отвращения. Он даже не пытался как-то обидеть или задеть. Просто уточнил факты и принес еды. Кажется, ему было нас жаль. Я кивнула, а он в ту же секунду ушел, закрывая за собой дверь, которую я ненавидела всеми фибрами души. То ли от хлопка дверью, то ли от моего шуршания пакетами, Нура таки соизволила проснуться. — Эва? Что происходит? — спросила она. Я очень хорошо узнала в ней себя несколько часов назад. Один большой комок страха и непонимания. Вот только она хваталась за меня, а я оставалась одна. — Все нормально, — ответила я, отмечая, что вкус у этого парня совсем ничего. Принес мой любимый бургер. — Нас похитили. И чем-то накачали. — Что? — выпучила на меня глаза Сатре, разглядывая комнату. — Не волнуйся. Нас спасут Крис и Вильям. — Это шутка такая? — не унималась подруга. — Да нет же, дуреха. Это все и вправду происходит. И, кстати, ты вовремя проснулась. Нам только принесли поесть, — с этими словами я взяла пакет и перенесла его на матрас, где сидела подруга, — Ешь! Еще теплое! — заверила я, проглатывая огромный кусок. — Ну же. Я сама чуть с ума не сошла, пока ты спала. — Ты не шутишь? — снова недоверчиво спросила блондинка, разглядывая мое лицо. Я знала, что она там видела. Красный нос, опухшие глаза, ссадина на лице, разбитая губа и размазанная от слез тушь. — Не шучу. — Макдональдс? — Этот парень был неплох, — улыбнулась я, — с нами все будет хорошо. Я действительно знала, что с нами все будет хорошо. И пыталась убедить в этом Сатре, когда рассказывала все, что произошло, все, что знаю, и все, что будет дальше по моему мнению. Время потекло гораздо быстрее, и мне стало гораздо спокойнее. Все-таки, человек больше всего боится оставаться один.