А мне бы немного стать собой.

POV Крис Захожу в сырое темное помещение, светя фонарем телефона, и обвожу комнату взглядом в поисках девушек. Искать долго не приходится, так как на мою шею наваливается знакомое тело. И я закапываюсь в родные рыжие волосы и слышу голоса Нуры и Вильяма, что находятся в метре от нас. Меня же больше ничего не волнует. Прошедшие двое суток были самыми страшными за последнее время. Еще никогда я не был так рад объятьям девушки. Эва так вцепилась в меня своими тоненькими ручками и так прижалась ко мне всем своим телом, что я даже растерялся и не знал, как быть дальше. — Нужно уходить! — решил за меня проблему Вильям, и я мягко отстранил девушку от себя, все еще держа ее за руки. Она мягко улыбнулась и слегка кивнула. Пришлось собрать все силы, чтобы не задушить ее в своих объятьях. Либо Эва действительно особенная, либо я свихнулся. Хотя, может, я просто раньше никогда никого не спасал. — Эва? Как ты? Все хорошо? — сказал я, пытаясь осмотреть ее тело в темноте. — Да, не считая похищения, этого клоповника и разбитой губы, — сказала она, опуская глаза на наши руки. — Прости, — мне было необходимо это сказать. Я чувствовал себя виноватым в этом. Не находись я с ней рядом, ее бы и не подумали похищать. А также, мне было просто физически необходимо увидеть ее глаза и осмотреть раны, но здесь это было невозможно, поэтому я повернулся и вышел за другом, утягивая девушку за собой. В коридоре этого разбитого здания горел свет, и я, наконец, мог оглядеть Эву. Она по-прежнему смотрела вниз, из-за чего мне пришлось приподнять ее голову, поднимая пальцами за подбородок. Ее зеленые глаза напуганы, но спокойны, тушь потекла и размазана по бледному лицу. А во мне поднималась новая волна ярости, когда я заметил запекшуюся кровь на потрескавшихся губах. — Я убью их! — сказал я, искренне сожалея о всем, что ей пришлось испытать. Эва сильнее сжала мою ладонь и умоляюще посмотрела на меня. На ней прямо было написано «Увези меня отсюда, Шистад». И, наверно, она права, увезти ее отсюда — лучшее из решений. — Но потом, — добавил я, аккуратно подталкивая девушку к выходу. Я быстро посадил ее на пассажирское сиденье, сел сам и как можно скорее завел машину. Вильям оповестил нас сигналом, что они уезжают, и мы немедленно тронулись за ними. Полдороги Мун усердно молчала, а я и не пытался завести разговор. — Мун, твой телефон, — наконец вспомнил я и, вытащив из кармана куртки устройство, протянул ей, — твоя мама звонила уже раз двадцать. Перезвони ей, — она взяла мобильник из рук и кивнула в знак согласия, — Вот только не думаю, что ей нужно знать про все, что произошло. — Знаю, Крис, — протянула она, стуча пальцами по клавиатуре. Ее мобильник был сущим наказанием. Он совершенно точно ни разу не замолкал более чем на час. Ей вечно кто-то звонил и писал. Мама, Исаак, ее банда, исключая Нуру, этот ее Мэт и еще дюжина людей, о существовании которых я и не подозревал. — Мама! Ради бога, прости меня. Ты не поверишь, я два дня телефон искала, а нашла только сейчас у Нуры. Представляешь? — запела девушка звонким голоском, а я онемел от удивления. Как она может так врать? У нее явные актерские способности, если не считать того, что я все еще видел ее страх, усталость и слезы. — Да, мам. Я видела. Я перезвоню ему. Я не обязана сидеть дома и ждать его. Я сама со всем разберусь! — отвечала с равным интервалом, пытаясь не повышать голос. А в моей голове копились вопросы. Кто такая Эва Мун? Почему она не живет с мамой, как положено всем хорошим девочкам? Кому собралась звонить? Кого не должна ждать? С каждой минутой, проведенной с ней, во мне все больше и больше просыпалось любопытство. — Тебе страшно? — спросил я, останавливаясь у ее пустого дома. — Да. И мне этого ее короткого «да» хватило, чтобы запереть дверь с ее стороны и рвануть с места, прибавляя газу. Девушка удивленно вскинула брови и начала прожигать во мне дыру. — Переночуешь у меня, — ответил я на ее немой вопрос. Она было открыла рот, но я, предугадывая ее слова, решил сразу объяснить, — у меня дома никого нет. Но при этом есть горячая вода и еда. Отдельную спальню и футболку на пару размеров больше предоставляю. Даже не буду приставать. Сегодня, — получилось немного грубее, чем я ожидал, но она казалась вполне спокойной, чему я лишь обрадовался. — А… — снова начала она. — Я хочу загладить свою вину. У меня не так уж и страшно дома. По крайней мере, могу защитить тебя от подкроватных монстров, а маньяков и не водится. Ну, кроме меня, — я тараторил так быстро, как только мог. Очень не хотелось, чтобы Эва отказалась. — Хорошо, — быстро проговорила она, украв у меня все слова. — А у тебя зарядник есть? Хотела я спросить. — Есть! — это был и счастливый возглас и ответ одновременно. На моем лице образовалась тупая улыбка, что ужасно бесило меня. Сворачивая на знакомую улицу, я осознал, что погорячился. Еда мой дом посещала очень редко, а Эва не ела ничего дня два. Я хотел загладить свою вину едой, горячей водой, одеждой, теплотой. Готов быть водителем, охраной, медбратом, поваром, другом. Хотелось надеяться, что этого будет достаточно, но здравомыслие говорило только о том, что я конченный придурок. Как эти мелочи могли заставить ее забыть об похищении, унижении, избиении и страхе, что этот рыжий цветок испытал на себе по моей вине? Да, девушкам, находящимся рядом со мной, всегда было нелегко. Некоторым приходилось быть униженной мной или моими друзьями, быть той, о ком говорила вся школа, быть той, чья честь оскорблена, задетой моральными устоями и издержками общества, также случались и телесные повреждения, ну, что-то вроде драки Ибен с… Черт!!! Это была Эва! Унижена, оскорблена, ранена, все выше перечисленные, а вдобавок похищение с требованием выкупа. Боже, я действительно обязан перед этой девушкой так, как никогда. Того, что делаю я недостаточно. Этого слишком мало. Останавливаюсь у дома и смотрю на Эву. Она уткнулась головой в окно и, кажется, даже не замечает, что мы остановились. Молча выхожу из машины и спешу открыть ей дверь, но мне не приходится. Мун, услышав хлопок двери, поспешно открыла свою и, неуклюже хватаясь за ручку, вышла из машины и начала оглядываться по сторонам и рассматривать дом. Открываю дверь и пропускаю вперед. Как и несколько секунд назад, она не отрывает своих зеленых глаз от интерьера и бегает взглядом от одного предмета к другому. Мне неловко. И я вижу, что ей тоже. Скорее всего, она задается вопросом, что она делает в моем доме, но я бы не смог ответить на это и сам. Я хочу заполнить тишину так, чтобы она перестала наконец душить меня. — Это гостиная, там кухня, ванна, — начал я перечислять, указывая руками направления, — пойдем, я покажу второй этаж, — зову ее, и она послушно следует по пятам и кивает на каждое мое слово. Эва либо боится меня, либо устала настолько, что не может и двух слов связать, — Гостевая. Можешь спать здесь! — жду ее реакцию и откровенно начинаю нервничать. Она же не может сейчас сбежать? Хотя вид у нее почти такой же напуганный, как и когда она была у Якудз. Морщусь от этой мысли и пытаюсь успокоиться, уже в который раз за этот день. — Крис, — наконец говорит она, а я перевожу взгляд на две зеленые радужки, что как две бусинки чистого малахита переливаются и гипнотизирует, — Ты ведь понимаешь, что не виноват, — меня прошибает током. Она действительно думает, что я не виноват, и именно поэтому не злится, не кричит и не истерит, — Тебе не обязательно это делать. Это все. — Нет, — мне хочется ее ударить, — Я делаю только то, что хочу. Это может измениться завтра или через пару часов, — она кивает и смотрит на вновь жужжащий телефон, — Держи, — протягиваю свою самую большую футболку и мысленно ругаю себя за прошлые слова. Эва набирает сообщение и передает мне телефон. — Два процента, можно зарядник? — Да, — беру телефон, — Иди в душ. Там есть полотенце. Стою на кухне и пытаюсь заварить чай. Эвы нет уже двадцать минут, и за это время ее телефон звонил еще три раза. У нее ужасный рингтон и вибрация, что разъедает мозг и не дает сосредоточиться. А самое раздражающее в том, что этот ее Мэт никак не успокоится. Вот тянет его поговорить. И где его черти носили, когда ей помощь нужна была? — Спасибо, — слышу женский голос и поворачиваюсь, чтобы увидеть ее. Эва стоит босиком с мокрыми волосами и в моей футболке, что к счастью или к несчастью покрывает пятую точку. Посередине огромной кухни в темных тонах, она единственное светлое и яркое пятно. Мне становится до одури смешно, что Эва Квиг Мун стоит передо мной в моем же доме, а я этому еще и рад. Проглатываю смех вместе со слюнями, что чуть не потекли от такой соблазнительной картины. — Не за что, — наконец отвечаю, стараясь не думать о ее теле, иначе проблем не избежать, — садись, — говорю, показывая на стул рядом с собой, и беру аптечку. — Надо обработать. — Я сама, — Эва хватается за ватку и перекись. Хочу помочь. Сделать все сам, но не смею противоречить. Эва строит из себя сильную и независимую. Ну, пусть будет так, раз хочет. Но я то знаю правду. — Я не Вильям и, к сожалению, не умею готовить какао. — А Вильям делает какао? — Дааа. А ты не знала? — улыбаюсь, а она смеется в ответ. — Нет. — Вообще-то, он именно благодаря какао и заполучил твою подружку. — Да ладно? — удивляется она, пожимая плечами и улыбаясь во все тридцать два. Ватка в руках дергается, и она шипит. Хочу подуть на ранку, но осознаю, что это слишком. Слишком для меня. Слишком для нас. Это сцена из очередной сопливой девчачий драмы, где все начинается и заканчивается лишь розовыми соплями. Только таких сцен нам не хватало, и так за прошлые два дня было больше драмы, чем за всю жизнь. «Ну надо же? Похищение.» — Снова удивляюсь я. — Да. Слышаться звонок в дверь, и я уже бегу открывать, зная, кто стоит за дверью. — У тебя ведь не было еды дома? — Нет, но нам привезли пиццу. По-моему, совсем неплохая замена еде, — пытаюсь шутить, но выходит как-то натянуто. А какая к черту разница? Эва все равно улыбается не шуткам, а глупостями, которые сегодня от меня только и можно ожидать. Сегодня не лучший день. — А я уж было подумала, что сам Крис Шистад умеет готовить, — я строю обиженное лицо, а она хихикает и продолжает, — Пицца — это хорошая замена еды.