А мне бы немного стать собой.

POV Эва Весь день я сияла. Да и сейчас, под вечер, с моих губ не сходит улыбка. Внутри меня что-то прыгает и рвется наружу нескончаемым бурным потоком, водопадом чистой, светлой и ужасно холодной воды. Целый день я пытаюсь успокоиться и привести себя в норму, но, подходя к зеркалу, вижу бесконечно счастливую Эву. — Прекрати! — Ругаю я себя, расчесывая волосы. — Эва. Прекращай же. Нельзя радоваться такой фигне. Нельзя быть такой дурой. Нельзя! — больно дергаю запутавшуюся прядь, и на уголках глаз появляются слезы. Я из-за всех сил пытаюсь не думать о вчерашнем вечере, но воспоминания яркими картинками одно за другим появляются в моем сознании. — Я провожу, — Сказал Крис, догоняя меня. И я так стараюсь в этот момент казаться безразличной, не показывать ему свою улыбку, чтобы просто не подкармливать его эго. — Хорошая погода. — Хорошая попытка, — смеюсь я, не в силах больше сдерживаться, и вижу, как он тоже смеется, — Тебе не обязательно меня провожать и вести светские беседы. — Господи, Мун. Мне кажется, мы уже говорили на эту тему? — Да, — вспоминаю его слова. Он говорил, что никогда не делает того, чего не хочет. — Вечеринка в твоем доме. — Там Вильям. Он не даст разгромить мой дом, хотя бы потому, что периодически там живет. — Тогда нам стоит о чем-нибудь поговорить, — произношу, закусывая язык и нервно теребя кончики волос. Весьма неловко, но останавливаться уже нельзя, а придумать вразумительное продолжение у меня не получается, — Говоря «недалеко», я не имела в виду «близко», — мне слегка холодно, когда дует ветер, и я одета не в лучшую одежду для ночных прогулок. — Ммм, — мычит Крис, облизывая губы, и издает звонкие глухие смешки, — Тогда действительно нам стоит о чем-нибудь поговорить. Чем тебя не устроили светские беседы? — Они не настоящие. На то они и светские. От слова свет. А сейчас ночь, и на улице темно. Можно говорить о хорошем или плохом. Не думаю, что двое подростков посередине ночи должны говорить о погоде. — Я согласен. Расскажи мне. — Что? — Расскажи о себе. Вдруг ты маньячка и за ближайшим поворотом вытащишь нож из кармана. А я тут просто погулять решил. — Мы одинаково рискуем. Я ведь тоже о тебе ничего не знаю. — Ну, начнем. Ты первая. — Я не знаю, что рассказывать, — отвечаю, считая трещинки на ровном асфальте. Как я могу ему что-то рассказать, если даже сама о себе ничего не знаю. Не говорить же о капучино и литературе, — Я обычная. Ничего особенного. — Это неправда, — слышу голос и поворачиваюсь к нему лицом. Он спокоен и безмятежен, и даже ветер не доставляет никаких неудобств, — Каждый человек особенный в своем роде. Ты особенная. Да. Я особенная. Особенная дура. Думаю с утра, и уже чувствую боль в скулах. Убираю в сторону расческу и хватаю учебники. Мне не хочется учиться, но я должна сделать хоть что-то. *** Эмоции бьют через край уже вторые сутки. А моя ненависть к себе увеличивается с каждой минутой. Заходя во двор школы, уже по привычке ищу знакомые лица, и, найдя, быстро подбегаю и вешаюсь на шею Вильде. Затем обнимаю всех остальных, громко приветствуя каждую. Они смотрят на меня с огромными, ничего непонимающими глазами. — Что случилось? — не выдержав, спрашивает Вильде. — Нет. Все в порядке, — отвечаю, поджимая губы, чтобы просто снова не начать улыбаться. — Нет. Что-то не так, — говорит Крис, — Ты светишься, будто тебе дали абонемент в мужскую душевую. — Нет, — «Зачем мне абонемент в мужскую душевую?» — думаю я. У Крис просто отлично получается подбирать примеры. — Признавайся! В кого втюрилась, — Снимая свои черные очки, спрашивает Сана и прожигает меня насквозь своими карими глазами, давая понять, что раскусила меня и не собирается просто так оставлять этот разговор. — Что за бред, — защищаюсь я, — я что, не могу хоть раз в жизни прийти в школу в хорошем настроении? — Можешь, если провела хорошую ночь. — У меня была хорошая ночь. Я выспалась! — Ладно, девочки, — говорит Нура, хватая меня за руку, — Нам пора на норвежский, мы уже опаздываем, — тянет меня за собой, и я понимаю, что она что-то подозревает и решает просто спасти из неприятной ситуации. — Не будешь говорить? — спрашивает Сатре и, увидев меня, качающую голову в знак отказа, просто кивает и продолжает идти. Чуть не спалилась! Неужели я и вправду могу светится из-за какого-то человека. Да еще какого. Чертов Шистад. Он снова ломает мне жизнь. Я ведь прекрасно понимаю, что он не тот человек, с кем я хотела провести свою жизнь. Точнее, может я и хотела бы, но мне точно не стоит этого делать. Посвящать себя одному человеку и получать взамен лишь слезы — не лучшая сделка. Хотя о чем я думаю. Никогда мы не будем с ним вместе. Ни сейчас, ни в будущем. Единственное, что может случиться — это еще пара поцелуев и пара ночей, проведенных вместе. И мне нужно избежать этих ночей всеми правдами и неправдами. Учитель рассказывает про какие-то скучные правила норвежского правописания. Нура рисует на полях своей тетради волны, кружочки и различные цветочки. А я смотрю в окно. На улице сегодня тепло и тихо. Солнце подает сквозь окно на мою парту, и я вытягиваю руки, хватая теплые лучи, желая согреть свой вечный холод. По телу разливается приятное ощущение спокойствия и блаженства. Во мне, как по сигналу, вновь вспыхивают воспоминания о той ночи. — Это неправда, — слышу голос и поворачиваюсь к нему лицом. Он спокоен и безмятежен, и даже ветер не доставляет никаких не удобств, — Каждый человек особенный в своем роде. Ты особенная. — Хм, — я улыбаюсь не в силах сдерживаться. Знал бы он, как на меня сейчас подействовали его слова. — Я помогу. Расскажи мне про свою банду. Как так получилось, что вы вместе? Вы ведь слишком разные. — Помнишь тот вечер, когда мы познакомились? — Когда ты пригласила меня в туалет, а потом продинамила? — Да. То есть, нет, — оправдываюсь и нервно поправляю волосы, не понимая, зачем вообще мы об этом говорим, — Я пришла туда, только чтобы помириться с Ингрид, но ничего не вышло. Зато ко мне подошла Нура, чтобы поддержать, наверно. Затем я пошла в туалет, нашла плачущую Вильде, и пошла искать Крис. — А нашла меня! Ясно. Но что у тебя было с Ингрид? — Щекотливая тема, — предупредила я, глубоко выдыхая холодный воздух. — Это уже интересно. Рассказывай. — Я с ней дружила. Даже не так. Мы были лучшими подругами всю мою сознательную жизнь, до прошлого года, — парень недоверчиво поморщился, и я продолжила, действительно желая хоть кому-то рассказать. Я избежала этого разговора, даже с девчонками, но мне действительно хотелось кому-то рассказать, — Юнас был ее парнем, не моим. — И ты его, как полагается лучшей подруге, просто отбила, — он громко засмеялся, а по моей коже пробежался табун мурашек. Это было не смешно, — всегда подозревал, что ты та еще штучка. Мун, ты просто поражаешь мое воображение. — Не смешно. Мне было не смешно. Получив Юнаса, я потеряла все. Мне нужны были друзья. А рядом был только он, ну и Исаак, — я сглотнула комок воздуха, который болью отозвался в моем горле, — Ну, а дальше ты знаешь. Видишь. Ничего особенного. — Да нет. Это интересно. Правда. Я не знал, что ты можешь отбивать чужих парней или подставлять подруг. Это жестоко. И сексуально. Мне нравится. — А ты? Что насчет тебя? — перевожу разговор, пытаясь унять жар от его последних слов. — Это ведь твой дом, Эва? — Спрашивает он, кивая головой в сторону, — До встречи, — добавляет он, улавливая мое немое согласие, и уходит. Крис уходит, а я неспеша роюсь в кармане своего пальто в поисках ключей, размышляя о нашем разговоре. Но вдруг меня кто-то хватает за плечи, резко разворачивая к себе. — Крис? — удивляюсь я, но лишь на секунду, потому что мои губы накрывают его, и я уже не могу ни о чем думать. Голова начинает болеть, и я бьюсь ей об парту. Нура на меня удивленно пялится, поджимая свои алые губы в тонкую линию. Я хочу зареветь от досады, но звонок вновь возвращает меня к жизни. Может, мне все-таки удастся это пережить.