А мне бы немного стать собой.

POV Крис. — Нура! Перестань на меня смотреть так, будто я у ребенка конфеты отобрал. Что я сделал? Убил кого? — спрашиваю я, сидя в гостиной Вильяма на белоснежном диване. Девушка сидит напротив, скрестив ноги и теребя руками края декоративной подушки, что небрежно раскиданы по всем креслам в этом доме. Блондинка прожигает меня взглядом, закусывая губы, чтобы явно не взболтнуть лишнего. Мне до чертиков интересно, о чем она пытается промолчать, так изводя себя. Наконец приходит Вильям и, садясь возле своей девушки, напротив меня, кидает на нас вопросительные взгляды. — Твоя блондиночка что-то хочет сказать, но молчит и прожигает во мне дыру. Повлияй на нее. — Ммм, — он весело улыбается и, оглядывая девушку с головы до ног и поджимая губы, вертит головой, — прости, друг. Тут уже ничего не сделаешь. — Ну, я так и думал, — завершаю я. — Просто, — Сатре подает голос и тут же замолкает. Я приподнимаю брови, пытаясь подтолкнуть ее к разговору. Ей больше ничего не остается, и она громко вздыхает, — Ты! Ты что-то задумал. — Естественно, мисс. Я умею думать, представляешь? — С трудом. Но если ты умеешь думать, ты понял, о чем я говорю. — Догадываюсь. Но все же, хотел бы услышать из ваших уст, миледи. — Эва. — И? — Ты издеваешься? — раздраженно выкрикивает девушка, — Он издевается, — снова повторяет она, а я улыбаюсь, довольствуясь результатом. — Нура хочет спросить: серьезно ли ты настроен на счет ее подруги Мун? — без доли сомнения, смотря на свою возлюбленную, произносит друг, — А Крис хочет сказать, что серьезно, но не может, ибо у него просто язык не поворачивается признать это вслух. Нура за тем говорит, что убьет тебя, если ты ее обидишь. А Крис клянется, что не станет ее обижать. Нура не верит, и правильно делает, потому что в это не верит никто, даже сам Крис и Эва. А я, наконец, позволяю сказать себе, что все это касается только той, что здесь не присутствует. — Браво! — аплодирую я. А он ведь чертовски прав. Мы все уже все решили вместо нее. Хотя так даже лучше, а то характер у нее не ахти, еще сопротивляться начнет. — Я тебе не доверяю, — угрожает мне Сатре, а Вильям, заливаясь смехом, обнимает ее и целует в макушку, поглаживая плечи. Зашел, называется, к другу на минутку. Усмехаюсь и ухожу. Искренне не понимаю Нуру, неужели она думает, что… Хотя я даже не понимаю, о чем она думает. Другое дело Мун. Она может тоже не очень логична, но хоть говорит то, что я понимаю. Беру телефон, уже представляя, как она закатывает глаза. Крис: Малыш, чем занята?

Эва: Фу, как банально, зай. Ты это с какой целью интересуешься?

«Она превосходна, » — думаю я, снова восхищаясь ее сарказмом и юмором. Она необычная. А значит и подход к ней нужен не обычный. Целую неделю я творил какую-то хрень. В понедельник я поцеловал ее при всех, в трезвом виде, в школе и в щеку. Для меня самого это стало целым откровением. Обычно этого не достаточно, слишком мало. А тут я радовался, как мальчишка, не смотря на то, что уже не раз целовал ее по-настоящему. Во вторник мне взбрендило забрать её из дома. Чему она сопротивлялась, как могла. Слава богу, погода меня поддержала, и ей пришлось сесть в машину, дабы не задубеть окончательно. Еще в этот день я умудрился решить ее задачи по физике, когда увидел, как она, сидя на своем любимом подоконнике, зажевывает колпачок крышки своей ручки, разглядывая формулы в синей тетрадке с котятами. Кстати, удивила она меня этими котятами до обморочного состояния, потому что вслед за плюшевыми зверятами из ее сумки выскочили тетрадки со скелетами, кровавыми изображениями, с группой AC/DC и принцессой. И как прикажите ее понимать? В среду я думал, что окончательно сдурел, потому что покупал один капучино для себя и еще одно, с сиропом, для нее. Она смотрела на меня, как на идиота и хлопала ресничками, покраснев, как помидор. Глубоко вздохнула и нерешительно взяла в руки белый стаканчик c зеленым логотипом нимфы. Также косились и ее шизанутые подружки и дико заверещали, когда я ушел. Сегодня четверг, и я пишу ей с надеждой увидеть. Ее сегодня не было в школе, но Нура уверяет, что с ней все в порядке. Да я в этом и не сомневался, но если она не будет ходить в школу, как я должен ее добиваться? Крис: Тебя сегодня не было в школе, детка)

Эва: Это не вопрос, а утверждение. К чему это, котик?

Я давно понял, что ее раздражают эти банальные пошлые словечки, от которых обычно заводятся большинство девушек. Но было так забавно наблюдать, как она истерит и пытается отвечать тем же, стараясь проучить. Крис: Я соскучился, киса) Почему тебя не было сегодня?

Эва: Ну прости, милый. У меня были дела.

Крис: Твои дела — мои дела! А я даже не в курсе, куколка. Расскажешь?

Эва: Охренел? С каких пор мои дела стали твоими?

Эва: И нет. Не расскажу, сладкий)

Крис: Выходи, лапочка!!! Пишу я, стоя у порога ее дома. Слышу, как что-то упало за дверью, затем зашуршало, и через несколько секунд дверь открылась, а на пороге появилась Мун. С рыже-русыми запутавшимися волосами, в нелепой большой кофточке в клетку и коротеньких джинсовых шортах. В ее светло-зеленых глазах играли блики солнца, а розовые губы обветрились и потрескались, но даже при этом не потеряли своей привлекательности. — Привет, — улыбнулся я, протягивая стаканчик с ее любимым напитком. — Ты решил меня соблазнить с помощью кофе? — А у меня получается? — Хм, жди, — отрезала девушка и закатила глаза в своей превосходной манере, — Зачем пришел? — Ты мне стены показать обещала, — говорю я, внезапно вспомнив, чему сам обрадовался. Это же надо, как я выкрутился. — Серьезно, Крис? — недоверчиво посмотрела она на меня. — Да, зай, серьезно. Так ты впустишь меня или нет? — Не называй меня так. — сказала Эва, открывая дверь шире. — Мило, куколка. Мне нравится твой дом. — Я же попросила. — Почему? Тебе не нравится? — Конечно, мне не нравится. Как шлюха какая-то. Не смей меня так называть. У меня имя есть. — Хорошо, — согласился я, не ожидав, что она это именно так воспринимает. Может она и права. Зачем эти слащавые, приторные словечки? — Буду называть тебя Эвой. Эвушкой. Мун. Сталкером. — Только без Эвушки, Крисик, — она победно улыбнулась, обнажая ряд ровных зубов. Я повторил за ней же, — Ты же понимаешь, что то, что Пенетратор в моем доме, это ничего не значит? — я видел неуверенность и страх в ее словах, жестах и взгляде, будто я действительно маньяк. Нет, ну я конечно маньяк, но не стану же я ее насиловать. Хотя, она такая красивая, что это идея уже и не кажется такой уж плохой. Когда она сдастся? — Угу. Показывай, — облизывая губы, произнес я. Ее взгляд остановился на них, но через долю секунды, она встряхнулась и пошла вперед. Эва открыла дверь, и я зашел в светлую спальню. Все было так же, как и на фотографии. Вот только я мог разглядеть фотографии на стене, предметы на столе, шкаф. Не знаю, почему для меня это было так важно, но я был безумно рад. Ее комната белая и серая одновременно. Ничем не отличается от спален других девушек, разве что здесь был ее запах, ее вещи и ее мир. Интересно видеть это и замечать мелочи. Например, на стене висит все еще фотография Юнаса и Ингрид, там же рядом расположился Исаак. Сверху ее новая банда, и фото с женщиной, наверно, мамой. — Здесь не хватает моей фотографии. — Твоей? — фыркнула Эва, прислоняясь к двери. — Ага. — С чего бы ей там быть? — Ну хотя бы с того, что я теперь твой парень. — Что? Ты что куришь Шистад? С каких это пор? — Как же, Мун. Ты меня расстраиваешь. Я тебе кофе приношу, до школы подвожу, да еще и уроки делать помогаю. — И что? — Улыбается она, бегая глазами, а я хватаюсь за каждую ее остановку, пытаясь поймать, — Так делают и друзья, и хорошие знакомые, и братья, например. — Ну знаешь ли, братья не могут делать так, — произнес я, схватив ее за руку и прижимая к себе, — и друзья, кстати, тоже, — провел второй рукой по ее шелковым волосам, — а вот так тем более не могут, — я нежно коснулся ее губ своими. Поцеловал уголки ее исчезнувшей улыбки, нос, лоб. — Крис, — прошептала девушка. — И ты не сопротивляешься, даже когда я делаю так, — я настойчивее поцеловал ее губы, провел языком и улыбнулся, наслаждаясь ее дрожью. Моя рука проскользнула по ее телу, обнимая за талию и прижимая к себе еще сильнее. Она стала нежной, податливой, словно пластилин в моих руках. Мне казалось, что она может, словно песок, просочиться сквозь мои пальцы и исчезнуть. Я хотел целовать ее вечность. Столько, сколько это возможно. Сколько времени у нас есть, и сколько мы можем себе позволить. Я мягко отстранил ее от себя и взглянул в ее непонимающие глаза. — Стоит остановиться, если ты не хочешь продолжения, — она кивнула, и на щеках тут же появился румянец. — Нужно поговорить об этом, — заикаясь и теряясь, произнесла девушка. Мы сидели на ее кухне и пили чай с молочным шоколадом, который она, оказывается, любит пока больше, чем меня. А я был уверен, что это ненадолго. Она не согласилась быть моей девушкой, обосновав это тем, что таким, как я, не нужны постоянные отношения. А она не хочет быть девушкой на случай. Несмотря на свой отказ, Эва не выгнала меня, не заплакала, а лишь улыбнувшись, предложила чай. Я понимал, что она верит во все, что говорит и, более того, она совершенно права. Но еще я видел, что она не хочет произносить все это вслух и желает, чтобы я ее переубедил. Я Кристофер Шистад, и я ни за что не стану убеждать человека в том, во что сам не верю.