А мне бы немного стать собой.

POV Эва — Сана? — удивляюсь я, увидев подругу у своих дверей. — Что-то случилось? — она мне кажется озабоченной и расстроенной. — Эва, — она качает головой и произносит совсем потухшим голосом, — только ты не переживай, все будет хорошо. — Конечно, все будет хорошо. Но что происходит-то? — Я ничего не понимаю, и это начинает раздражать, а на телефон приходит оповещение. Нура: Скажи, что это неправда? Я сейчас приеду. Только ничего не предпринимай. Два раза перечитываю пришедшее сообщение и, пытаясь успокоиться, делаю глубокий вдох. Сана смотрит на меня так печально, так горько, что перед глазами встают самые ужасные картины. — Что? Что происходит? Расскажи уже мне, — прошу я, сгорая от нетерпения. — Ты только не волнуйся. — Эти слова окатывают меня холодной водой. Мозг выдает самые ужасные, самые нелепые события в разной интерпретации, от чего становиться душно. Я отчаянно вглядываюсь в ее лицо в надежде увидеть улыбку и услышать, что это их нелепая шутка и они меня немного разыграли. Но Сана решает меня добить: — Тебе, вроде как, нельзя волноваться. — Мои глаза автоматически округляются, а подруга продолжает говорить, не давая мне и слово вставить. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Сейчас все делается действительно легко. Я, пока ехала к тебе, прочитала пару сайтов и уже подыскала клинику. — Клинику? Кто-то болен? Не понимаю я, но спросить мне не позволяют, — Ну, это если только ты хочешь. Потому что если ты не хочешь, мы как подруги поможем тебе. Я, конечно, в силу своей веры против, но это ничего не значит. Сейчас решается твоя судьба, — подруга крепко обнимает и гладит меня по плечу. — Я по-прежнему категорически ничего не понимаю, Сана. Слышится звонок в дверь, и я иду открывать, уже зная, что снаружи меня ждет новая волна объятий и непонятных речей. — Так! — Останавливаю подругу, как только открываю дверь. — Никаких объятий и слез, пока вы мне все не расскажите. — Вообще-то это ты нам должна рассказывать, — заявляет Нура, проходя в комнату. Ее светлые волосы представляют собой полнейший хаос. С ней такое бывает, когда она нервно теребит их и прочесывает, проводя пальцами. — Что? — Выкрикиваю я, не в силах себя сдерживать. Что за день такой? Сперва Шистад, до жути странный требует от меня не понятного чего и убегает, ничего не объяснив, теперь банда. Хорошо хоть Вильде не пришла. Иначе еще истеричней было бы. — Такое ощущение, будто ты и в правду не понимаешь, о чем мы говорим, — исследуя меня с ног до головы, констатирует Сана. — Боже, да! — Я умоляюще вскинула руки вверх. И в это время телефон оповестил о новом входящем. Вильде: ??? — Дерьмо, — кидаю телефон на диван и издаю жалобный стон, проглатывая свои вопли и крики, — немедленно объясните мне, что происходит. — Ты беременна, — говорит Сана, а из меня вырывается нервный смешок. — Интересно от кого? — От Шистада, конечно, — говорит голос из-за спины. Я поворачиваюсь и вижу перед собой голубоглазую блондинку, нервно кусающую свои пухлые губы. Она переминается с ноги на ногу, а в руках держит пакет с продуктами. — Совсем с ума посходили. С чего вы взяли? — Кричу я, и закрываю дверь, что забыла сделать после Сатре. — Вся школа говорит. Просто кто-то подслушал твой разговор со школьной медсестрой, — заявляет Нура и мне все становиться ясно. — И вы поверили? — Мне стало обидно. — Я еще поняла, что Вильде мне такое говорит. Но вы? Вы же вроде адекватные взрослые люди. Вы же не верите слухам и сплетням? — Я смотрю на подругу с пакетом и прошу прощения взглядом, она кивает, зная, что это правда, хоть и видно, что ее задели мои слова. — То есть ты не беременна? — спрашивает Нура. — Конечно, нет. — Прости, — закрывая глаза, сказала девушка. Она вся покраснела и уже начала сливаться со своей помадой, — но все действительно было похоже на правду. Тебя постоянно тошнило и мутило, ты жаловалась на свое состояние, и эти перепады в настроении, и еще ты сегодня в школу не пришла, и к медсестре, кстати, тоже ходила. — А, — выдавливаю я, и сажусь на диван. Перед глазами мутнеет от слез. Я быстро протираю их рукавом толстовки и сижу, надеясь, что мне не придется выгонять подруг. Они должны сами уйти и оставить меня одну. Но они не уходят. Они стоят на своих местах и, кажется, даже не дышат. Им неловко. Я чувствую их сожаление и смущение. Но мне плевать. Мне в сто раз хуже. В воздухе витает моя боль, отчаянье и их немое «прости». Шистад сказал бы «Драмааааа!». Но он ушел час назад, хлопнув дверью. Как же просто. Как же просто Ингрид все сломала. Застывшие фигуры девочек начинают двигаться, и я вздрагиваю, вспоминая, что нахожусь не одна. Сана и Нура садятся рядом, а Вильде устраивается на полу у моих ног, поставив пакет, рядом с собой. Я не шевелюсь. — Прости, — шепчет девушка, кладя голову на мои колени. Я привычно провожу рукой по ее золотистым локонам, медленно перебирая их пальцами. Но не могу ответить. Слова застревают где-то около сердца. Я просто не могу понять, как так Ингрид все провернула, что поверили даже мои лучшие подруги. Как? На мои плечи ложатся легкие руки Нуры, нежно растирая мои плечи, пытаясь расслабить. Это не помогает. В одно мгновенье и в моей голове будто чиркнули спичкой, появляется пламя неконтролируемой злобы. Я отмахиваюсь от рук Сатре, отталкиваю от своих ног Вильде и резко встаю. Они смотрят на меня огромными глазами, и начинаю передумывать их выгонять, но слова сами срываются с моих уст. — Уходите. Я хочу побыть одна, — они не двигаются. — Уходите! — Кричу я, всхлипывая и заглатывая свои слезы. — Эва, — жалостно стонет Нура, и я чувствую себя тираном, но не меняю своего решения. Вильде встает с пола и лезет ко мне со своими объятьями. — Уйди, — отталкиваю ее. Быстро направляюсь в сторону двери, открываю ее нараспашку, пропускаю холодный воздух в комнату и молча жду. Девочки неловко переминаются с ноги на ногу и медленно собирают свои вещи, опустив глаза. Уже у выхода, Сана поднимает голову, раскрывает рот, но посмотрев на меня, замолкает. Я захлопываю дверь за их спинами и обессилено издаю звуки, похожие то ли на рев, то ли на крик, то ли на рычание. — Господи, — молю я, — пусть это прекратится! Я не могу так жить. Мне тяжело. Мне очень тяжело. Можно мне спокойно умереть в мои почти 17.

***

Бегу по всему коридору и у самого выхода ловлю прожигающие глаза бывшей подруги. Мои внутренности взлетают наверх, делают кувырок и снова приземляются в мое тело. Я чувствую себя не защищенной, раненой и разбитой. Вот только не собираюсь ей этого показывать. Я направляюсь в кабинет директора. Смешно! Даже учителя на меня смотрят с презрением, а сейчас вовсе направили к директору. Особенно смешно видеть мой автобус, Пенетраторов, Юнаса, Исаака, Ибен и Кристофера. Я видела Шистада, когда заходила в школу, перед первым уроком. Мне пришлось перебороть в себе желание, подойти и врезать по его идеальному лицу. «Чертов кусок дерьма, » — повторяю я себе снова и снова, заставляя себя не смотреть на него. Меня истоптали. Прошлись по мне самосвалом, трактором, поездом. Сбросили с пятнадцатого этажа и полили кислотой. Меня прожгли, сожгли и растерзали. Именно так я чувствую себя сейчас, и ничего не могу с этим поделать. — Присаживайтесь, Мун, — говорит директор, поправляя очки на переносице. Мистер Смит — седой мужчина с тонкими очками в желтой оправе. Он почти всегда добр, улыбчив и совершенно спокоен. Но мои ноги дрожат, а по спине пробегается табун мурашек, когда мужчина поднимает на меня свои маленькие серые глаза. Я сажусь на черный стул напротив стола и пытаюсь слиться с интерьером. Жалко, что не выходит. — Эва, — смягчается мистер Смит, — нам поступила очень любопытная информация, которую мы просто не можем оставить без внимания. — С каких пор преподаватели нашей школы верят грязным слухам? — Спрашиваю я, внезапно обнаруживая в себе невероятную смелость. Мужчина хмурит лоб, поджимает губы и цокает. — Мисс Мун, — снова произносит он спустя минуту, — мы не верим, как вы выразились грязным слухам. Но вы должны понимать, что это школа. И такие вещи мы должны пресекать на корню. Вы были у доктора? — У какого? — мой голос вздрагивает, но я предпочитаю нагло спрашивать и иметь при себе хоть чуточку гордости. — У школьного хотя бы. А еще лучше в женской консультации, — видно, что ему неловко говорить на такие темы с ученицей. Директор краснеет и потирает стол руками, перекладывая ручки. — Да. Я была у школьного врача на той неделе и на этой. По состоянию здоровья. А у женского наблюдаюсь каждый пол года, как и остальные ученицы этой школы. Поверьте, нет никакой необходимости делать это чаще. Я не беременна. — Вы уверены? — уточняет мужчина, но в его взгляде можно прочитать облегчение. — Да, мистер Смит. Я уверена. — Я все равно настаиваю на посещении школьного врача вами каждый день, — он пишет что-то на листочке, глядя на меня исподлобья, — и школьного психолога. По его усмотрению. — Мхм, — выдавливаю я и надеюсь поскорее уйти из этого кабинета. — Эва? — Да? — Эти слухи. Вы знаете, чьих это рук дело? — Я мотаю головой. — Вы должны сказать. Я не могу контролировать личную жизнь каждого ученика старшей школы, но такое поведение совершенно неприемлемо. — Я не знаю. — Хорошо. Зато я знаю. — Его слова вводят меня в ступор. Чего же он меня допрашивает, если уже сам все знает? — Вы можете идти. И не забудьте про врача и психолога. — Да, — киваю я и выхожу из кабинета на трясущихся ногах. Сажусь на ближайшую скамейку. — За что мне это? — шепчу я, закрывая лицо руками, но меня отвлекает знакомый голос. — Эва? — Уйди. — Нет. Не уйду. Я, — он останавливается на несколько долгих секунд, но собравшись, продолжает, — я должен попросить прощения у тебя, что также, как и другие, просто поверил слухам. Я идиот, Эва. — Катись к черту, — выплевываю я и встаю, чтобы уйти, но он хватает меня за руку. — Мистер Шистад! — зовет мужчина, выглядывая из своего кабинета. Но Крис не двигается. Он все также крепко держит меня за запястье и буравит взглядом. Рука начинает пульсировать от боли. Я крепко сжимаю зубы, но не пытаюсь что-либо предпринять, — Кристофер! Немедленно в мой кабинет, — кричит директор. — Сейчас, — гаркает, даже не смотря на него парень. Мне надоедает этот спектакль. — Ай! — вырывается из меня, когда я резко тяну руку и чувствую горячие иголки. — Эва-а-а, — стонет Крис. Сзади него показывается Нура, а за ней и все другие девочки. Перевожу взгляды от парня к девочкам. — Нет! Нет! Нет! Прекратите это делать. Вы все! — кричу я, — Прекратите! Перестаньте просить прощение, будто случайно пролили колу на мою любимую футболку. Это не чертова футболка. Это моя душа! Я… Я не могу просто взять и забыть все. Просто… Просто, отпусти меня, — последние слова я почти шепчу, смотря в карие омуты его глаз. Рука соскальзывает, и я бегу прочь.