Научи меня видеть людей.

- Что насчет твоих увлечений? - поинтересовалась Оливия, постучав ручкой по планшету. Ей определенно было скучно, но психолог это умело скрывала, не отрывая от меня взгляда,и виной тому был либо профессионализм, либо лицемерие. Первое от второго не особо и отличалось. - Занималась атлетикой. - Бросила? Почему? "Потому что нужно оставлять сумку с оружием в раздевалке". "Потому что за игрушки в руках часто ругали". "Потому что в зале всегда много "людей"". Медленный выдох. - Надоело. - Не хочешь вернуться? Это здорово - иметь время на увлечения в твоем возрасте. Имей в виду, что потом у тебя этого времени уже не будет. Вообще-то какая-нибудь занятость всегда идет на пользу. - Хотите, чтобы я снова начала посещать занятия? - получилось слишком резко, и психолог, на секунду нахмурившись, снова расплылась в ласково-волчьей улыбке. - Почему бы и нет? - пожала плечами она и отхлебнула остывшего чаю. - Для здоровья полезно. А ты... сегодня пришла домой рано, верно? Что-то случилось? Казалось, до этого мы говорили ни о чем, и только сейчас Оливия дошла до сути и как-то непринужденно-выжидающе смотрела на меня, пытаясь выловить то, к чему ей приходилось так обходительно привести разговор. "Как она может об этом знать?" "Она здесь по причине обморока". "Ее это не касается". "Зачем ей знать?" - Ничего такого. - Может быть это и правда пустяки, - закивала головой психолог, делая вид, что всецело соглашается. В ней ни грамма настоящего. - В конце концов, подростки сейчас довольно самостоятельны, а взрослые тревожатся по пустякам и все время трясутся за своих выросших чад и не замечают, что их ребенок - не ребенок вовсе. Но твоя мама сильно перепугалась и толком не смогла ничего объяснить по телефону, а я правда хочу помочь. В ее чистом, искреннем и сострадательном взгляде сквозь тоненькие очечки читалась злость. На маму, которая оторвала ее ради беседы с молчаливым чадом, на пробки, на низкие зарплаты и вообще все, что вредно исключительно для нее, и сейчас в этот список несчастий она, не отрывая от меня взгляда, выцарапывала мое имя. Но "чик" - сработал выключатель, и зверь по таймеру вернулся под навес овечьей шерсти, и женщина устало откинулась на спинку стула. Фонтан белесых кудряшек всколыхнулся. - Твоя мама очень волнуется за тебя и твое здоровье, ты же понимаешь, как ей трудно сейчас. Может, ты не хочешь об этом говорить потому, что это личное? Секрет? Пойми, я не прошу многого, мне просто нужно знать, что случилось. Ты боишься чего-то? "Того, что буквы в книге станут чудовищем." "Того, что забуду запереть дверь и усну." "Того, что однажды игрушки не помогут скрыть гадость настоящего мира." Я вздрогнула. - Нет, ничего, - покачала головой. - Тогда на сегодня хватит.

***

Она ушла на кухню поговорить с мамой, которая, кажется, принимала какое-то лекарство. Накинув рюкзак, я обулась и, пока женщины возились в комнате, нырнула за дверь. Игрушек у меня не осталось совсем после урока физкультуры. Временная замена - колпачок от ручки - могла потеряться или выпасть из рук в любой момент, так что я побрела вдоль незнакомой улицы, высматривая ларьки. Только через полчаса поисков обнаружился супермаркет, и не успела я войти, как телефон зазвонил. - Алло? - Милая, ты где? Почему ушла? Почему ничего не сказала? - затараторили на другом конце провода. - Все нормально, я вышла в магазин за.. ручками. - Ты скоро вернешься? - Не знаю. - С тобой точно все в порядке? Голова не кружится? - Все отлично. Повисла тишина. - Я хотела съездить домой и забрать вещи, хочешь со мной? - нерешительно спросила она. - Нет, я... погуляю недолго. - Мы можем заехать вечером. - Нет-нет, я просто... (боюсь снова увидеть этот кошмар) не хочу туда возвращаться. - Я буду поздно, так что... ключи под ковриком, если что. Только ты не задерживайся, хорошо? - Ладно.

***

Из супермаркета я выскочила при первой же возможности, даже не затолкав сдачу в карман. Автоматические двери не успели открыться, я влетела в них, а позже - в соседний двор. "Купи" "Хочу игрушку" "Два по цене одного, неплохо" "Черт, нужно быстрее к кассе, а то она еще чего-нибудь хватанет" "Конфеты!" Мысли детей - самое громкое, резкое и отвратительное, что только вообще можно слышать. Они говорят все, что думают, отчего мысли приобретают эхо в виде настоящего звукового сигнала, и от этой каши голова начинает раскалываться. Сейчас семь, и все, кто был в садике, хлынули в один на всю округу магазин, оставив дворы в покое. Где я и переводила дух. Здесь относительно тихо - куда спокойнее, чем на главных улицах, я подошла к качелие, чтобы посидеть, но только тронула цепь, как за угол дома напротив шмыгнула тень. Слишком быстро для любого обычного прохожего, но в самый раз для того, кто не хочет, чтобы его заметили. Я одернула руку от качели и набросила капюшон. Слишком удачное место для нападения - из двора всего два выхода, как раз один из них - со стороны загадочной тени. Нужно возвращаться. "Нужно бежать" - подхватил Третий и затих. Верно, я же не хочу попасться. Я нырнула в поток людей на главной улице и, поправив капюшон, двинулась к дому. Вокруг был настоящий гомон мыслей о том, как бы хорошо оказаться, наконец, в кровати, и я полностью с ним соглашалась. Было бы неплохо оказаться где-нибудь, но не здесь, раствориться в черте города или, лучше, в лесу, далеко от всех уродцев, что с таким упоением смотрят вслед. Их улыбки искривляются и превращаются в оскал, пальцы с хрустом удлиняются, и они все - безликие и отвратительные - тянутся отобрать игрушку из ладони. Чтобы, приобретя свою истинную форму, перехватить кисть тяжелыми лапищами, завести руку за спину и её, вытянутую, начнать медленно сгибать против локтя. Сначала сустав будет мешать, затем треснет, заставив нервы разнести боль по всему телу, существо усмехнется и медленно потянет локоть дальше, отчего сустав раскрошится, уцелевшая часть вылезет прежде, чем я коснусь ладонью спины, когда... Я сжалась и скрестила руки на груди, обхватив еще целые локти и села на скамейку. Колени дрожали, шарик в ладони прыгал, мне не хватало воздуха. "Здесь не безопасно," - снова заметил Третий. "Нигде не безопасно," - согласился Первый. Правильно. У меня нет гарантий, что дома точно никого нет. Нет гарантий, что чудовища не косятся исподлобья, что эта тень потеряла меня в толпе. Но я могу проверить последнее. Я вслушалась в царящий гомон. Сотни сливающихся в один шепотков на секунду стихли, а затем продолжили тараторить свое. Все говорили обо всем, и эта ненужная информация концертом звучала у меня в голове, пока я копалась в поисках нужного. Тень не думала бы о чужом дне рождении, проблемах со сном или деньгах. Вокруг гудело все, что пряталось в человека, но гудело не обо мне и не о преследовании. Я с облегчением вздохнула. Оторвалась. Нужно возвращаться домой. От окружающих, размышляющих о своих и чужих проблемах, было тошно. За время анализа многие разошлись, я разблокировала телефон. К восьми буду дома.

***

Вернее, у подъезда. Свет в окнах был выключен, впрочем, его не было нигде - даже фонари вдоль улицы погасли, а значит, зарядить сегодня телефон или выпустить игрушку из рук не судьба. Осталось только придумать, как голову мыть с шариком в руке - скотчем его, что ли примотать? В темноте было всегда страшнее. Там скрываются чудовища. В укутанном теплом и мраком подъезде было неуютно, и я включила фонарик. Вокруг царила идеальная тишина, только редкие шепотки за дверями колыхали воздух. Я поспешила наверх по ступеням, сильнее сжав игрушку. Четыре этажа. Три. Подъездная дверь внизу скрипнула. Словно сама собой, ведь никто не торопился подниматься, а его потока мыслей было не слышно, но я, сама того не заметив, ускорила шаг. Я сорвалась на бег, когда снизу скрипнули перила, вскинула коврик, под которым... ничего не оказалось. Когда и под горшком с цветком, и под газетой оказалось пусто, я чуть не взвыла. "Мы здесь не одни," - заметил Первый. "Здесь замкнутое пространство," - тише напомнил Второй. С чего это вообще тройка объявилась после того, как запугала изнанкой в комнате? Они боятся этого кого-то, кто вошел в здание, но стоит ли бояться мне? Определенно, я же даже его поток мыслей не ощущаю, а вдруг оно хочет меня сожрать? По одному ломая пальцы. Я, кажется, задержала дыхание, пока открывала карман с ножом и затолкала его в рукав. Так все-таки надежнее, но уверенности это придавало мало. Пять минут. Столько я и кто-то еще простояли как вкопанные, вернее, как минимум стояла я. Только сейчас до меня дошла абсурдность ситуации и слова Второго - здесь было слишком тесно, а для побега одна-единственная дверь, к которой я и шагнула. Лучше выбежать сейчас, чем потом, спотыкаясь об это нечто. Я подошла к распахнутой двери, осмотрела едва различимую лестницу, на которой никого не было и прежде, чем я шагнула за арку, светильник с щелчком включился. Что-то грозно пророкотало, а затем сбивчиво ритмично затрещало - не иначе чемодан наверх волочат по всем ухабам. Я вздохнула, узнав в раздающемся ворчливом голосе мамин. Ох, как она ругалась на каждую ступень. Свет снова моргнул. - Весь район! - зашипела она, выкатывая махину к последней лестнице. - Весь район перелопатить и электричество подрубить! А что, если бы я не знала о сбоях, и поехала на лифте? О, привет, Аннет, - помахала она. - Дверь открыта? - Ты не оставила ключи, - покачала головой я, пока женщина села на чемодан перевести дух. - Как так? - возмутилась она. - Их нет под ковриком? - Нет. - Тогда буксируй чемоданище, а я пока запасными открою, - нехотя поднялась она и потянулась. Выглядела она куда лучше, свежее, чем раньше. За вечер наверняка случилось что-то хорошее. - Ладно, - я попыталась открыть дверь по-шире, но она не поддалась, а потому я просто спустилась вниз и фактически одной рукой дотолкала и правда тяжелую махину. Мама что, из дома вывезла электронику? Видимо, да. Мы нырнули в квартиру, когда свет снова погас, и прежде чем за нами захлопнулась дверь, та, что вела в общий коридор, со скрипом закрылась сама. За ней и прятался неизвестный.