Часть 4 (2)
3 марта 2017 г., 20:01
В залах музея стояла тишина. Комнаты, наполненные экспонатами, пустовали. Утром в будний день здесь не было ни посетителей, ни туристических групп.
Дежурный охранник вяло смотрел в мониторы, поедая сэндвич. Тут же стоял маленький телевизор, по которому шла трансляция футбольного матча из Эльдорадо. Комментатор оглушительно вещал, заводя публику. Прялка все еще стояла при входе, окруженная теперь стеклянным колпаком, чтобы угроза от магии Малефисенты не повторилась. Несмотря на то, что ведьму обезвредили и взяли под стражу, страх перед ее возможностями еще питал сердца аурадонцев.
Мэл не пришлось открывать дверь заклятием, чтобы войти. Днем это можно было сделать свободно. Охранник даже не заметил ее сперва, увлеченный игрой, но потом увидел и нехотя оторвался от телевизора.
— Прогуливаешь школу? — хмуро спросил он. Мэл замерла, как застуканный вор, испугавшись, но дежурный только махнул рукой.
— Это не мои проблемы. Экскурсий сегодня нет, но ты можешь побродить по залам сама и почитать таблички. Вход бесплатный, — и он снова вернулся к просмотру, не дожидаясь ответа.
— Спасибо, — на всякий случай тихо проговорила Мэл, но не была услышана.
Она сразу направилась в зал с фигурами злодеев, ориентируясь по указателям. В прошлый раз, когда они попали сюда, то нашли те экспонаты случайно, и Мэл не знала дороги от входа.
В зале стояла полутьма. Ее сохраняли специально, для атмосферы. Тускло подсвечивающиеся снизу фигуры выглядели эффектно и устрашающе. Даже на собственных детей злодеи, запечатленные в лучшие годы своей жизни, произвели тогда серьезное впечатление.
Мэл хотела бы увидеть мать не такой. Особенно сейчас, когда по наитию пришла сюда, чтобы выговориться. Ей почему-то сложно это было сделать с друзьями, а Бен так разозлился вчера, что вряд ли стал бы слушать сегодня. Но, если бы Малефисента была иной, то Мэл бы никогда не оказалась в подобной ситуации, и не было бы причин плакаться. Замкнутый круг. Многие предпочтут второй вариант, но только ни Мэл. Как бы трудно ни было, она не променяла бы Бена, друзей и приключения на размеренную счастливую жизнь коренной жительницы Аурадона.
Мэл перебралась через невысокое ограждение и села на ступеньку пьедестала фигуры матери.
— Привет, — пожала она плечами, не зная, с чего начать.
В прошлый раз видение ожило само собой. Может, и в этот раз так произойдет, если немного подождать? Стоит только держать вопрос в голове, и Малефисента явится с ответом в своем стиле. Доверять ее словам небезопасно. Советы матери всегда были из ряда "вредных". Мэл просто надеялась, что сможет все сделать наоборот, и это окажется правильным. Как если бы она упрямилась и назло матери коверкала ее приказы.
— Разбей эту вазу! — повелела как-то Малефисента малышке, когда увидела прекрасную вазу со свежими розами в доме Красной королевы.
Но тогда Мэл уже становилась злодейкой и усвоила, что те все делают назло. Назло матери она эту вазу и не разбила, чем разочаровала даже хозяйку дома.
— Какая милая девочка, — рассмеялась королева.
— Злейший ребенок, вообще-то, — вступилась за свое детище Малефисента и прожгла зеленым взглядом прелестное личико Мэл.
— Мама, — позвала она фигуру, но та продолжала недвижимо стоять с фальшивым посохом в руке. Мэл вздохнула.
— Я снова на распутье. Мир перестал делиться на черное и белое, стало сложно. Правильно ли я поступила, выбрав добро, если оно отвергает меня? В школе не верят в мое исправление. Многие считают, что я волк в овечьей шкуре. Им проще поверить, что Джей, Карлос или Иви завязали со злом, хотя их родители все еще опасны и на Острове. Люди боятся, что я освобожу тебя, мама. И тогда мир точно окрасится в мрачные цвета. Им плевать, что темные оттенки очень красивые. Для них это только символ злодеев, кошмаров и горечи, — Мэл усмехнулась и потянула за край своей футболки болотного цвета.
Она обернулась, чтобы убедиться, что Малефисента еще не ожила. Магия воображения не действовала, когда к ней прибегали намеренно.
— А еще Бен... я не знаю, что мне делать, мама. Я так хочу быть с ним и поддерживать все начинания, но мы поссорились именно из-за его указа. Возможно, я просто не подхожу на роль королевской девушки? Возможно, это была дурацкая затея? Ведь это такая ответственность! А я не до конца решила, хочу ли быть идеальной, как Одри или Бель. Но я влюбилась, и это чувство такое сильное, что от него никуда не деться. Столько радости и боли оно приносит одновременно. Ты предупреждала, что будет больно. Что любовь делает слабой. Я чувствую себя слабой, когда завишу от его тепла и внимания, когда стараюсь угодить. И мне это не нравится. Ноги подкашиваются, когда он смотрит на меня. Как ватные. Но я никогда еще не чувствовала себя такой сильной, как когда он рядом и сжимает мою руку! Словно весь мир можно одолеть. Это так противоречиво, мама! Любовь всегда так противоречива? — Мэл остановилась. — Я только что призналась, что влюбилась в Бена? Вслух?
Мэл резко встала, нахмурившись. Ей захотелось сбежать из этого места и от себя самой, ведь она сделала такую странную вещь только что, и даже сгорала от стыда.
Тонкая рука протянулась сзади к ее плечу. Пальцы крепко вцепились в ткань, и, вздрогнув, Мэл обернулась назад. Ощущение прошло, а фигура все так же неподвижно стояла на постаменте.
— Мам?-позвала Мэл.
— С кем ты разговариваешь?-послышался голос сзади. Младшая Малефисента повернулась обратно и увидела Бена. Он стоял на входе в зал в помявшемся костюме и взъерошенный.
— Бен?-ведьма опешила от неожиданности. Она не знала, как вести себя с ним, и замолчала.
Всю дорогу Бен только и думал, зачем Мэл поехала увидеть восковую фигуру матери. Она не могла ожить и не обладала никакой силой. Это был всего лишь наглядный экспонат и страшилка для детей. Вряд ли Мэл могла сделать что-то, о чем потом пожалели бы все. Его больше заботили мотивы девушки. Очевидно, она скучает. Даже несмотря на отношение матери к себе. Это в очередной раз доказывало, что Мэл куда лучше Малефисенты, раз продолжает верить. Она сейчас переживает нелегкое время, и нуждается в его поддержке, но вместо этого он вспылил и накричал на нее. Главное, чтобы одиночество в трудную минуту не обратило Мэл снова ко тьме. Ведь она обратилась именно к маме, не к нему, не к друзьям, а к матери, не отличавшейся добротой. Кто знает, к каким выводам сможет прийти Мэл, рассуждая в мрачной обстановке той комнаты в музее.
Увидев ее, Бен испытал облегчение. Мэл не выглядела убитой окончательно, не выглядела новообращенной злодейкой. Она была все той же, пугающе красивой в свете фонарей, слегка потерянной, но его Мэл. И то, что он услышал, совсем не намереваясь подслушивать, делало его еще более радостным и счастливым.
— Я говорила с... — наконец решила ответить Мэл, — Сама с собой. Как ты нашел меня?
Она поняла, что сморозила глупость. Бен мог вовсе не искать ее, а прийти сюда для учебы или какого-то проекта. То, что она так решила, выдавало ее с головой. Мэл хотела встретиться с Беном, пусть и не знала, что сказать.
— Не ругайся на нее только, но Иви сказала мне, где ты можешь быть. Она переживает... как и я.
По его тону и словам, Мэл поняла, что Бен совсем не зол. Наоборот, раскаивается. Она стала медленно спускаться к нему навстречу.
— Спасибо, — тихо отозвалась Мэл.
Пауза затянулась и стала неловкой. Бен и Мэл подбирали слова, чтобы извиниться, но у девушки не хватило духу. Она не извинялась, это было не в обычаях злодеев.
— Прости меня, — начал Бен. — Я вспылил и обидел тебя, хоть и не хотел этого. Эмоции вышли из-под контроля, — с прошлого вечера Мэл прекрасно понимала, что это такое. — Наверняка у тебя были причины просить меня передумать.
— Да, причины есть. Хотя вряд ли это что-то изменит, — Мэл отвернулась, стараясь не смотреть на него.
— Я готов был прислушаться к вам, но сейчас уже действительно поздно. Заявление сделано. Обещаю, если все пройдет успешно, я обязательно спрошу ваше мнение насчет следующих гостей, — примирительно улыбнулся Бен, но Мэл не поверила.
— Карлос узнал об этом утром. Ты мог хотя бы позвонить.
— Я хотел, чтобы это был сюрприз, — начал объясняться Бен.
— Нет. Ты не оставил нам шанса высказать свое мнение на этот счет. Вот и все, — Мэл перевела на него усталый взгляд слегка опухших глаз. Неужели она плакала из-за него?
Бен почувствовал, что попытка к примирению трещит по швам. Что сейчас они снова разругаются. Эта тема, уже решенная, продолжала служить им яблоком раздора.
— Если я признаю, что был неправ и эгоистичен, что хотел принять самоличное решение, не спросив никого, ты простишь меня?
— Если? Это одолжение, чтобы помириться? — нахмурилась Мэл.
— Прекрати. Ты любишь меня, но почему-то упрямишься!
У Мэл перехватило дыхание. Она снова замерла и уставилась на него.
— Кто тебе такое сказал? — решила отмахнуться она, но голос дрожал. Бен не отставал, чувствуя, как ее лед дал трещину.
— Я услышал, как ты говорила это, когда пришел, — он улыбнулся и попытался ее обнять.
— Вот еще, — фыркнула Мэл, — тебе послышалось, — она выворачивалась из его рук, но проиграла их теплу и осталась.
— Так ты любишь меня? — тихо спросил Бен, прижимая ее к себе, довольный, что она так мило расположила ладони на его груди и перестала вырываться.
Он уже спрашивал ее об этом, когда они были на свидании. Но тогда все было иначе. Хоть чары уже и развеялись, услышать от Мэл, что она любит его, Бену было бы куда менее приятно, чем сейчас. Сейчас его чувства стали настолько сильными, что требовали ответа.
Мэл кивнула.
— Не слышу, — лукаво улыбнулся Бен.
— Я влюблена, — осторожно поправила его ведьма.
— М? — он продолжал делать вид, что не расслышал.
— Я влюблена в тебя, Бен Флориан. По уши, — усмехнулась Мэл.
— Я люблю тебя, Мэл Берта.
На удивление Бену, Мэл не стала возвращаться в школу. Ей хотелось скрыться ото всех вместе с ним, и пустой музей идеально подходил. Бен должен был появиться на тренировке, но до этого еще было немного времени. Они остались, однако оба согласились, что из зала со злодеями им лучше уйти, и нашли уютный уголок с неярким светом и банкеткой.
Расслабленная их взаимным признанием, Мэл разрешила себе больше обычного. Она облокотилась спиной на Бена, позволив ему сзади обнять себя. Улыбаясь, Бен прильнул щекой к ее волосам, пахнувшим ландышами.
— Иви сделала это средство сама, — Мэл говорила смущенно и тихо, боясь спугнуть приятный момент и свою храбрость. Она была смелой по натуре, но когда дело касалось любви, терялась и стыдилась.
— Мне нравится запах, — мягко ответил он.
Бен все хотел спросить, почему Мэл пришла именно сюда, но боялся испортить идиллию. Он начал осторожно, взяв ее руку.
— Мэл?
— М? — беспечно отозвалась девушка.
— Почему ты... почему ты пришла сюда сегодня? — наконец решился Бен.
Мэл вздохнула и долго молчала. Как она могла объяснить свои переживания ему? Такие откровения осуждались на Острове. Мэл не умела изливать душу... кому-то, кроме восковой фигуры.
— Я скучаю по ней. Несмотря ни на что, Малефисента моя мама. И знать, что она ящерица в террариуме у Крестной феи ужасно. Я хотела снова увидеть ее прежней: сильной и красивой, какой она была, когда я еще верила ей. Порой мне кажется, что я смогла бы помочь ей измениться. Что толку в ее заточении?
На этот раз тяжело вздохнул Бен.
— Я понимаю тебя, Мэл. Но то, что ты хочешь, почти несбыточная мечта. Малефисента не изменится.
— И это ты мне говоришь? — обернулась Мэл. — Ты же сам выступаешь за то, чтобы детям злодеев дали второй шанс. Жан, например, не лучше мамы, хоть и сделал пока меньше зла. Просто он живет меньше, — начала распаляться ведьма.
— Мэл... давай не будем об этом снова.
— Что если так, — не слушала его девушка, — ты попросишь Крестную фею расколдовать мою маму, если Жан исправится. М?
Бен покачал головой.
— Это не равносильная сделка, Мэл.
— Я возьму ее под свою ответственность. Не обязательно сохранять за ней магию, —
настаивала колдунья, но Бен все еще сомневался.
— Ты не веришь мне? — она нахмурилась. — Или ты не веришь в меня?
Это было последней каплей, чтобы он сдался. Он верил Мэл, знал, какая она упертая. В конце концов, все действительно может получится, возьмись она за дело.
— Хорошо. Идет, — он согласился, пусть и нехотя, и колдунья крепче сжала его руку.
— Спасибо, — мягко прошептала она, глядя в его глаза. Он знал, как много это значит для нее, и хотя переживал за последствия, был рад вернуть тепло между ними.
Проникновенный взгляд заставил Бена напрячься. Он посмотрел на ее приоткрытые, чуть улыбающиеся губы и почувствовал жгучее желание поцеловать их прямо сейчас. Однако Мэл опередила его. Она чуть приподнялась, затаив дыхание, и поцеловала его в щеку. Колдунья смущенно улыбнулась. Бен засмеялся в ответ.
Даже если Жан исправится, а он поговорит с директрисой школы, та может отказать и ничего не случится. А нежность Мэл стоила всех обещаний.
