Наследники 2: далеко до счастливого конца

      — Добро пожаловать домой, — улыбнулась Хелена, когда лимузин съехал с полуразрушенного моста на твердую землю. — Это я и тебе тоже, — обернулась она к Мэл, хотя прекрасно знала, что девушка не услышит.       Её обмякшее тело лежало на сидении, рука свесилась к полу, волосы застилали лицо. Жан сидел неподалеку. Положение пленницы его совсем не волновало. Наоборот, он получал дополнительное чувство удовлетворения от того, что обходится с ней как можно грубее. Сучка ведьма, её подружка и тупой друг изрядно потрепали его морально и физически за эти несколько недель. Реванш же обещал быть просто грандиозным. «Мечты сбываются!» — так бы он описал это в двух словах, если б пришлось. Что именно входит в их план, Жан у Хелены не спрашивал, а сама она не спешила посвящать сообщников во все детали. Это было разумно с учётом, что Ману проявлял слабость и сочувствие к Мэл, так что мог рассказать всё ее ненаглядному Бенни. Однако то, что Хелена ставила Жана в одинаковое с Ману положение неведения уязвляло его гордость. И это ЛеГюм не забудет. Пока она нужна ему. Пока они сообщники. Но когда дело будет сделано, ему не придется быть на вторых ролях. И тогда мелкая принцеска без короны пожалеет, что была высокомерной.       — Поворачивай налево, — велела Хелена. На секунду Ману оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на неё и понять, не шутит ли. В приподнятом настроении Хелене вполне могла прийти мысль поиздеваться над беспомощным Ману. Но она выглядела серьёзной. Лишь лёгкая самодовольная улыбка играла на губах.       — Но въезд в город… — попытался напомнить Ману, и тут же нарвался на грубость.       — Налево, я сказала.       Даже Жан напрягся от такого тона сообщницы. Было в нём что-то знакомое. Властное, жестокое. Сколько злодеек обращались к окружающими исключительно таким тоном? Но что в итоге с ними стало? Все до единой прозябают на Острове. Ведьмы без магии, королевы без корон. Всему виной герои с их неискоренимым добром, которые всегда побеждают. Жан не упустил возможности напомнить Хелене об этом:       — Рано возомнила себя королевой. Сбавь тон. Ману мой дружище.       — А это мой план! И я лучше знаю, куда нам ехать. Так что будь добр, прикажи своему дружку поворачивать налево, — процедила сквозь зубы Хелена.       — Ману, друг, налево, пожалуйста, — улыбнулся Жан. Их взгляды встретились в зеркале заднего вида, но ничего доброго Ману не увидел. Лживые улыбки и ласковые слова давно не обманывали его. Они считали его слабым. Пускай! Но Ману не дурак. Он знает цену их с Жаном дружбы — грош, и всё же продолжал подчиняться.       В их мире фальшивая дружба с кем-то сильным дороже уязвленной гордости. Так учил его отец. Тот даже после гибели Гастона нашёл себе покровителя. Для Лефу другая жизнь казалось опасной и бессмысленной. Потому он и любые попытки сына самовольничать пресекал на корню. Ради его же блага! Ману тихо ненавидел отца и наследственность за это, но в то же время жалел своего старика. Если всё получится, он устроит ему житье получше, а нынешний отцовский «приятель» ещё будет на побегушках. Пойти против совести и чувств к Мэл — единственный способ для такого, как он, стать кем-то в этом мире. Он ведь совсем не сказочный. Те времена, описанные в книгах, сгинули. Если вообще были. Люди склонны идеализировать прошлое.       Поворачивая налево он не предавал свои иллюзорные чувства к этой привлекательной, но коварной ведьме. Ману сделал это ещё в Аурадоне, смалодушничав, поступив крайне эгоистично. Отступать было поздно, ему оставалось только продолжить погружаться в преступление, зажмурив глаза.       — Разуй глаза! — прикрикнула на него Хелена, когда машину встряхнуло в первый раз. Но Ману их и не закрывал. Даже фигурально претензия была несправедливой: парень изо всех сил старался вести лимузин по гравию и песку ровно. И то, что их тряхнуло ещё раз, а затем ещё и ещё, не прекращаясь, было исключительно виной бездорожья.       — Придётся потерпеть. Так ехать ещё немало, — виновато ответил Ману. Хелена раздражённо вздохнула, но промолчала. «Это последние неудобства в жизни, которые я терплю», — пообещала она себе.       — Куда мы едем? — наконец решился спросить Ману. Пока он держал курс параллельно берегу, но впереди не было ровным счётом ничего, лишь простирался тот же пустырь.       — Пока в правильном направлении, — уклончиво ответила Хелена.       — Нужно знать заранее, где повернуть. С управлением у меня не очень-то хорошо, — предупредил Ману.       — До этого времени справлялся, — отмахнулась она. — Езжай! И поддай газу, — Хелена надавила на колено Ману. Тот опешил и на секунду опустил взгляд. Его нога и вправду сильнее вдавилась в педаль газа, но как при этом сладить с коробкой передач он понятия не имел и действовал по наитию.       — Быстрее! — не унималась Хелена.       Лимузин набрал скорость, но сильно подскакивал на каждом попавшемся под колесо камне, коих тут было предостаточно. Местность вокруг была пустынная, даже очертания города позади почти растворились в смоге. На песчано-каменистой почве кое-где рос репей, да пожухлые сорняки. И так насколько хватит глаз, но горизонт не казался далёким. Он неумолимо приближался, вопреки естественному закону, и в мыслях Ману закралось подозрение.       — Что там впереди? — он инстинктивно попробовал сбавить газ, но Хелена продолжала своеобразно «настаивать».       — Не твоё дело. Езжай!       — Хэй, — не выдержал сзади Жан. Ему порядком надоели нервы их «дамы». — Успокойся и дай парню делать своё дело.       Хелена обернулась и уставилась на него уничижающим взглядом.       — Хелена! — безрезультатно попробовал позвать её Ману. Жан заметил это и кивнул в его сторону, но она продолжила неотрывно прожигать его глазами.       — Хелена! — ещё тревожнее воскликнул Ману. Она шумно вздохнула и нехотя обернулась.       — Ну что?       Однако говорить уже не было времени. Ману до последнего не хотел так делать, но был вынужден сбросить её руку со своей ноги и ослабить газ, а потом резко крутануть руль.       Всех занесло вправо. Хелена ударилась о дверцу, а Жан покатился вместе с Мэл к хвосту салона. Пережив такой крутой вираж, они столкнулись ещё и с резким торможением, от которого дёрнулись вперёд. Когда шок прошёл и все отдышались, Хелена с негодованием набросилась на Ману, но тот только ткнул пальцем в лобовое стекло.       В метре от капота зиял обрыв.       На Острове Потерянных Малефисента больше не чувствовала себя королевой. Она потерпела постыдное поражение. Снова. И от этого в тёмной душе кипела буря недовольства. Но, кроме того, стыд. Малефисента наотрез отказывалась выйти из переулка, требуя от ребятни информации, где она найдёт дочь, прямо тут. Тем более она резко отвергнула предложение Иви заглянуть домой и поискать что-нибудь, что может помочь им в борьбе. Даже отпрыски были готовы столкнуться со своими родителями, а она с бывшими соучастниками — нет. Конечно, ведьма находила этому множество оправданий, но ребята и без признания понимали правду. Жизнь научила их понимать сложные взаимоотношения без слов: до приезда в Аурадон других у них и не было. Отношения их родителей были из этого числа. Временный затянувшийся союз не лишил их спеси и злорадства по отношению друг к другу.       Никто, кроме Бена, не знал об угрозе, нависшей над Мэл. По сравнению с ней меркли даже козни Хелены, Жана и Ману. Однако и без того они чувствовали, что требуется поспешить, и оставили попытки убедить Малефисенту подготовиться тщательнее. Хоть как-то, если быть честными. В их плане сплошные моменты импровизаций, в их распоряжении лишь физическая сила и немного магии. Неизвестно, сработает ли она на Острове сейчас, но тратить силы на проверку Малефисента тоже отказалась. Провал станет для неё ударом по боевому духу. Для ведьмы, пусть лучше колдовство подведёт в бою, чем под пристальными взглядами недоброжелательной мелюзги. Она любила красивые фатальные сцены. Так поражение выглядело не таким позорным. Малефисента понимала и принимала все последствия любого из исходов, а падение имиджа — нет. Это всё, что у неё осталось и останется до конца. Все, что она смогла приобрести за долгую нелегкую жизнь.       — Моя дочь. Где моя дочь? — настойчиво спрашивала она, не обращая внимания на все слова ребят.       — Мы точно не знаем… — начал Бен. Малефисента в миг напряглась до взрывоопасного состояния.       — Но предполагаем, что в гроте Урсулы. Это последняя информация, которую мы успели получить, — подхватил Джей.       На мгновение ведьма нахмурилась: залежавшийся без дела злодейский ум ожил и заработал на всех парах. Она быстро себя осадила и скорректировала мимику. Теперь застывшее в безмятежности мраморное лицо выглядело пугающим. В этом трансе она как никогда была схожа с жуткой копией из музея.       — Кто знает, что у Мэл нет сил? Эти жалкие воришки знают? — наконец ожила «статуя». Неожиданность этого привела ребят в короткое замешательство.       — Да… Об этом знали все, так что да, — скорбно отозвалась Иви.       — Значит, это не то, что станет предметом спекуляции, — Малефисента снова начала погружаться в задумчивое состояние, но Бен предупредительно нарушил это.       — О чём вы?       Ведьма раздражённо вздохнула и сделала пару размашистых шагов к нему навстречу.       — Как ты собираешься править? — она даже не пыталась скрыть пренебрежение. — Ещё в комнате бибиди-бобиди клуши ты сказал, что будешь даже королевство готов отдать, лишь бы… — она не стала продолжать, оборвав фразу там, где это тогда сделал Бен. — Я думала, ты понимаешь, о чём говоришь.       — Похитители всегда выдвигают требования.       — Договор! — всплеснула руками Малефисента. Широкие рукава её платья взметнулись, как крылья летучей мыши... или дракона. — Магический договор, на котором строилось так много в нашем старом прекрасном мире, пока вы, — она ткнула пальцем в его грудь, — и все вам подобные, — а затем обвела рукой, держащей посох, Иви, Джей и Карлоса, — не решили, что знаете, как всем будет лучше.       — Урсула специализируется на них, — добавила она после короткой паузы и отвернулась ото всех.       — Я буду должен его подписать?       — Да, если хочешь спасти Мэл.       — Королевство — не моя собственность. Нашу династию выбрали его жители. Я не имею права его отдавать. Если я подпишу договор, в силу он не вступит. Мы обманем Урсулу. Она не получит Аурадон!       — А ты не получишь Мэл.       Малефисента снова развернулась.       — Глупый король, разве ты не понимаешь, что магический договор нельзя повернуть в свою сторону? Наоборот, за невыполнение его условия, твоя душа пополнит её копилку.       — Так что же вы предлагаете? — не вытерпел Бен. Он не для того рисковал, освобождая ведьму, чтобы выслушивать оскорбления в момент решительных действий.       — Урсула не опасна без своих писулек: её щупальца сильны, но вы, вроде, шустрые ребята. Увернётесь. Троица горе-похитителей опасна своей щенячьей борзостью, но и с этим вы можете справиться. Достаньте мне Мэл. Не поддавайтесь ни на какие уговоры. И займите их чем-то, пока я возвращаю Мэл силы. Когда Мэл оживёт, мы перенесёмся в безопасное место. Другого предложить не могу.       — А если…       — А если рыбёшка решит обернуться реальной угрозой, — Малефисента перебила Карлоса, — то мне придётся зажарить её на костре.       Спуск к берегу в темноте оказался не тем испытанием, к которому они были готовы. Грязь и песок сыпались под ногами. Если бы не сухие ветки, кое-где торчащие из земли, можно было скатиться вниз на добрые десять метров. Хвататься тоже было непросто, но все трое сделали однозначный выбор при угрозе свернуть шею.       Несмотря на то, что Мэл тащил на себе Жан, больше всех причитала Хелена. Её наряд для вечеринки дополняли каблуки, и они вечно впивались в грунт, так что передвинуть ногу было трудно.       — Руки, — простонала она в никуда, когда в очередной раз пришлось крепко ухватиться за ветку.       Ману же безропотно замыкал процессию, изредка позволяя себе бросить взгляд на свисающую к земле руку Мэл — это всё, что он мог разглядеть за широкой спиной Жана. Бледное пятно на фоне всей этой непроглядной тьмы.       Трудности не ограничились спуском. Тонкая прибрежная полоса, на которую падала отвесная тень, полностью состояла из мокрого песка. На неё постоянно накатывала волна, облизывая ноги людей и всё, что вокруг валялось. Они жутко вымотались, и уже никто не скрывал раздражения. Жан не раз порывался бросить ношу, и пойти дальше налегке, но сталкивался с протестом товарищей. Однако помочь ему желания никто не изъявил. А пути всё не было видно конца, и неизвестно, как понять, где этот грот вообще.       Хелена вела их по той дороге, что указали глупые внучки Урсулы, но уже стала сама сомневаться, всё ли делает правильно. Эти рыбёхи могли напутать, и то, что пока их напутствия оправдывались, переставало что-то значить. На Острове могли быть другие подобные спуски, которые, однако, к гроту не ведут. Откуда ему вообще взяться, когда справа в земляном берегу ни одного камушка? Нужно было вовремя признать свое заблуждение, пока не стало слишком поздно.       Мысль о поражении сделать этого не давала. Всю свою жизнь она утешала себя мыслью, что её бедственное положение из-за неудачника-отца. Но, вместо того, чтобы присвоить статус жертвы и паразитировать на нём, Хелена решила взять судьбу в собственные руки и попытаться добиться личного долго и счастливо. Если она проиграет, то не сможет вернуться к началу. Она больше не сможет использовать свой запасной вариант роли жертвы, а окажется наравне с никчёмным папашей. Это будет означать крах всего, что составляло её личность многие годы. Поэтому было исключено. И Хелена шла, не подобая самопровозглашённому статусу ругаясь, босиком, держа туфли в руках, и не сообщая приспешникам ни грамма подозрений.       Её упорство вознаградилось: слой песка стал сокращаться и переходить в твёрдую породу. Под ногами стали чаще попадаться камни, потом валуны. Через последние приходилось лезть осторожно: они были слоистые и острые. А затем троице открылся вид на большое углубление в береговой линии под мощным каменным навесом — вход в грот.       — Аид меня дери! — завороженно глядя на эту уходящую во мрак воронку, выругался Жан.       — Нихрена не видно! — пожаловался он вскоре.       — Как будто было видно раньше, — одёрнула его Хелена. Когда они вышли к гроту, она сначала испытала облегчение, а следом за ним прилив сил.       Ни тому, ни другому и дела не было до совсем притихшего позади Ману. О чём он глубоко задумался, когда они вступили под каменный свод, никого не волновало. По шагам слышали, что плетётся где-то рядом — и ладно. Ману бы и сам не смог объяснить, что тревожило его. С надеждой он порвал ещё когда угнал лимузин для своих приятелей. Если и казалось, что он может отступиться от них в любой момент, — то это была очередная фикция. Такая же, какие часто атаковали его с момента приезда в Аурадон. У него не хватит духу оставлять надёжных «друзей» ради неизвестности. И это было правильно. Так учил отец. Бедолага прошёл через все встряски, которым подвергся мир в борьбе добра со злом, и выжил, сумел неплохо устроиться. Долг Ману перед отцом — идти по его пути, но подняться ещё выше, и тогда им обоим станет вообще замечательно. И ни одна девушка, которую он захочет, не посмеет предпочесть глупого принца. Все они будут валяться под каблуками Хелены, — в этом парень не сомневался. Парадокс только в том, что раз с этим решено, то откуда взяться мыслям? А они были. Словно стоя на заколдованном месте, Ману возвращался к ним снова и снова. Выматывающим, сильнее дороги.       — Тихо! — вдруг скомандовала Хелена. Она явно слышала, что в воде, заливавшейся в центральную часть грота, что-то булькнуло. Принцесса поспешила забиться подальше от воды на кромке суши, которая служила им дорогой.       — Тебе показалось, — усмехнулся Жан. Их глаза постепенно привыкли, и можно было хоть что-нибудь различить. Он подошёл к силуэту Вестергаард. — Бу! — девушка вздрогнула.       — Ну «бу», — отозвался низкий грудной голос из-за его спины.       Вода разверзлась. Это было действительно так: она словно расступилась по две стороны, обнажая срезы почти до дна, и на поверхность начала всплывать массивная фигура. Цветом она сливалась с темнотой вокруг, но толстые щупальца, разрезавшие воздух, выделялись. Женщина, кем она, по крайней мере сверху, являлась, сложила руки на пышной груди и уставилась на юнцов. Даже не видя на себе этого внимательного взгляда, они чувствовали его, и нервничали от уязвимого положения, в котором оказались.       Ману и Хелена застыли на своих местах, Жан стал медленно разворачиваться к воде лицом, предпочитая только так встречать неизвестность. Фигура зашевелилась активнее. По порыву воздуха Хелене показалось, что она наклонилась к ним, а затем раздался свист: одно из щупалец хлестнуло по стене грота позади фигуры. Что-то изменил этот удар, но тройка не могла знать, что именно. Они только понимали, что постепенно зрение стало возвращаться к ним, и не из-за привыкания к темноте. Наоборот, свет прибывал. Вскоре в стенах и сводах разгорелись кристаллы, и кроме силуэтов стали различимы краски.       — Так значит мои пустоголовые рыбки не напутали, — снова раздался голос.       — Вы Урсула, так? — решилась ответить Хелена.       На мгновение ведьма взглянула на неё с большим равнодушием, а затем вернулась к тому, что действительно, — это было видно по алчности в глазах, — Урсулу интересовало.       — Девчонка, — она плавно покачнулась, будто в стоячей воде вдруг появились волны, и сладко пропела: — эта девчонка в твоих руках — та, что обещана мне?       Жан посмотрел на Мэл, а потом снова на ведьму.       — Дочка Малефисенты, — он не мог найти, что ответить. Да или нет? Чёртова Хелена не посвятила его в их общий план. Отдать добычу ведьме, если она сейчас потребует? Что просить в замен? Он наслышан о магических контрактах. Они даруют всё, что хочешь, нужно только уметь торговаться. А по тому, как ласково запела кальмарище, будто не рыба, а кошка, Жан понял: Мэл получить ей очень хочется.       — Малефисента Берта младшая, — вдруг рассмеялась Урсула. Хелена поморщилась: все старые ведьмы чокнутые. И смеются зловеще похоже.       — Ваши внучки сказали, вы нам поможете, — она выступила вперёд. Как и Жан, Хелена чувствовала, что в их руках есть козырь, а потому осмелела. Да и свет улучшил положение слепых котят.       — С чем? — хмыкнула Урсула, не сводя с Мэл глаз. Для завершения образа ей не хватало облизнуться.       — С изменением расстановки сил, — важно заключила Хелена. Эта формулировка даже ненадолго обратила на неё внимание морской ведьмы.       — Ты хочешь власти, милая, — Вестергаард не нравилась её снисходительность, но, поджав губки, она вежливо терпела. — Хочешь, чтобы обидчики поплатились. Твоя родная кровь оставила вас с отцом на проклятом Острове!.. — в её притворное приторное сочувствие не верилось. Урсула издевалась, а не жалела. — А я чем могу помочь?       — Но зачем-то же вам нужна Мэл, — вступил Ману.       Урсула резко развернулась и подплыла к нему ближе.       — Это больше похоже на деловое предложение, молодой человек. Дальше, — она почему-то взмахнула вместо руки одним из щупалец.       Ману осёкся — было поздно. И Хелена, и Жан смотрели на него, угрожая и возлагая ответственность одновременно. Теперь они ждали от него пользы: то, что должен приносить такой друг-прихвостень, как он. А Ману понимал, что его внезапно попавшие в точку слова, были всего лишь нечаянно сорвавшимися. Продолжить намеренно в том же ключе у него не получится.       — Зачем она вам?       — Предложение, дружок. Я жду.       Жан отошёл от воды как можно дальше и посадил тело Мэл на землю, прислонив спиной к стене. Оно вот-вот норовило скатиться на пол.       — Вы хотите заключить сделку с королём Беном, — настаивал Ману. Как он может назначать цену, когда не знает ценности?       — Королём? — нахмурила тонкие брови Урсула.       — Замолчи, — запоздало одёрнула его Хелена.       — Так значит он действительно в неё влюблён? Хмм, — она провела руками по водной глади вокруг себя, будто наслаждаясь приятной ванной. Изящные движения Урсулы завораживали, но не могли обмануть, когда она рассуждала так открыто коварно.       — Я думал, вы знаете. Я думал, вы хотите заключить с ним сделку, — растерянно залепетал Ману. Жан толком не понял, что произошло, кроме того, что его дружок напортачил, и дёрнулся было к нему, воздать за самоуправство. Хелена остановила его, не желая оставлять Мэл без присмотра. Развевающиеся щупальца ведьмы могли утащить её из-под их носа.       — Мы хотим Аурадон, — заявила Хелена. — В обмен на Мэл.       — Но я не могу дать вам того, чего у меня нет, — разумно возразила Урсула.       — Получите его. От короля. Заключите сложную сделку. Будьте нашими посредниками.       — А что получу я?       Хелена задумалась.       — Остров. Все острова. Вы будете властвовать над островами, а нам отдайте Аурадон, — вмешался Ману.       Урсула хмыкнула, а Хелена негодующе на него зыркнула. Нет, она не хотела делиться властью. Острова её родственников должны принадлежать только ей.       — Получить эту клоаку, в которой я томилась столько лет? — морская ведьма презрительно покачала головой. — Я хочу все моря, весь океан, — широко улыбнулась она. Опустив одно щупальце под воду, она достала им свиток и взмахом развернула. Другим подняла со дна чернильницу с пером, взяла его в руку и обмакнула. Вскоре на желтоватой бумаге красовались выведенные волшебными чернилами буквы договора. — Я проверну сделку. За это получу все моря, океаны и, так уж и быть, острова. Не переживай, сладкая, — как бы угадав мысли, обратилась она к Хелене. — Я позволю тебе распорядиться островными родственничками, как душе будет угодно. Ну что, кто подпишет?       Хелена медлила. Ману тоже. Только Жан выступил вперёд. Всё это время наблюдая за ними, он кое-что смекнул. Кто подпишет договор, получит его плоды. И нужно проявить решимость, прежде чем сумасбродная принцесска без короны заберёт всё. Женщине не место на троне.       — Хорошо, красавчик, — Урсула протянула ему перо и договор на влажных отростках.       — Жан! — оскорблённо воскликнула Хелена. Но он больше не слушал, чувствуя, как протягивает руку за пером, а та уже наливается властью.       — Вот так, — Урсула вожделенно наблюдала, как он пишет первые буквы своего имени.       — Остановись сейчас же! — Хелена паниковала. Она ринулась к ЛеГюму и попробовала дотянуться до его руки, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Вестергаард только ахнула. Получив последние капли волшебных чернил, договор засветился золотым. Жан отшатнулся, но Урсула поспешила его заверить.       — Не бойся, милый, всё получилось. Теперь, — она вновь бросила жадный взгляд на Мэл, будто та уже принадлежала ей, — скажите мне, где же этот Бен?