Музыка во мне.

Так много в вас величия, Что не видать души. Горды до неприличия, До тошноты пусты. Сергей Есенин - То, что с головой у тебя не все хорошо, это мы давно знаем. Но сегодня ты переплюнул даже себя, - протянул мой воображаемый друг, когда я, закрыв дверь, на секунду остановился в коридоре, что бы перевести дыхание. – И за, что позволь мне узнать, ты его ударил? - За многое… - я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, ощущая, как уверенность снова возвращается ко мне. - Неужели за сон до сих пор дуешься? Так это не его вина, а моя, а если еще точнее – твоя. Твои фантазии… - но дослушать его я так и не смог, поскольку в прихожую из комнаты вышел Миша. - Тем, пошли на кухню, - коротко сказал он и, не дожидаясь меня, пошел по коридору. Понимая, что разговор будет не из легких, я поплелся следом. - Он сам пришел или ты его позвал? – заливая пакетик у меня в чашке кипятком, спросил Михаил. - Сам. Я не знал, что он придет, - пожав плечами, честно признался я, ощущая себя, как на допросе. - А открыл, потому что не хотел показаться трусом? – после недолгой паузы, за которую он поставил чайник обратно и пододвинул ко мне блюдо с аккуратно нарезанными бутербродами, спросил парень. - Именно. - И ты не собираешься восстанавливать общение? – Миша задал вопрос, но прозвучал он больше, как утверждение. Я понимал, что брат хочет только самого лучшего для меня и искренне переживает, но тяжелый общий тон разговора от осознания этого никуда не исчез. Казалось, даже часы на стене стали тикать громче. - Не собираюсь, - утвердительно кивнул я, успев подумать о том, что на самом деле до сих пор не понял чего хочу. Но эту проблему будем решать позже. - Помнишь, собаку, которую папа как-то приютил? Она еще охраняла наш садовый дом у бабушки? – неожиданно спросил Миша и я вспомнил старую историю, которая приключилась, когда мне было десять. К нашему садовому дому прибилась большая дворняга и постепенно мы к ней привыкли. Мы начали подкармливать её, играть с ней, мыть, мама даже лечила её, когда та заболела. Мы назвали её Шелли и, когда начались холода, запустили на участок и оставили жить у нас. До лета она исправно сторожила наш дом, но потом случился несчастный случай – Шелли покусала соседского мальчика, который зашел к нам в гости. Ребенок просто стоял рядом с нами, но собака его укусила. Что тогда было, даже вспоминать не хотелось, но ребенок поправился и со временем все снова пришло в норму. А потом Шелли укусила меня чуть ниже локтя, хотя я даже её не видел.       Подкралась со спины и укусила.       Уже тогда отец хотел отвести её в лес и пристрелить, но бабушка уговорила его не убивать Шелли. Через несколько месяцев, когда псина покусала и её, папа все же отвел собаку в лес и застрелил. - Помню, конечно, - я поморщился от нахлынувших воспоминаний и не мог сказать, что они были такими уж плохими. Конечно, Шелли сильно укусила меня тогда – след до сих пор остался, но, тем не менее, вспоминалось именно, как я играл с ней, как кормил, как она ластилась ко мне. История с Шелли оставила во мне сложные противоречивые чувства. Я так и не смог решить для себя - была ли она плохой. - Мы все любили Шелли и я тоже, - Миша опустил взгляд к чашке, но я успел увидеть в его глазах отражение собственной боли и от этого почему-то мне стало легче. – Но, Тем, пойми. Если собака укусила один раз, она укусит и второй, и третий. С людьми точно так же. Ты знаешь, я не питал к Диме неприязни до того случая. Но теперь, я думаю, ты заслуживаешь друга получше и уж тем более … - Миша запнулся, а затем расплылся в ехидной улыбке и договорил, - хахаля! Я не смог удержаться и улыбнулся в ответ. Да, уж в этом весь мой брат – не может без своих шуточек в мой адрес, когда дело касается моей личной жизни.

***

      До сих пор не знаю, что именно на меня так повлияло, но в тот вечер я снова начал ощущать себя живым. Снова захотелось что-то менять в своей жизни, что-то решать, куда-то идти и что-то делать. Первым, что я сделал, как вернулся к себе в комнату после разговора на кухне с братом, так это начал разбирать ноты. После слов Димы о том, что я сам написал произведение для фортепиано, захотелось разобраться в своей жизни и все-таки восстановить события начала года в памяти.       Но это оказалось совсем не так просто. Я на самом деле люблю музыку и люблю играть на фортепиано. И нот, соответственно у меня - много. За вечер я смог разобрать только часть. Потом вернулись с работы родители, и мне пришлось прервать свое занятие. Но на следующий день я все же нашел его.       Но тут меня поджидал новый сюрприз – я не смог заставить себя сесть за фортепиано и сыграть произведение. Оно не было сложным. Не было большим. Но, тем не менее, на меня нападал настоящий ступор, стоило мне поднять руки над клавиатурой и приготовиться. Почему-то в голове сформировалась четкая уверенность в том, что я не смогу. Переступить через неё мне так и не хватило сил.       Мысленно я уже проиграл его вдоль и поперек, но не более. Решив, что не все сразу, я сложил нотные листы в папку и положил на стол. Правда, когда складывал, обратил внимание на то, что пьеса на самом деле была не завершена, как и говорил Даниловский. Тот факт, что он оказался прав и, что знал обо мне нечто, что я не помнил, бесил до трясучки, но я заставил себя успокоиться.       А так же я заметил на обороте в самом низу листа восемь записанных нот. Я не знал, что это за произведение. Мелодией это было сложно назвать. А для окончания произведения они не подходили абсолютно точно.       Восемь разрозненных нот из первой и второй октавы. Все одинаковые - четвертные.       Мой Дима стал вести себя намного тише и теперь заговаривал со мной крайне редко, ограничиваясь молчаливым наблюдением откуда-нибудь из дальнего угла. Я даже пару раз забывал о его существовании, но каждый раз, оглядываясь по сторонам, замечал неустанно наблюдающего за мной парня.       Еще через день, я, наконец, дошел до парикмахерской и состриг отросшие за полгода волосы. Происходящие со мной изменения было сложно не заметить и в пятницу ко мне подошел Кир, и мы с ним проговорили не меньше получаса, как когда-то еще до моего попадания с диспансер. Но это почему-то вызвало довольно противоречивые чувства. В наших отношениях что-то сильно изменилось, но я никак не мог определить что конкретно. Друг пригласил меня на вечеринку в клубе, про которую мне говорила Тоня, а затем ему позвонили и мы попрощались.       Даниловского я тоже видел, но на этот раз он не пытался со мной заговорить, а только стоял в стороне и задумчиво сверлил взглядом, когда мы случайно пересекались в университетских коридорах. Ну, а я в свою очередь прилагал все силы, чтобы не обращать на него внимания. Слишком многого я не понимал, а его внезапно проснувшийся интерес ко мне и вовсе настораживал.       Утро субботы началось для меня, как всегда с учебы, а затем продолжилось в спортзале в компании Миши и Яна. Брат был разумеется несказанно рад произошедшим со мной переменам, а Ян, как всегда приберег своё мнение при себе, очевидно, до более удачного случая его высказать.       Оставшийся день пролетел в одно мгновение и, когда я ответил на вызов Кира, то стрелка на часах уже подвалила к одиннадцати вечера. - Я подъехал, - после короткого приветствия сказал он и я, ответив, направился к выходу. Уже подойдя к входной двери, я ощутил странное чувство - предчувствие, которое не обещало ничего хорошего от этой поездки. Но закрыв глаза, взялся за дверную ручку и заставил себя сделать шаг вперед.       Со своими страхами могу бороться только я сам. Никто кроме меня их не победит. Я смогу. Хватит быть слабым.       Но мой Дима знал, что творится у меня в душе и в отличие от меня самого не стремился к самообману. - Опять трусишь? – без привычной издевки спросил он, когда мы спускались в лифте на первый этаж. - Да, - согласился я, признавая, что до конца убежать от себя не получилось. - Так может не стоит и ехать? С чего ты взял, что этот поход в клуб так тебе необходим? Тем более у тебя есть сомнения насчет этого твоего друга. - Есть. Но я пойду. Мне нужно снова ощутить себя так же, как прежде. Снова получить частичку себя… - Для этого необязательно идти туда. Ну, или ты мог пойти с этим своим Славой. Неплохой парень, кстати. - Все. Захлопнись, - резче, чем рассчитывал ответил я и, как только двери лифта открылись, вышел наружу. Консьержка мне, как всегда улыбнулась и я, ответив на улыбку, вышел на улицу.       Доехали до «Алхимика» мы довольно быстро. Даже «слишком». Я поймал себя на мысли, что еще бы с удовольствием покатался по ночному городу. Всю дорогу Дима молчал, сидя на заднем сиденье и – что было невероятно непривычно – не вмешивался в наш разговор с Киром.       Только, когда мы уже остановились недалеко от входа, у которого собралась довольно большая толпа, он, окинув собравшихся брезгливым взглядом, пробурчал что-то себе под нос об инстинкте стадности. Я не стал отвечать, а последовал за Киром, который уже уверенно пробирался между толпящимися у входа людьми. После короткого разговора с охранником на входе, нас пропустили.       И в тот момент, когда мы вошли внутрь и на меня разом обрушился общий гул окружающих меня людей, громкая музыка, слепящий свет светодиодов и колорченджеров, я почувствовал, как голова начинает кружиться и меня ведет куда-то в сторону. Что меня удивило по-настоящему, так это попытка моего выдуманного Димы помочь мне и подхватить.       Но его рука, разумеется, прошла сквозь меня. А вот Кир успел и, придерживая за плечо, заглянул в глаза: - Тем, все нормально? Может, не стоило..? – впервые с тех пор, как я вернулся, и мы снова начали общаться, я увидел в его глазах беспокойство. Настоящее, не наигранное. Как у настоящего друга, который за тебя переживает. - Нет, все хорошо. Просто отвык, - снова выпрямляясь и становясь устойчиво, ответил я. - Хорошо, но, если что-то будет не так… - Не переживай, - перебил я его и огляделся по сторонам, вспоминая где что находится.       В клубе почти ничего не изменилось, если не считать новой зоны с диванами слева и сменившееся оформление «красного бара» рядом со сценой. Пробравшись через танцующую толпу, мы подошли к одной из зон с диванами, где расположилась наша компания. - Будешь? – тут же протянула мне бокал с каким-то алкоголем Тоня и я задумчиво, посмотрев на желтоватую жидкость, покачал отрицательно головой. Достаточно с меня уже и того, что сюда пришел. Врач сказал никакого алкоголя, значит - никакого алкоголя. - Нет, спасибо, - я вернул бокал обратно и сделал заказ. Тоня удивленно приподняла бровь, но озвучивать свои мысли никак не стала. Ко мне подошли сразу несколько парней и девушек, с кем мы знали друг друга довольно давно и прежде частенько вместе проводили время в таких местах. Кто-то хлопал меня по плечу и говорил, что рад моему приходу, кто-то спрашивал куда я пропадал. Я же мог только глупо сконфуженно улыбаться и давать заученные односложные ответы, переводя взгляд с одного лица на другое и думать о том, что не могу вспомнить почему вообще общался с этими людьми.        Мы дружили? Нет.       У нас есть какие-то общие воспоминания кроме клубов? Нет.        Так почему? Почему эти люди считают меня своим другом, а я считал, что они – мои друзья?       Они ведь даже не получая вразумительных ответов на свои вопросы, продолжали что-то пьяно говорить, рассказывать.       Я не находил ответов. Наконец, принесли мой заказ и я, ощущая, как в горле пересохло, сделал несколько жадных глотков после которых мне полегчало. Кир куда-то пропал, а ко мне подсел Андрей, с которым прежде мы частенько пересекались в клубах и отлично проводили время. Он что-то говорил, задавал вопросы и сам же на них отвечал, иногда не давая мне времени на ответ. Я будто узнавал себя заново и никак не мог принять. Во мне будто что-то изменилось и теперь происходящее вокруг уже не казалось таким привлекательным.       Дима все это время стоял рядом у дивана, и изредка делая короткие глотки из непонятно откуда взявшегося бокала, мрачно взирал на окружающих меня людей. Но всем было весело. Я понимал, что дело во мне. Я вижу все таким. Хотя на самом деле все на много лучше.       Какой же я на самом деле?       Я нездоров и зря пришел.       Я пытаюсь сам себя сделать лучше в своем восприятии и воспоминаниях.       Оправдываю все свои поступки и даже плохие. Есть ведь множество людей, кто не согласится с тем, что я – хороший человек. Назовут меня мразью, зажравшимся ублюдком и еще как-нибудь.       Что со мной произошло? Что со мной не так? Это уже похоже на какое-то раздвоение личности!       Надо с этим срочно что-то делать!       Мой Дима все так же молча стоял в сторонке и мрачно смотрел на меня. Я понимал его. Впервые я начал понимать своего воображаемого друга, хотя, казалось бы, мы должны были понимать друг друга с самого начала.       Мне надо вспомнить тот месяц во что бы то ни стало. Вспомнить, что именно меня так изменило.       Но для начала мне нужно было отсюда как-то уйти.       Посидев еще недолго в шумной компании, я ушел в туалет, ощущая, что мир вокруг качается несмотря на то, что я не пил алкоголь. Моя жизнь стала напоминать какую-то карусель с которой я никак не могу сойти. Почему я не могу быть нормальным человеком, как множество других? - Потому что ты другой, - ответил на мои мысли Дима, когда мы уже оказались в туалете и я сполоснул лицо водой, пытаясь прийти в себя. - В моем случае «другой» – это уже звучит как диагноз, - ответил я вслух, отрывая бумажное полотенце и протирая влажные лицо и руки. - Ты мне? – спросил Дима, подходя к соседнему умывальнику и включая воду. - Отвечаю на твоё же выска… - я замолчал, глядя на то, как вода льется по рукам живого человека и тут же находя взглядом стоящему в стороне от вполне себе реального Даниловского своего воображаемого. Тот с искренним сожалением только развел руки в разные стороны, как бы говоря – «Прости, но я тут не при чем. Ты сам - придурок». - Моё? – парень посмотрел в упор на меня, слегка нахмурившись и, конечно же, заметил мой метнувшийся к Диме взгляд. Не зная, что ответить, я предпочел самой простой выход из сложившейся ситуации, который исключал какое бы то ни было маломальское объяснение – бегство.       В моем случае - идеальный выход.       Когда я вернулся к своим друзьям, Кир уже сидел на диване, а с ним рядом расположился незнакомый мне мужчина приблизительно лет сорока. - Я уж подумал, ты ушел, - с явным облегчением, написанным на лице, произнес Кир, бросив быстрый взгляд на мужчину рядом, - помнишь Александра? - Нет, - честно ответил я, взяв в руки свой стакан с соком и сделав небольшой глоток. И тут же едва не выплюнул. В напитке был алкоголь. Небольшой градус, но все же был. Учитывая, что последние полгода я не брал в рот ни капли спиртного, то ощутил сразу. Другие могли и не почувствовать. Я быстро оглядел стол, решив, что возможно взял чужой, но ничего похожего больше на нашем столе не было. - Тогда знакомься, - широко улыбаясь, произнес Кир и мужчина, протянул мне руку для рукопожатия на которое я ответил. – Александр – хозяин «Алхимика». - У вас отличный клуб, - честно озвучил я свои мысли. - Согласен. Бабла в него вложено немало, но и доход приносит неплохой, - кивнул мужчина, улыбнувшись. У меня никогда не было каких-то ярко-выраженных талантов, но вот интуиция меня подводила крайне редко. И сейчас, увидев совсем невеселую улыбку человека напротив, мне стало не по себе. Воспоминания внутри отчаянно заскреблись, пытаясь перебраться сквозь плотную непроницаемую стену, но окружающий шум, вспышки света мешали мне сосредоточиться и помочь им. - Кир говорил, ты болел и уезжал лечиться. Давно вернулся? – спросил мужчина, внимательно глядя на меня. - Нет, - я отрицательно покачал головой, стараясь сохранять спокойствие. Я обещал себе быть сильным. Значит – буду. – Незадолго до начала учебы. Мы разве были знакомы? - Были, - мужчина все так же продолжал внимательно меня разглядывать, считывая эмоции с моего лица, - Кир предупредил меня о твоей небольшой проблеме с потерей памяти. Удобно, однако. - Вы ошибаетесь, - я старался не отводить взгляда от темных провалов глаз напротив, - лучше вообще ничего не забывать.       Вокруг нас было множество людей, но легче от этого мне не было. Складывалось впечатление, что мы одни и в случае неправильного ответа, я сам подписывал себе смертный приговор. Забывшись на секунду, я сделал большой глоток из стакана с «соком» и тут же пожалел об этом. Я продолжал каждый день принимать лекарства, прописанные мне специалистом, а их с алкоголем мешать не рекомендовалось. Очевидно, сегодня я узнаю почему. - Думаю, со временем ты все вспомнишь, и тогда буду рад снова тебя увидеть. Может, сможешь мне рассказать что-нибудь о моем непутевом младшем братце, - после недолгой паузы, изменившимся тоном, произнес мужчина. - А что с ним? – не удержался я от вопроса, вспомнив недавно всплывшее воспоминание о том, как мы с Киром посещали дом Ильи. Может, он про него? - Пропал, - снова внимательный испытывающий, проникающий под кожу взгляд.- С конца февраля его никто не видел. Даже его подружка. – Мужчина кивнул в сторону привлекательной молодой девушки, сидящей напротив. Я сначала не обратил на неё внимания, сосредоточив свое внимание на Кире с Александром. - Может, ты что-нибудь об этом знаешь?.. Ну, или вспомнишь?       Вот теперь угроза, исходящая от мужчины, была на столько явной, что даже мой в последнее время безучастный Дима коротко резюмировал, что пора уходить.       Ощущая подступающую панику и понимая, что деваться некуда, я сделал несколько неторопливых глотков из стакана, давая себе тем самым возможность подумать. - Если вспомню… - начал говорить я, как внезапно меня прервали. - А вот ты где! – Даниловский с широкой улыбкой, встал рядом со мной и одним сильным рывком за руку, заставил подняться на ноги, - парни, я у вас его украду ненадолго. Обещаю вернуть, - с этими словами он потащил меня прочь от зоны с диванами, игнорируя протестующий возглас Кира. Сам я был на столько поражен его поступком, что даже не сопротивлялся, позволив себе только обернуться, что бы увидеть, как Антипов старший вернул Кира обратно на диван и что-то спокойно ему говорил. - Ничего не оставил? – спросил он, когда мы уже подошли к выходу. Я отрицательно покачал головой, с опозданием понимая, что Дима намеревается увести меня из клуба. Но даже поняв это, не стал сопротивляться. Мне теперь здесь было не место и самым неприятным открытием стало осознание того, что я теперь не знал где же мое место.       Все не так и не то. Не те люди, не та атмосфера. - Как у тебя вообще ума хватило притащиться сюда? В городе десятки клубов, но ты пришел именно сюда, - продолжая крепко держать меня за руку и тащить за собой, выговаривал Дима, когда мы вышли на улицу под мелкий осенний моросящий дождь. - А что не так? Мы неплохо посидели… - начал было говорить я, но парень резко остановился и, смерив меня взглядом, уже собирался что-то сказать, но затем, очевидно, резко передумав, снова направился к стоянке.        Оставшийся путь, прежде, чем сесть в подержанную темную иномарку, мы проделали в молчании. Я удивился и, пристегиваясь, спросил, где его прежняя машина, на что он после короткой паузы ответил: - Продал. Были нужны деньги. Помочь одному человеку. Ты мне скажи - откуда появилась «светлая» мысль прийти в этот клуб? - Кир позвал, - похоже, алкоголь начинал действовать, поскольку придумывать какое-то другой достоверный ответ не было ни сил, ни желания.        Дима завел машину и мы тронулись. Я видел, что он все еще злится, но старается сдерживаться. Это было странно, но одновременно почему-то привлекало.       Создавалось впечатление, что он заботился обо мне. - Ты разве не заметил, что ваши отношения после твоего возвращения из диспансера стали другими? – наконец, спросил он, бросив на меня укоризненный взгляд. Я уже хотел ответить что заметил, но поскольку не помню причину, то решил не торопиться с выводами, но тут до меня дошло, что он знает о том где я был. - Ты… знаешь? – глядя четко перед собой на дорогу и не решаясь посмотреть на парня, спросил я, не зная чего ожидать дальше. Учитывая наши прежние отношения – ничего хорошего. - Успокойся ты, - устало вздохнув Даниловский, - никуда дальше меня это не уйдет. Просто твоя версия с пневмонией показалась мне не достоверной и я решил проверить. - Тогда я тебя не понимаю. Откуда все эти изменения в наших отношениях? - Все мы можем ошибаться. Я долго судил о тебе по словам другого человека… - уклончиво ответил Дима и я почувствовал его взгляд на себе, - моя вина. Теперь все иначе. Я не буду тратить время на объяснения. Тем более, что ты еще не до конца восстановился и не вижу смысла грузить тебя новыми подробностями. - Я даже не знаю, что сказать… - честно ответил я, ощущая, как уплываю куда-то из реальности, будто напился по полной. - Тема? – голос Димы ненадолго выхватил меня из полудремы и я посмотрел на него, ощущая, что мы остановились, - ты пьян? - Не совсем, - я потер пальцами переносицу и глаза, пытаясь прийти в себя, - просто я принимаю препараты, которые нельзя мешать с алкоголем. Но, когда я вернулся из туалета, то в моем соке почему-то появился алкоголь… может, из-за этого..? - Ты до дома-то сможешь дойти? – услышал я обеспокоенный вопрос и парень за подбородок развернул мое лицо к себе, заглядывая в глаза, - видимо, нет. - Не уверен, - честно сознался я.       Ответа не последовало или просто я его не услышал. Реальность опять начала уплывать от меня, погружая моё сознание в больные фантазии.