Музыка во мне.

Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно. Иосиф Бродский       Возвращаться в реальность было сложно. Словно продираться сквозь мутную воду болота, которое затягивало назад в темную вязкую глубину. Я с трудом открыл глаза, заставляя себя вернуться в реальный мир, но перед внутренним взором все еще маячили ворота с табличкой и хмурое лицо Кирилла.       Вдох-выдох.       Я в своей комнате неподвижно сижу за фортепиано. В дверь стучат. - Тём? Ты спишь? У тебя все хорошо?       Это была мама. Возможно, если бы она не позвала меня, я бы вспомнил больше, но видно не судьба… - Все хорошо, - охрипшим от долгого молчания голосом, ответил я и, поднявшись из-за инструмента, оглянулся по сторонам, ища взглядом Диму. - Пойдем кушать. - Иду, - я опустил крышку на клавиатуру и негромко позвал Диму. - Тут я, - донеслось со стороны моей кровати,- еще бы чуть-чуть…       Видимо, мой воображаемый друг был того же мнения. - Перед сном еще попробую, - решил я и вышел из комнаты.       И я попробовал. Снова и снова сидел за фортепиано и играл. Сначала свое незаконченное произведение, потом все подряд. Но ничего не помогало. Воспоминания не оживали. Так я потерял еще сутки.

***

      С Киром мы больше не разговаривали, а если сталкивались в университетских коридорах, то проходили мимо, словно незнакомые люди. Удивительно, на сколько чужими могут стать когда-то близкие друзья. Тоня несколько раз подходила, но разговор выходил неловким. Будто нам и поговорить было не о чем. Возможно, мешало ощущение неловкости, которое теперь возникало у меня при разговоре, а возможно то, что я постоянно думал о том, что время идет. Осталось всего два дня, а у меня по-прежнему ничего не было, и я даже представить не мог где взять этот код. А он, наверняка, где-то ... - Привет, так и будешь меня игнорировать? – вырвал меня из размышлений голос Димы, а затем я почувствовал прикосновение к руке, заставившее остановиться. Поднял взгляд на парня, постепенно возвращаясь к окружающей реальности. Надо с этим завязывать. Нельзя так выпадать из действительности.       Дима тем временем стоял предо мной, ожидая ответа, внимательно вглядываясь в лицо. Что-то с ним не так. Будто уставший – под глазами темные круги, бледный, взгляд потухший.       И что мне ему сказать?       Правду? Если скажу – не поймет. - Я тебя не игнорирую. Я же отвечаю на сообщения, - произнес я, про себя думая о том, что сейчас все эти выяснения отношений мне совершенно ни к чему. Не до него. Сначала надо решить значительно более важную проблему. - Тём, пожалуйста, - Дима мягко подтолкнул меня в сторону от проходящих мимо студентов, что бы не мешать и продолжил, - пожалуйста, не отгораживайся от меня. Я знаю, что не самый лучший…       Даниловский продолжал что-то говорить, а я неожиданно вспомнил то, как Кир выволок меня с разбитой головой из подъезда и увез в тот поселок. Как же было его название?       «Свобода». А может, если я туда съезжу, то смогу вспомнить все до конца?       «Вполне логичное предположение, » - прозвучал рядом голос моего воображаемого Димы.       Теперь оставалось решить вопрос с машиной. Мою - мне не отдадут еще как минимум до конца года. Значит, надо у кого-то попросить. Но ехать надо одному, что бы никто не мешал своим присутствием. Я уже успел заметить, что стоит кому-то появиться рядом и воспоминания рассеиваются, а сейчас мне нельзя терять время. - Дим, можешь мне на пару часов одолжить свою машину? Обещаю, верну в целости в и сохранности, - выпалил я, тут же поняв, на сколько свински поступил, поскольку вообще не слушал, что он мне говорил все это время. - И куда ты собираешься ехать? – после недолгого молчания, спросил парень, недовольно поджав губы, видимо поняв, что все это время я его не слушал. - Надо. За город, - уклончиво ответил я, - хочу кое-что проверить. - Я с тобой, - тут же выдвинул свое условие Дима. - Нет, я должен поехать один, - покачал я головой, понимая, что можно было и не спрашивать. - Я не буду тебе мешать… - начал говорить Даниловский, но мелодия вызова заставила его замолчать. Бросив мне недовольное «сейчас, быстро отвечу», он достал телефон.       Пока я ждал, глядя на то, как он раздраженно что-то говорит не вовремя позвонившему собеседнику, почему-то всколыхнулось старое полузабытое воспоминание. В то время, когда я только начал заниматься на фортепиано, у меня появилась привычка проигрывать номера телефонов, карточек и другие последовательности цифр в виде нот. Единице я присвоил звучание ноты «до», двойке – «ре» и дальше по списку. Нолем была «ми» второй октавы. И так, меняя октавы, я мог развлекаться довольно долго. Я брал чей-то номер телефона и проигрывал его на фортепиано, отрабатывая сольфеджио. У кого-то номера звучали красиво, у кого-то нет. Димин номер мне тогда показался одним из самых красивых. Скорее всего, тут сыграло роль моё отношение к нему, а не настоящее звучание номера.        И сейчас глядя на разговаривающего по телефону Диму, я вспомнил, как проигрывал на фортепиано его номер, ощущая, что так становлюсь к нему немного ближе. Пусть он этого и не знал, но мне было приятно так думать, потому что в реальности наше общение уже давно закончилось.        Удивительно, как долго может жить чувство.       Тем временем Даниловский закончил разговор и снова переключил свое внимание на меня. Есть люди, чей взгляд можно ощутить физически. Дима был из той самой категории. - Куда ты собрался поехать? – спросил он, убирая телефон в карман. - Не важно. Уже видимо никуда, - отмахнулся я, решив, что машину попрошу у Яна. Я у него даже в страховке вписан, так же, как и он у меня. - Тём, пожалуйста, не уезжай никуда один, - я удивился, услышав в голосе просящие ноты, но решил на этом внимания не заострять. Сейчас мне нужно было, как можно скорее добраться до Яна и договориться с ним насчет машины. - Не поеду. Я пошутил, - я даже изобразил улыбку, но по лицу Димы понял, что тот мне не поверил. - Тебе не стоит туда ездить. Там опасное гнилое место… - А ты знаешь, куда я собрался? – выхватил самое главное из его речи я, на этот раз слушая крайне внимательно и ожидая ответа. - Знаю, - Даниловский поняв, что болтнул лишнего, поджал губы, но все же продолжил, - но не имею к этому месту никакого отношения. Правда. - Тогда почему… - начал было говорить я, но внезапно осознав, что больше не хочу никому ничего объяснять, выпрашивать ответы, замолчал. Если уж даже самый близкий друг поступил со мной, как последняя мразь, так зачем мне распинаться перед этим? - Все. Хватит! - После недолгой паузы продолжил я, - я устал всем и все объяснять, в то время, как мне никто и ничего не говорит. Дима, прости, мне сейчас не до пустых разговоров. Есть дела поважнее. Мне нужно вспомнить код, который мы свистнули тогда у Антипова или то, где эту информацию можно по новой достать. Так, что прости, но у меня нет ни времени, ни желания с тобой сейчас разговаривать.       Не утруждая себя разглядыванием ошарашенного Даниловского, я развернулся и быстрым шагом направился прочь. Правда, такого растерянного выражения лица я у него еще ни разу не видел. На душе остался неприятный отпечаток, будто я только что незаслуженно кинул в человека грязью, но тут же постарался заглушить чувство вины и мне это удалось.       Еще один мост был сожжен.

***

      Ян нашелся, как я и предполагал в автомастерской у Василия Андреевича. Сначала я хотел позвонить, но потом решил, что все-таки с такой просьбой будет правильнее прийти лично. Ян согласился не сразу и сначала долго расспрашивал зачем мне нужно авто и куда я собрался. Мне пришлось рассказать почти всю правду. Я умолчал только о том, что сначала попробовал попросить машину у Димы. - Я завтра съезжу, все проверю и вернусь, обещаю, - ёрзая на своей любимой, наполовину залитой зеленой краской, табуретке, попросил я, заглядывая в глаза другу. - Поедешь днем. Никаких ночных и вечерних прогулок, - после продолжительного размышления, ответил Ян, помешивая давно растворившийся сахар в чашке с чаем. - Конечно. Я так и планировал. Даже в универ не пойду. - И заряди телефон. Понял? - Конечно. Могу второй взять на всякий случай, - расплылся в довольной улыбке я, понимая, что пришел по правильному адресу. Этот человек никогда меня не подводил.       Все-таки есть у меня надежные друзья. - Не ёрничай, - усмехнулся Ян, наконец, отпив из чашки. - Не буду, - несколько раз кивнул я, не скрывая улыбки, - ты только Мише не рассказывай. - Можно было и не уточнять. И так понятно, - Ян покачал головой, не глядя на меня - не нравится, честно говоря, мне эта твоя затея. Может, все-таки мне с тобой поехать? Я могу взять один отгул, а в Училище у меня завтра ничего особенного не будет. Подожду тебя в машине, если что… - Нет, я, правда, должен туда поехать один. Я же объяснил тебе. - Да, понял я, понял, - устало выдохнул парень, стиснув кружку в ладонях. Просто, волнуюсь за тебя. Как все сделаешь, отпишись мне или отзвонись. Машину можешь пригнать и поставить на стоянку за моим домом. На том же месте. - Конечно. Я все сделаю.       Весь вечер я провел, как на иголках, ощущая себя преступником-рецидивистом. Было довольно сложно вести себя так, будто ничего не случилось, что бы не вызвать подозрений у родителей и Миши. Правда, Миша, похоже, что-то заметил, поскольку перед сном зашел ко мне в комнату и спросил, как у меня дела.        Врать брату было отвратительно, учитывая, что у нас всегда были очень близкие отношения. Но пришлось. У меня просто не было другого выбора.       После недолгого разговора, он пожелал мне спокойной ночи и ушел к себе, а я еще несколько минут сидел на кровати, размышляя, правильно ли поступаю.       Когда я уже укладывался спать, пришло сообщение от Димы.       «Разговор не закончен. Завтра договорим в универе.»       Я непроизвольно хмыкнул, подумав о том, что он оказался несколько настойчивее, чем я думал. Еще через минуту пришло новое и на этот раз последнее сообщение: «Спокойной ночи».       Я вздохнул и, положив телефон на прикроватную тумбочку, укрылся с головой одеялом. С одной стороны - очень хотелось, что бы поскорее наступило завтра, а с другой – страшно. Хотелось спать, и одновременно я боялся заснуть, понимая, что во сне время пролетит быстрее, а завтрашнему дню предстояло стать едва ли не самым важным за последние полгода. Решаться на что-то всегда страшно. Но необходимо.        Всего один день.        И весь этот кошмар, который преследовал меня с момента пробуждения в диспансере, должен был закончиться навсегда.