Сборник драбблов по Драмионе

•pg-13• l •ooc• l •au(маггловская реальность, герои учатся на дизайнеров)• l •романтика• l •герои старше восемнадцати лет•

— Ты проиграла, Грейнджер, — светловолосый юноша довольно улыбнулся, увидев, что длинные тонкие пальчики показывали «ножницы», а его собственные, сжатые в кулак, демонстрировали «камень», — раздевайся. Девушка, что была дюймов на пять ниже него, моментально, вероятно, осознав свое поражение, гордо вскинула голову и колючим — лишь на секунду — взглядом впилась в серые глаза. — Хочешь помочь мне? Драко отрицательно покачал головой и с удовлетворением для себя отметил, что сегодня Гермиона не руководит им; даже первичные инстинкты сбежали куда-то на задний план, позволяя ему с легкостью отказаться от заманчивого предложения. В студии пахло акриловыми красками, пылью и совсем немного женскими духами, которые были слегка тяжеловаты для такой юной девушки. Пряный аромат с древесными нотками, совсем немного смолистый, заставлял юношу втягивать воздух глубже и щуриться, пытаясь детально запомнить Грейнджер и запах её духов. И сердце Малфоя приятно трепетало. А ещё ему нравился лёгкий хаос, царивший в помещении: картины, совсем неплохие, кстати, по словам тех, кто видел, расположились прямо на полу, местами липком от пролитого вина и лимонада. Стёкла окон отпечатали на себе пальцы мужчин и женщин — гостей, которых Драко зачем-то просил оставлять эти следы человеческого присутствия. — Вина? — с тем же удовлетворением спросил Малфой, удаляясь от натурщицы и присаживаясь на стул. Они договорились именно так: проигрывает Малфой — выполняет за Грейнджер все предстоящие работы по черчению в течение месяца, а если побеждает — она позирует ему обнаженной и честно отвечает на все интересующие художника вопросы, даже самые абсурдные. — Да, — кивнула Гермиона и принялась хладнокровно стягивать с себя черную юбку-карандаш. Стеснялась ли? Разумеется. Так уж сложилось, что в свои двадцать она раздевалась для мужчин слишком редко. Высокие моральные принципы? Отнюдь. Просто любила, чтобы мужчины сами раздевали её. Драко плеснул из стоявшей до того момента на полу бутылки в граненый стакан алую жидкость и, отпив немного, лениво сократив расстояние между собой и девочкой, которая скоро станет картинкой, показательно равнодушно протянул сосуд. Грейнджер осушила его залпом и поставила на пол, на что Драко ехидно заметил: «Нервничает». Разумеется, мысленно. Вернулся на свое место, сел, придвинул к себе мольберт с холстом, но не спешил тянуться дрожащей рукой к белым тюбикам, покоившимся на полу. С нескрываемым интересом наблюдал за тем, как Грейнджер стягивала последнее — кружевные красные трусики. А лифчик, брошенный на пол, почему-то был синим. «Явно не ожидала, что проиграет, иначе подобрала бы что-то в цвет», — анализировал он, не отрывая блестящих от азарта глаз от фигуры Гермионы. В меру бледная кожа, похожая на бархат в тусклом свете зашторенных окон, ни намека на растяжки. Небольшая грудь с такими же небольшими коричневатыми сосками. Грейнджер повернулась к художнику спиною, демонстрируя слегка выпирающие лопатки и привлекательный изгиб поясницы, заставляя того закончить не прекращающийся до того момента анализ: «Худовата», — подумалось ему. Кисть в руке талантливого мастера начала свои движения — аккуратные и плавные, немного неуверенные. Рука, осуществляющая эти движения, напоминала сейчас канатоходца, который меряет шагами мало-помалу свой канат, натянутый высоко-высоко над безопасной поверхностью земли. А потом Малфой слишком увлекся, наносил разноцветные мазки как-то немного сумасшедше и отчаянно, будто то была его последняя картина, и оттого юноша вкладывал в акриловую Грейнджер львиную долю своего таланта и, наверное, совсем чуточку души. Когда очертания девочки на картине уже были различимы для невооруженного человеческого глаза, Малфой лукаво улыбнулся, вспомнив еще об одном приятном дополнении к своей победе в детской игре. — Я нравлюсь тебе? — его голос звучал, к сожалению, не так уверенно, как хотелось бы. Грейнджер, определенно вжившаяся в роль немой статуи, от неожиданности вздрогнула, но продолжила стоять по-прежнему, понимая, как трудно рисовать с натуры. — Да, — правду Гермионе всегда было говорить проще, чем лгать, а потому её даже манила возможность обнажить некоторые стороны своей души, абсолютно не думая о последствиях, — а я тебе? — Вопросы сегодня задаю я, Грейнджер, — нарочито-строго не ответил на вопрос Малфой, увлеченный двумя девушками: той, что со своей немой привлекательностью взирала на него с поверхности бумаги, и той, что второй раз за час пыталась нарушить правила игры. — Устала стоять? — Да. — Я или Адамсон? — Ты, — с понимающей улыбкой произнесла Грейнджер, почувствовав, что слишком хочет взглянуть на нарисованную себя, — долго еще? Драко приложил указательный палец к губам, призывая Гермиону не нарушать чертовы правила, но та только расхохоталась. — Если бы я пригласил тебя на свидание, согласилась бы? — Да, — она всё так же ласково улыбалась, наблюдая за сосредоточенным лицом художника, который решил, кажется, не встречаться с ней взглядом. Вопросы прекратились, и в студии на время установилась тишина, нарушаемая только шумом машин за окном. — Готово, — удовлетворенно протянул Малфой, наклоняя голову влево, оценивая результат собственной работы. Грейнджер медленно подплыла к нему и встала за спиной, скопировав наклон головы. Поначалу она прикрыла глаза, почему-то боясь взглянуть на свою нарисованную копию. А, когда открыла, была приятно удивлена. — Похоже, — довольно похвалила Грейнджер, положив слегка похолодевшую ладонь на плечо Драко. И почти тут же отметила, как он вздрогнул. — Грейнджер, — небольшая пауза, заставившая Драко, уже, конечно, знающего ответ, занервничать, — ты пойдешь со мной на свидание? Студия наполнилась звонким смехом обнаженной девушки, которая после склонилась к бледной шее художника, оставляя на ней влажный красный след от поцелуя.