Сборник драбблов по Драмионе

•nc-17• l •ooc• l •au• l •герои старше восемнадцати лет•

В небольшой комнатке, погруженной в сладкий опьяняющий дурман ароматических свечей, было по-настоящему душно: наконец летние ночи в Лондоне стали действительно похожи на летние, а потому все окна их общей квартирки были распахнуты настежь. В объятиях ветра качался тюль, пламя свечей также покачивалось в ритм природной мелодии, на свежеоштукатуренных белоснежных стенах причудливо плясали тени, приковывая внимание, рождая определенную атмосферу и эстетический восторг. Малфой подумал, что мог бы сидеть вот так посреди комнаты вечно, вдыхая летний воздух, отмечая каждое движение покорного тюля и надрыв в балансе небольших огоньков. Как там обычно говорят? «Бесконечно можно смотреть на три вещи: на огонь, на воду и…» Третьей вещью для Драко Малфоя была обнаженная Гермиона Грейнджер. — Где ты его взяла? — равнодушно поинтересовался мужчина, когда девушка, ловким кошачьим движением подняв с пола предварительно оставленный там пистолет, уселась напротив него, держа довольно большую для их забавы дистанцию и закинув ногу на ногу. — У отца. Пришлось соврать, что сектору борьбы с незаконным использованием изобретений магглов срочно нужен именно такой образец для досконального изучения, — она хитро поджала губу и поправила волосы так, что они полностью прикрыли обнаженную грудь. — А ты? — Гермиона смотрела прямо в глаза Драко, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. — У моего папаши тоже неплохая коллекция маггловских штучек. В следующий раз могу притащить мачете, — они оба рассмеялись, мужскую крепкую ладонь уже не обжигал холод стали, и пистолет показался Малфою продолжением его собственной руки. — Иди ко мне, — и Грейнджер послушно, не лишая свои движения присущего ей изящества, придвинула массивный антикварный стул к его брату-близнецу. Девушка села на место, закинув свои ноги на ноги Малфоя, умышленно задев его ляжки острыми шпильками лодочек «слишком-нарочито-от-кутюр», слегка царапнув набойками бледную кожу, и расплылась в блаженной улыбке, когда заметила, что глаза Драко приняли привычно-восхищенное выражение. Их половые органы почти соприкасались, но в сегодняшний сценарий не входил такой плотный, привычный контакт — они оба сидели друг напротив друга совершенно обнаженные, изучая лица друг друга, изучая движения каждого нерва и мускула. Карие в серые — в теплом свете почти прозрачные и белые, взбитое молоко и кофе. Грейнджер подалась вперед и оставила в самом центре лба Драко влажный поцелуй, мужчину обдало запахом молодого родного тела и шампуня. Ему потребовалось определенное усилие, чтобы по наитию не притянуть её к себе за талию и не накрыть пухлые розовые губы жадным поцелуем. Через мгновение холодное дуло огнестрельного оружия упиралось в намеченную женой мишень, заставив его почувствовать первую яркую волну возбуждения. Гермиона только прошептала: «Заряжен» прямо в его ухо, одарив мочку мимолетным мокрым касанием. Малфой повторил всё то же самое, оставив на бархатном лбу своей девочки поцелуй, снова окунувшись в дурман запаха тела, шампуня, и ощутив на тонких губах солоноватый вкус испарины, выступившей на её челе. «Заряжен». На Грейнджер остались те самые чёрные лодочки, которые они покупали вместе, и длинные серебряные серьги, выгодно подчеркивающие длину лебединой шеи, на которой всё еще красовался маленький пожелтевший синячок. Малфой же предпочел снять всю офисную робу, порядком надоевшую за день. Воображение рисовало все необходимые картинки, пока он собственническим взглядом скользил по её излучающему желание телу: тонкие, словно спицы, ключицы, которые Драко обожал обхватывать губами, отмечая, как меняется дыхание лежащей под ним Грейнджер, уже удостоенная вниманием шея с пульсирующей под его ладонью жилкой, упругая маленькая грудь, вздымающаяся в ответ на каждое его движение в ней: то обтянутая кружевом, то бесстыдно обнаженная, как и сейчас. Пряди длинных каштановых волос уже давно были убраны Гермионой назад, и Драко безо всякой преграды смог рассмотреть розовые соски, затвердевшие от возбуждения и вечерней прохлады, воцарившейся в комнате. Ноги девушки, покоящиеся на его собственных, были все так же призывно разведены, и Малфой наконец разрешил себе накрыть ладонью её промежность — ещё одна волна возбуждения, разрушительная, словно шестибальное цунами, накрыла мужчину с головой, лишив его на какое-то время возможности наполнить легкие необходимым воздухом. Драко испытывал странные чувства от присутствия в их спальной комнате этих игрушек: упирающееся в его кожу дуло заставляло поначалу чувствовать страх, а позже восхищение: Грейнджер может выстрелить, но она этого не сделает, потому что любит. Он может выстрелить, но он не сделает этого, потому что любит так же сильно, как и она. Доверие, возведенное в абсолют. Занятые их руки ощущали статическое напряжение, но они по-прежнему не убирали оружия, чётко следуя придуманным правилам. Малфой осторожно и медленно ввел в Грейнджер одну фалангу среднего пальца, ощутив, какая она горячая и влажная внутри. Девушка рвано выдохнула, непроизвольно подавшись грудью вперед, и посмотрела на Малфоя взглядом, полным мольбы и покорности. Но рука мужчины замерла, Драко понимающе усмехнулся, и в эту самую секунду девушка нежно коснулась головки его члена, отчего он с силой сжал челюсти и на несколько мгновений прикрыл глаза. Так правильно умела трогать только она, только она знала, как; только её руки знали, как начать и как закончить, и в его воспоминаниях тонкие изящные пальцы Грейнджер были сохранены так же трепетно и отчетливо, как и вся она. Она совершила первое движение, и все вокруг перед глазами Драко смешалось в калейдоскопе образов: хищные блестящие карие глаза, родное тело, укутанное в тёплый свет бесноватых огоньков, его палец, совершающий неритмичные движения внутрь, полуоткрытый девичий ротик, тоненькая рука, по-прежнему сжимающая пистолет, его собственная рука, не позволяющая окончательно раствориться в собственных ощущениях из-за мышечного напряжения. Все вокруг было размыто, ему показалось, что он сходит с ума, когда Гермиона ускорилась и он украл своим слухом протяжный стон, слетевший с её не сжатых губ. Когда напряженное разгорячённое тело накрыл оргазм, тишина комнаты нарушилась резким, режущим звуком. В тот самый момент, когда левая рука девушки ощутила теплую сперму, вторая рука решительно нажала на спусковой крючок, и после кратковременного грохота всё стихло. Из открытых окон доносился шум машин и какая-то ненавязчивая мелодия из бара, что находился прямо на первом этаже. Гермиона шатающейся походкой подползла к прикроватной тумбочке и открыла первый ящик: колдография всё так же лежала там, она, к сожалению, никуда не исчезла. Картонка запечатлела улыбающуюся полуобнажённую Паркинсон и Драко Малфоя, который одной рукой притягивал девушку к себе, миленько улыбаясь. Надпись на обороте гласила: «With love. Pansy». На пуле, которой Грейнджер нарушила целостность упаковки мозга Драко Малфоя, с помощью заклинания мелкими буквами было выведено: «With disgust. HG».