Бастард

      Каждое утро Рамси с ненавистью смотрел в треснувшее зеркало, замечая в себе лишь недостатки. В выделенной комнате всё напоминало о погибшем лорде, о законном сыне его отца. Тяжело дыша, он дрожащей рукой берёт кувшин и, плеснув воды в медный таз, умывает лицо, чувствуя, как капли стекают по щекам и плавно скользят к шее. — Опять нажрался! — в распахнутых дверях показался силуэт отца. Его недовольный вид ни капли не смутил бастарда. — А где же доброе утро и все эти никчёмные и лестные слова о моём здравии? Ты слишком суров, не находишь? — Я тебя забрал не для того, чтобы ты целыми днями вёл разгульную жизнь, щенок! — Извини, но я не обучался манерам, видишь ли. Я, в отличие от вас, жил не в роскошных палатах, у меня не было учителей и нянек, а напротив. Не твоя ли в этом вина? Так что пожимай плоды, папочка! — Ублюдок, — на высказывание Русе Болтона, Рамси лишь самодовольно усмехнулся. — Приведи себя в порядок и спускайся вниз.       Спустя какое-то время, он взял себя в руки и всё же вышел из комнаты. Голова раскалывалась от выпитого вина, будто по ней целую ночь стучали наковальней, в замке на удивление было тихо. Хотя Рамси и не помнил, когда здесь вообще слышался смех. И должен ли вообще слышаться? Ему всегда казалось, что при дворе должна быть какая-то суета, но здесь царила гробовая тишина. Лишь изредка слышались команды капитана стражи да лязг тренировочных мечей на заднем дворе, что находился ближе к псарне. Спускаясь вниз по витиеватой лестнице, а после свернув в просторный коридор, парень что-то напевал себе под нос. Дорогу освещали тонкие свечи и красивые фонари у стен, но даже этот свет не мог изменить мрачности этого места.       Всё казалось мёртвым, а гобелены, расшитые фамильным гербом, словно пятно алой крови, вызывали в парне двоякое чувство. Ему казалось, что всё это не его: что он лишь гость на чужом карнавале, осмелившийся поверить и принять правила игры. И вскоре его вновь вернут на мельницу, насмехаясь и крича в спину, заставляя прозябать свою жизнь в какой-нибудь канаве на отшибе небольшой деревушке. И Рамси всей душой не хотел этого. Цепляясь за крохотный шанс, он всё больше вживался в роль наследника, хоть до сих пор и носил фамилию Сноу.       Небо затянули грозовые тучи, задний двор утопал в лужах, оставшихся после ночного ливня. Рамси вдохнул полной грудью, но вместо свежести в нос ударил лишь запах смрада и грязи. — Ты наверняка уже слышал, что Эддард сопровождает короля. Насколько мне известно, ему предложена честь занять место десницы. И, чтобы окончательно укрепить союз их домов, было решено отдать старшую дочь за Джоффри Баратеона. — Зачем ты мне это говоришь? — Рамси, пожав плечами, с безразличием смотрит на отца. Замечает, как его плечи осунулись. А весь его вид кажется дряхлым. После смерти наследника, он мгновенно постарел, в волосах искрилась седина, морщинки глубоко врезались в правильные черты лица. Боль потери скосила лорда, и теперь он больше напоминал обычного старика. Но во взгляде до сих пор была власть, это не нравилось и пугало одновременно. — Потому что старшая дочь была обещана моему сыну! Наш союз растоптали, буквально втоптали в грязь! — Твой сын мёртв! Не удивительно, что союз не состоится, — Рамси давил на больное, умело вгонял нож в сердце, ковырялся в затянувшейся ране, испытывая при этом нескрываемое удовольствие. — Неужели ты думаешь, что я забрал тебя просто так? — Мне не известны твои мысли, но я не настолько глуп, чтобы не понять к чему ты клонишь. Север принадлежит семье Старков, пора бы это изменить. — Что ты предлагаешь? — сощурив глаза, Русе Болтон с интересом посмотрел на сына, пытаясь понять, что за мысли поселились в его голове. — Развязать войну между их домами. Если бы Эддард ошибся, принял одно не правильное решение в нужный нам момент, то это сыграло бы важную роль, нужно лишь подождать… Продолжай следить за ними, я думаю твои шпионы вскоре принесут новые вести из столицы. А пока, будем ждать.       Рамси нравилось упражняться с мечом, чувствовать рукоять клинка в своей ладони. За тренировками он не думал о прошлом и размытом будущем, с каждым взмахом, всё уходило на второй план. Грубые пальцы обняли твёрдую рукоятку, и стальное лезвие скользнуло вдоль по внешней стороне предплечья. Рамси усмехается, замечая, как из ослабленных рук противника выпадает оружие, с шумом падает в липкую грязь, и кровь мгновенно окрашивает рубашку в алые всполохи. — Неплохо, — надрывный голос Рея раздаётся где-то с права, Рамси усмехается, рывком вгоняя меч в мягкую после дождя землю. — Быть может, — покрутив ноющей шеей, бастард переводит взгляд в сторону псарни, прислушиваясь к вою и рычанию своих псов. — Распорядись, чтобы сегодня покормили их… Насколько мне известно, в темнице дожидается своей участи дочь мясника, напомни её имя? — Кира, милорд, — всё тот же надрывный голос, заставляет Рамси задуматься. — В чём обвиняется? — В убийстве двоих лучников, милорд. Девка уверяет, что её обесчестили. На допросе не отрицала своей вины, лишь обмолвилась, что с радостью вспорола их животы ещё раз, и корила себя лишь за то, что сдохли они слишком быстро. Если говорить честно, она слегка тронулась умом, пытки полностью сломали её, на ней уже и живого места нет. — Передайте пленной, что лорд Болтон дарует ей прощение. — Отпустить её? — Разумеется, а после выпустите моих псов, если ей удастся убежать… она свободна.       Коренастый мужчина кивнув разворачивается и быстрым шагом направляется в сторону темниц, а Рамси лениво потянувшись, вновь берётся за рукоять меча, желая потратить день на тренировки.

***

      Безлунная ночь завораживала. Джейме с утра думал лишь о сестре, все мысли ушли на задний план, и только её манящие губы имели значение. Не выдержав пытки разума, он всё же решается посетить её. И теперь, словно вор, был вынужден прокрадываться к шатру королевы. Серсея уже готовилась ко сну, когда в палатку неожиданно вошёл брат. — Тебе нельзя здесь находиться, слишком опасно.       Но Джейме было плевать, он лишь хотел эту женщину. Остатки разума улетучились, когда он вновь посмотрел на её губы, желая впиться в них безумным поцелуем. Не говоря ни слова, он сокращает расстояние между ними, обхватывает правой рукой ее талию, а левой взялся за спину, прижимая к себе. Сладко вздыхая, она обхватила его шею руками. Сильное возбуждение прошло по его телу, когда жар её дыхание коснулся приоткрытых губ. — Уходи, — целуя брата, стирая границы дозволенного, она всё же пыталась прогнать его. — Если тебя увидят в столь позднее время в моих покоях, то… — Меня обязательно казнят, тебя обвинят в измене, подвергнут суду, а после поведут на плаху на всеобщее обозрение. Плевать на всё, Серсея, я хочу тебя! — Нет! — оттолкнув мужчину, женщина всё же смогла справиться с желанием. — Уходи, Джейме, не здесь, не сейчас… Прошу.       Ударив кулаком по столу, он всё же уходит. Гнев полностью заполняет его, и хочется кричать на весь лагерь, но вместо этого, он просто решает напиться, понимая, что Серсея отчасти права. Не сейчас.