Непонимание

      Нет, за те три секунды, пока открывалась дверь, я не успел успокоиться. Лишь приготовиться к тому, чтобы успокоиться и… Очень напрасно! Элек вошёл в дом… даже почти нормально. По крайней мере, с улыбкой. Но улыбка эта была блуждающей, растерянной и вообще, похоже, мало относилась к реальному миру. Больше того… В том, что реальный мир для него существует тоже можно было сомневаться! По взгляду, так… Он не видел ни меня, ни Сашу, ни стены… — Элек… — никакой, совсем никакой реакции. Не слышит?.. — Элек, где ты?.. Ладно, мы действительно не должны были тебя оставлять вот… так! Но… Элек, ты меня слышишь?       Он дошёл до нас, остановился всего в шаге и, кажется, наконец заметил… — Снег пошёл, — и совершенно искренняя радость… Но какая-то вовсе не схожая… С нормальной. — Всё занесло… — Что ещё за?!. Элек! — Элек… А Вы? Там всё-всё белое… Совсем.       И я даже готов был бы ему поверить, если бы не хорошо заметная через ближайшее окно зелень. — Ничего и не видно… — Меня видишь? — Саша наклонился к нему. — Глаза?! — Элек отшатнулся, но, по крайней мере, не побежал прочь… — Только глаза? — Откуда они? — не отвечая Саше, беспомощно заговорил Элек. — Почему?.. Летают?.. — И ты не видишь больше ничего?.. — повторение вопроса… Нет, я не уверен, что приведёт к ответу, но хоть пытаться… — А что можно видеть, когда больше ничего нет?! — Боюсь пугать вас обоих, но это у тебя, Элек, со зрением что-то не так. Я не… только глаза, естественно, — Саша взял его за руку. — Чувствуешь? — Но как же?.. Да… но не может же!.. Неправда, почему тогда я вижу других людей?! — Кого кроме Вити, к примеру? — Того, с кем убежал… — снова эта улыбка, так что… нельзя даже до конца верить, что этот человек существует! — А это кто? — Почему я должен рассказывать о таком важном летающим глазам? — тут же отвернулся Элек. — Я не летающие глаза, — Саша обречённо вздохнул, — но если я стану тебе объяснять, ты опять… — Всё равно. Я Вас не знаю. И Вы меня не поймёте. — Вообще-то, знаешь. — Значит, не в достаточной мере. А это ничего не меняет. — А Вите скажешь? — Я ему уже говорил, — нахмурился мальчик. — Говорил. — Человек с тех… «картинок», да? — нет, всё-таки, слишком похоже на то, что грань между выдумкой и реальностью у него совсем пропала. Хотя Саша и предполагал… — Он. Точно, он… — Кто? — Саша обернулся слишком резко, я даже вздрогнул. — На это нельзя ответить точнее, чем уже. Вот видите, я же говорил, что Вы ничего не поймёте! — Я пытаюсь. Вить?.. — Не знаю, чем тебе помочь, я и сам… не знаю больше. Если только рисунки?.. — я неуверенно взглянул на Элека, но тот вообще, кажется, не собирался ничего говорить. — Рисунки, — почти без паузы… Нервничает. — Элек?.. — Сами рисуйте, — решительно огрызнулся он. Отвернулся. И больше ничего. — Все у него? — Да, в комнате… — я вздохнул, вспомнив содержание рисунков. Нет, первые-то… но вот основная масса просто жуткая.       Саша тут же осторожно повернулся и направился к комнате, стараясь сделать хоть что-то со своей нервной походкой.       Я чуть помедлил, опасаясь, что с Элеком что-то случится, но… опасения не оправдывались, а он не двигался с места. Можно было подумать, что он и вовсе завис… — Элек… — Не буду рисовать!       Да, вчера он заявил то же самое, когда изобразил… видимо, всё, что считал нужным. — Главное, не уходи, — прошептал я, всё же последовав за Сашей. — Где? — Ну вчера Элек доверил мне убрать их в шкаф… — и, признаюсь, несмотря ни на что, я очень хотел спрятать их там навечно, так что теперь вряд ли найду всё и сразу. — Так что… В книгах. Но в разных. Я бы и помнил, но сразу после было… Вчера казалось, что много худшее. — А вчера?.. — Вчера… по сравнению с исчезновением — ерунда, конечно, — и всё же я вздрогнул, вспомнив и взгляд, и тон Элека, в момент, когда… — Я всё думал, Сашенька, что рисование это хорошо, но движений при этом мало и они касаются не всего. А-а… так как Элеку нравится музыка, я и предложил ему… танцевать. И… — ушёл! — Оставил его всего на минуту. — И? — И очень быстро вернулся, потому что… он упал на пол. Причём специально. Причём… как сказать… неосторожно, как будто правда запнулся или… — я громко выдохнул. — Он сказал, что это падение в пропасть… — Пропасть… Сейчас, прямо скажу, на пропасть не похоже, да и на само… Прости, прости, точно нет. Нечто вроде эйфории… — А это самый интересный момент! Это самое падение он… он назвал это счастьем. — Значит, свалить к фене из этого мира — счастье… На заметку… А впечатляет! — он уже держал один из рисунков в руках. — Этот… который с позитивной стороны или негативной? — нервно улыбнувшись, поинтересовался я. — Скорее с позитивной, потому что с негативной… Я, честно сказать, пока мало что понял. — Значит, тебе повезло, — я подошёл к нему, взглянул на рисунок. Да, это была всего лишь та самая парочка убегающих. Элек и… Человек на мотоцикле. Лиц не было видно, да и… Нечасто увидишь лицо убегающего, если он бежит от тебя. — Да… Это ещё даже не погоня… — Человек с рисунка… Отсюда? — Да. Да он везде один. Точнее… Людей у Элека на все рисунки только двое. И, теоретически, одним из них является он сам. — Значит, за нынешний его побег можешь не волноваться. — Потому что он кончился? — нет, я, конечно, понял, что не понял… — Потому что кроме Урри никого там быть не могло. — Вот как… Но почему же он Элека в таком состоянии… Пустил одного? Не зашёл сюда? — Да-да, конечно, ему очень хочется нарваться на меня… — Разве ты бы ему что-то сделал? — такого заявления я точно не ждал. — На самом деле, много чего… И за несанкционированные выезды ему бы и правда влетело. — Сашенька, — я невольно нахмурился. — С его точки зрения, может, и логичное предположение, но чтобы наказывать за то, что… что Элек вообще вернулся? — Если подумать… Я бы его простил. Но ору было бы много: положение обязывает. — Что ж, надо полагать, это значит, что в случае… если романтический сюжет на «картинках» не просто так романтический, мы об этом не узнаем, — сделал неутешительный вывод я. Впрочем, романтичность там… жутковатая, в итоге. — Только объясни мне, разве теперь твоё положение не стало чем-то вроде: учёный, который вернулся на родину, к семье? — Мне нужен Урри. И пока я буду казаться ему чем-то опасным, для него самого, для Элека, для кого угодно!.. он будет поблизости. — И ты уверен, что это единственный способ? — осторожно коснувшись его плеча, спросил я. — Пока — самый… Как тебе сказать, нейтральный. Не даёт поводов просить. — Как бы потом их не стало слишком много… — Потом обстановка изменится. А пока… — Невежливо лазить по чужим шкафам.       Нет, всё-таки ждёт меня возвращение к прежним «падениям»! — Мы искали книжку… А ты не запрещал. — А вы не спрашивали, можно ли что-то искать в моём шкафу, — такое чувство, что он просто хотел спорить, хотя… спорить с тем, кто для тебя «летающие глаза» — вряд ли интересное развлечение. — Ладно-ладно, сдаюсь, — но класть рисунок на место Саша всё-таки не собирался. — И какую книгу? И разве её больше нигде нет? — Ну, если у Вити она одна, а ты её взял… — Тогда с какой стати «если»? Вы даже его не спросили? — самое время судорожно выбирать книгу? — Я спросил. «Если» — способ изложения ситуации. — Значит, это только пример, потому что если бы так и было, было бы удобнее сразу сказать без «если». Тем более, я не помню, чтобы последнее время что-либо брал. — Последнее время. Но до этого… — До этого я возвращал все, которые брал. А у… Вас я не вижу вообще никакой книги. — Неудивительно, если ты не видишь меня. Вить, так что ж ты сказал, что у него? — Я… — в окончательной растерянности… — Был уверен, что так и есть… — Вот. А на нет, как понимаете… Тебе нужна наша помощь? — Это вы не можете найти книгу, а не я. Так что, в чём? — правда теперь у него вид был больше растерянный, чем серьёзный. — Хотя бы в поиске розетки и кресла… Кстати! — Саша внезапно метнулся к двери. — То, что я Вас не вижу, не значит, что я не вижу розетку! — видимо, не посчитав это особенно важным, заявил Элек. — Но также это не гарантирует, что ты её видишь!.. — Сашин голос звучал предположительно… уже из нашей комнаты. Спустя секунду он влетел обратно. — А ещё не гарантирует, что я разряжен. Чего Вы мечетесь?! — Вот, — Сашины очки на Элеке смотрелись… Странно. И сам он явно был удивлён так, что несколько секунд не шевелился. Потом вздрогнул, широко распахнул глаза и сразу зажмурился.  — Сейчас же снимите! — А что? Очки как очки… — видимо, столь бурной реакции Саша не предвидел. — Да?! Для человека очки как очки! Но я!.. Они!.. Всё не может быть так смутно, пойдёт перенастройка! — Хорошо, убираю! — тут же он надел их сам. — И не делайте так больше, хотя бы предупреждайте, а то!.. — но тут Элек, похоже решил, что высказывать недовольство лучше с открытыми глазами и вместо продолжения фразы, вдруг рассмеялся. — И что это должно значить? — Я никогда не видел летающих глаз в очках… — Элек улыбнулся, совсем немного виновато, но всё ещё весело. — А просто летающих глаз, значит, сколько угодно? — Саша сам фыркнул… Успокоился. — Нет, но просто летающие глаза появились слишком неожиданно… — Понимаю, понимаю, — совсем осмелев, Саша даже погладил его по голове. — Отдыхать будешь? — От чего отдыхать? — чуть заметно вздрогнув, пробормотал мальчик. — От внеплановой прогулки… Или и от нас с Витей? — Прогулки… нет, наоборот… — Правда? — Я не умею лгать, — прозвучало это так, будто Элека только этим вопросом сегодня все и доставали. — Значит от нас с Витей… Пойдём? — он испытующе прищурился в мою сторону. — А?.. Ну да, — раз уж больше все равно ничего не удастся сделать… надо оставить в покое. Снова… Но только не уходить в комнату. — Зови, если что… — совсем тихо… И уже из-за двери. — Вряд ли у него что-то случится внутри комнаты, — так же негромко, заметил я, оказавшись рядом. — Как знать… — По крайней мере, сам он не посчитает это событием… — я взял Сашу за руку. — Посмотрим… Есть ещё не захотел? — Боюсь, в холодильнике всё закономерно холодное, — а голода всё равно нет. Может, отчасти, из-за волнения… — Нет, твоё нелестное мнение о моих кулинарных способностях обосновано, конечно, но уж разогреть… — Ну если ты найдешь, что разогреть… Но может и чая хватит? — Признавайся, запасы на год? Ну научусь я!.. — Какие ещё запасы, Сашенька? — нет, конечно, пустоты в холодильнике не было, но… — Значит, это для профессуры уже не запасы… Эх, видит Бог, зря я подался в бандиты! — театрально закатив глаза, он открыл дверцу холодильника. — Ну… «это» я почти не видел, до того, как… Элеку стало плохо, в основном разогревом заведовал он… — растерянно признался я. — Всё в анорексика играем? Ну-ну… — Саша окинул критичным взором немаленькую, мягко говоря, кастрюлю с супом. — Ну, во-первых, нет, а во-вторых, ты, Сашенька, сам любишь поиграть, что же тебе, жалко, что ли? — Не жалко — не жалко… Хоть с ложечки-то есть будешь? — Если ты не подразумеваешь под ложечкой половник… — Положим, нет. — Тогда, — я чуть смущённо пожал плечами. Не то чтобы это было тем, что бы хотелось, чтобы кто-то увидел, но вот без посторонних знающих… — Тогда… с этим я разберусь! — Саша, чьё упорство всё же одолело вес кастрюли, водрузил вышеупомянутую на плиту. — Да… А после можно и с чем-то более серьёзным, — опустившись на один из кухонных стульев, задумчиво предположил я. — К примеру? — К примеру… Не думаешь ли ты, что логично не сбегать из дома, если… Тот, кого ты хочешь видеть, там появляется? — Завтра же. Если тут есть для него кровать. — Я уже говорил, что нет… — Тогда где? Если звать, то на постоянной, так скажем, основе. — Сашенька, отсутствие кровати не обозначает невозможность её достать. Вопрос только во времени… — а все потому, что всё-таки не стоило… Отказываться от идеи достать кровать сразу. Да, причина была другая, но теперь бы это не играло роли. — Ладно… Значит, завтра. — Завтра… — и я почти успокоенно улыбнулся. Почти. Ведь всё это как ни крути значит, что сегодня ночью Элек будет в комнате один… — Может ему сказать?.. — Можно.       Я уже было сорвался с места, но мгновенно передумал: Элек едва ли считает, что уже достаточно… отдохнул и любая новость будет плохим оправданием.