Непонимание

      Я зажмурился, прижав ладони к музыке с двух сторон. Громче. Придёт. Придёт-придёт-придёт… Скоро. С минуты на минуту. Тихо. Даже, наверное, глаза уже спят. Не ходят. Но он придёт. Когда-то… скоро придёт… В тот раз так и вышло… Но разве он знает, где моя комната? Нет. Нет, не знает, откуда ему вдруг знать? А если он пришёл? А если глаза не спят? А если?.. Надо встречать!       До двери, слабость… Нет, если я тут останусь, он не придёт! Тихо. Ничего, кроме музыки, но и её заглушает ожидание. Снова потеряю, если не выйду… И оставаться не хочу. Если и спят, утром вернутся. Пустота, которая касается, пустота, которая говорит…       Коридор. Будто бы плавает. Тяжело. Никого… Комната… нет. Не сюда. И не в другую. Слишком темно, а там, за окнами, наоборот — всё-всё белое. Только так он замёрзнет, просто замёрзнет по дороге! Я же помню… куртка слишком легкая. А сюда…       Кто бы… захотел блуждать в темноте? Там лучше… Намного лучше. Может, вот он и не появляется? Он там, просто он там, не хочет сюда и кто может сюда хотеть?.. Но тогда и мне здесь нечего оставаться. Пора туда, снова прочь, опять сбежать. Как новый круг в песне. Но тогда… Здесь — пропасть. Круг… Бег из покойной пропасти в покойную пропасть… Это так…       Вот! Вот и нет! Его тут нет… Не нашёл? Далеко? Замёрз?.. Куда?..       Улица в снегу танцует и кружится. Так далеко не уйти, не добраться… Улица тоже влюблена в музыку… Крепко. Крепче, чем я. Значит, проведёт меня по картинкам, куда нужно, а мне только идти… И он появится. Это всё просто как сказка, а там… Достаточно доверять пути.       Обрыв. Не тот, не пропасть, не покой. Нет. Музыки нет, света нет, лица нет, ничего, только… — Стало мало одной кассеты? — Мало?..       Сотни и тысячи страшных, уродливых рук. Держат. Всё тело дрожит. Близко, зачем так близко?.. — Да. Наверное, хочется ещё? — гладит. Гадко. Надо… бежать, скорее бежать!.. — Ещё?.. — ноги не слушаются. И бежать всё больше и больше некуда… — Новая музыка, разве же нет? — Новая? — Новая, самая новая, ты никогда не слышал ничего подобного…       Комом в горле желание кричать. Нет… Нет, только не новое, не такое, какого не было, ни за что! Прочь, прочь, нужно обязательно срочно прочь, но всё такое… Белое! — А что, так уж стесня?.. — Только не новое, не новое, нет!.. — наконец, хоть полсмысла… Но поздно, так поздно!.. — Тише, теперь ночь… Есть и старые, другие… — всё больше и больше рук, пальцы… везде, сковали… — Нет!.. Не…       Громко, оглушительно, по всем звукам, что только были… Кот?.. Звуки и звуки, без паузы, лишние…       И вдруг…       … исчез. Ни одной больше. И ничего больше. Громкие крики кота. Белизна. Пустота.       Ничто.       Некуда. Нигде. Никогда. Ослепительное заточение в одиночество. Мне никак отсюда. И я никогда его не найду. Музыка делает круг, но я больше не в точке конца и начала. Больше не в ней.       Вниз. И больше ни одного движения.

***

— Живой? — знакомый голос. И ладонь на плече. — Ты боишься темноты?.. — а мой не слушается вовсе. Не могу… посмотреть. — Лет пятнадцать как нет… Идём, — пытается взять на руки… — Тогда почему ты не пришёл? — только… прижаться и всё. — Он сказал, ты придёшь, но… — слишком много слёз. — Он говорил про завтра, — прижал к себе, давая уткнуться в прохладную куртку… — И завтра уже наступило… — Завтра наступало слишком долго… Сто семьдесят два раза… — Так бывает… Не уйду, не переживай. — И не испугаешься… летающих глаз? — Глаз?.. — с полминуты он был в замешательстве, но потом… — О, нет, мне слишком часто приходилось иметь с ними дело.       Крепче к нему. В снегу и ничём безопасно лишь так. — Поцелуй меня… — если только хоть кто-то на это способен.       Порывисто чмокнул в макушку… Теплее… но… — Не так… — но может, я сам виноват, ведь губ… не достать. — Ох… Ну ты же не понимаешь… — странно… Как будто сам не хочет этого говорить… — Что противно, да?.. — я слишком помню эти слова… — Нет. Уж что-что… Не это. Сядешь? — Куда? — совсем в пустоту, как совсем недавно? — На мотоцикл, куда же? Я дольше так не простою, извини. — Но я его… Совсем не… — может, в чём-то глаза и были правы… — Давай помогу, — всё-таки пришлось… встать, но руки моей он не отпустил. — А если так… Навсегда? — неужели хватит сил? — Не навсегда. Это только если совсем один… — Но ведь ты тут, а я все ещё… — может, просто всё-таки всё и пропало. Но тогда?.. — Не всё сразу, конечно… Здесь, — он действительно хлопнул по чему-то ладонью. — Здесь… — сначала тоже рукой, к его руке. Твёрдо… Можно. — А теперь? — Уверен? — Если ты — тоже, — пусть и не знаю до конца почему и почему именно теперь. — Вот я как раз… — и всё-таки осторожно приблизился… — Если тебе не хочется, то я… Я не хочу вынуждать… — слова всё труднее, будто сквозь плёнку. — В том и дело, что хочется, — касание… Тепло. Слабость… Нет, расслабленность и больше никакого смысла смотреть в пустоту. Теперь… хорошо. — И нравится?.. — Нравится… Но ещё получишь только дома… А то бабулька на другой стороне улицы скоро запомнит мою физиономию. Держись крепче, — сел. — Бабулька?.. — я обнял его, стараясь… просто не искать. — А они нам не запретят? — Сейчас они уже ничего не запретят… Профессор был почти без сознания, когда я уезжал. — Почему?.. — может, и он боится глаз? Но ведь… — Потому что нельзя бегать от родителей… Даже если иногда очень хочется. Он волнуется… — Я не от него, я хотел… найти тебя. Но потерялся. — И нашёл. И не нужно больше… — за резким рычанием мотора почти не слышно… Почти.

***

— Лестница?.. — только по ощущениям. Не знаю, где мы. Не знаю, что дальше. С ним не страшно, но… — Да, — миг спустя землю под ногами я уже не чувствовал. — Не надо… не туда… Не надо по лестнице!.. — Элек, не надо расстраивать папу, ничего страшного тут… — Папу? Нет там его… — всхлип и сжатие… — Нет… Я знаю, почему не вижу. Это мир. Он уходит в них… И если мы поднимемся, за нами погонятся! — Кто? Нет, я знаю, что он там. Вижу. Поверишь? — А… а если он тоже?.. Если от него тоже остались только глаза? — Так видишь ты. На самом деле он в любом случае жив-здоров, просто немного перенервничал, да и… шеф тоже, раз уж на то пошло. — Страшно… — голову на плечо. Тогда лучше уж просто не видеть, но… Нет, нет, тогда пропадёт и он! — Всё будет хорошо… Эх... И звонка не видишь? — Я думал, звонки слышат… — но неужели успел забыть и спутать? — Понял… Держись, — я почти испугался, но даже одной рукой… он прижимал крепко. Приглушённый звук… Щелчок. — Нашли?! Элек…       Не хочу… нет, не хочу оборачиваться, не хочу… не видеть или видеть… — Нашли… Я пройду? Боится…       Тишина. Всего на пару секунд. — Да-да… конечно… Но что хоть?.. — Не знаю… Говорит, что ничего не видит. Боится, что и Вас не увидит. — Всё пропало… — но я даже не уверен, что он услышал. — Может, и правда не увидит… — едва различимый вздох. — Хотя, казалось бы, новой информации во мне никакой… — Это только кажется, — кресло… — Бежевое… — видимое?.. И стены… Стены, ведь стены тоже!.. Если только это уже не… — Это потолок… Профессор? — Стоит полагать, место на родной дом всё-таки осталось. Элек… Всё ещё не так плохо. — Плохо… — эхом повторил я. Если потолок… Если повернуться… — Место? — Нам удалось узнать причину всего этого.       Меня будто кто-то дёрнул в тот миг. Я обернулся. На месте… Профессор… Весь. — Он сказал? Молодец, — нет, только!.. ты не говори. — Ну, сам он этого, может и не понял, но да. Так что, если бы не… — снова вздохнул, — побег, мы бы могли хотя бы начать. — Чего тут начинать? Просто нужно время. — О нет, времени как раз тратить нельзя. Ещё немного, и он вообще перестал бы видеть. Элек, помнишь ты… День, когда вы с Серёжей были в библиотеке? — Серёжей?.. — кто он? Не помню… Или помню… Сережа?.. — Библиотеку… помню… — И сколько книг ты взял тоже помнишь? — Их надо было… долго… — Книг? Он же говорил про… — Не знаю, про что уж… Но дело всё, будете смеяться… В перегрузке информацией. Казалось бы — что-то глубже, но… Нет. — Значит… Просто надо стереть? — только бы… Он не пытался возражать. — Да. И больше ничего. — Понимаете… Это не всё. — Разве?.. А что же тогда?.. — Нет… — и больше я ничего не могу. Совсем никак… Ну зачем?! Зачем?! — Значит… Сам скажет, если захочет. Только не донимайте. — Х… хорошо… Но сейчас, в любом случае, надо поправить… Техническую часть. Элек?.. — Надо пойти? — нет, не хочу вставать, не хочу никуда… — Куда? — снова — на руки. — Идёмте за мной. Сашенька уже уехал туда, так что всё готово, я думаю… — Вы на него хорошо влияете, профессор. — Я бы сказал, мы хорошо влияем друг на друга. Так… в общем-то и должно быть. Так что смотрите… — Уж донесите как-нибудь… Прошу, придержите дверь. Что играть в шефа тут бессмысленно. — Уже работаю над этим. — Шефа… — растерянно повторил я, — почему шефа? — взгляд — на него. А потом… куда-то на блеск… лицо… — А!.. — Что? — два испуганных взгляда. — Кто… Кто?!. — должен знать, должен, но… — Кто — шеф? Летающие глаза… А также — Александр Арсеньевич и… — Нет… Нет-нет, тот… Вот там… — жмурюсь. Не помогает. Ещё одни темные глаза, но… жутко. — А… Обыкновенное зеркало. Не смотри… — Но он… он… — не пропадает, если не смотреть. — Кто?.. — Ты не узнаешь себя? — Нет, не я… не я… точно не я… — Кто бы это ни был, тут только ты, я и профессор. Всё хорошо… — Он мне не нравится… Он сделал… — Он ушёл, — крепче, хотя… Он явно уже слишком долго меня держал. — Насовсем? — в глаза, чтобы отвлечься хоть так, чтобы ушёл… И вид. — Насовсем, — он прошёл вперёд… Ключ в двери. Эхо. Профессор спешит… Отстали. Совсем немного, чтобы… Поцеловал.       Я снова зажмурился, прижал ладонь к его щеке… — Тяжело? — Порядок… — птицы. — Тогда… можно ещё? — не верю. Но ведь сейчас — поедем, да? — Поедем… Думаю, профессор не будет особо возражать, — мягко… Дверца хлопнула. — Если это не перейдёт черту нормального, — тихо. Нет, всё тише. Но уже… неважно.