Спокойствие, только спокойствие...

— Я чувствую себя идиоткой, — тихо пробурчала, длинной палкой простукивая землю. Земля была усыпана мелкими сучками и иголками. Тайга, что сказать. «А ты не чувствуй, ты делай» — Но может все же ты ошибся и мистический черный ход в тайный бункер СССРовских времен не здесь? «Я не ошибаюсь» — Ага, конечно, — ты, Верде, вон как ошибся, что в другой мир залетел в мое тело вместе с Фонгом. «Ты что-то сказала?» — Всё, молчу. Гулкий удар, и я замираю, настороженно и как-то неверяще смотря на место, куда приземлился сучковатый «посох». Кажется, что-то есть. — Наверное, оно. «Будьте осторожны» — появился Фонг. «Не учи ученого», — хмыкает тот самый ученый. — «Ну-ка, дай мне порулить…» Верде тут же перехватывает контроль над телом, и присаживается на корточки. Уверенно водя руками по земле, но не найдя, встал с места, немного отойдя, а уже потом взяв в руки палку стукнул еще раз. — Хм, странно. Где-то здесь должна быть ручка, — бурчит ученый. Снова приседая, и теперь уже более внимательно изучая землю. Наткнувшись на что-то, он усмехнулся. — Ага, вот оно. Ручкой оказывается ржавая, слившаяся с почвой железная цепь, которая, из-за давности лет последнего посещения, уже изрядно была погребена под землей и лесным мусором. Быстро отряхнув куски земли и иголок с листьями, Верде предвкушающее улыбнулся. «Слушай, Верде. А этот вход не охраняют, ну там, в случае чего система сигнал не отдаст отчёт непредвиденного проникновения посторонними?» — Нет, не отдаст. Да и вообще, об этой базе никто не знает, а всю информацию из секретных данных я затер. Не ожидал, что русские настолько параноики. «Ну, так, коммунизм, СССР, гриф „секретно“, да и после войны — не удивительно» — Утопия этот ваш, коммунизм. То-то я смотрю, как только ваш СССР распался, вы все быстро скамуниздили. «Кхм…» «О таких базах обычно знает человек двадцать на каждую, так что волноваться незачем. Она совершенно секретна, и связывать ее с каким-то другим объектом было не целесообразно» — спокойно просветил меня Фонг. — Надо же, я не ожидал, что ты об этом знаешь, Фонг, — хмыкнул Верде, расставив ноги поустойчивей, собираясь одним рывком откинуть люк. «Не ты один на тайных базах и лабораториях собаку съел, гений наш» — Что только не узнаешь о тебе, Фонг. Интересно, где же ты так в этом вопросе был проинформирован? «Не твое дело» — Ну да, не мое, — хмыкнул Верде и рукой поправил висящий на груди автомат. — Будьте готовы к непредвиденным обстоятельствам. Фонг, помоги-ка. Люк открывался тяжело, протяжно скрипя давно не смазанными шестеренками и осыпаясь в темный провал кусками земли. Быстро сделав движение рукой, Верде с щелчком поставил специальную для таких дел подпорку. Которую можно было одним молниеносным движением убрать, захлопнув крышку. С тихим шелестом в темноту сыпалась земля, а где-то под землей гуляло эхо от устроенного нами шума. — Добро пожаловать на нашу будущую временную базу и лабораторию, дети мои. И лучше бы вам приготовиться к сюрпризам. Кто знает, что в лаборатории, которую посещали последний раз лет пятьдесят назад, и кто там может гулять мутировавший за это время. Да уж, умеет Верде нагнать жути. Ступеньки, уходящие в темноту, были совсем неприветливыми, будто вели нас в личный филиал ада.

***

После нашего феерического побега прошло четыре месяца. За эти четыре месяца, я успела сменить минимум двадцать раз имя и документы. Мы мотались по всему миру, совершенно не логично выбирая следующую страну, методом тыка в глобус с закрытыми глазами. Мы были в Японии, вплавь добирались до Китая, потом летели в Лондон, из Британии мы доехали до Берлина, дальше чуть ли не Аляска, из Аляски мы рванули в Мексику, из Мексики в Италию, потом во Францию из Франции мы посетили Индию, и только из Индии мы рванули в Россию. Автостопом, на машине, на пароме, на самолете, поезде. За эти два месяца я опробовала большую часть способов, с помощью которых можно убежать, слинять, заметая следы. Были и законные способы и не очень, и даже совсем незаконные. За это время я успела даже попуткой контрабанду протащить, чего уж там. Сказать по правде, за это время Верде успел заказать кучу непонятных штуковин по всему миру. Ни Фонг, ни я в этом ничегошеньки не смыслили. Подозрения, что все это добро было немного незаконным, а уж кое-что запрещенным, оправдывались, ну, а наш да Винчи, лишь пожимал плечами. Впрочем, я смирилась. Смирилась, что для всего мира и для своей семьи я умерла, что стала убийцей, контрабандистом и много кем еще. Тихо подсчитывая все мои грехи с точки зрения юриста, которым мне не суждено стать, я качала головой, насчитывая себе больше пятидесяти лет за свои преступления. Вот тебе и юрист, чтоб его. Но все же, я была благодарна двум своим сожителям. Менялись страны, обстановка, имена, личины, менялось все, не давая мне сосредоточиться, да и я с удовольствием и энтузиазмом отгоняла мысли о том, что совершила, что совершаю, и что еще мне придется совершить. Спасибо им за это. Воспоминания поблекли, чувства улеглись, не будоража душу, а кошмары, которые должны были меня терзать, отгоняла моя двойная шизофрения. Через одну ночь постоянно сменялись сны, то пропитанные умиротворением и красивым, потрясающим пейзажем, на который я смотрю сидя на крыльце дома попивая чай, то насыщенные чувствами азарта, предвкушения, нетерпения, в котором я смешивала что-то в пробирках и писала, писала, писала результаты, почти впадая в экстаз, что расчеты подтвердились. Невероятные сны, честно слово. Они ничего не говорили, ну, а я не спрашивала, только утром посылая им волну благодарности.

***

В подземелье было темно и тихо. Луч света фонарика прорезал темноту, высвечивая пыльные коридоры, которые разветвлением уходили из комнаты в трех разных направлениях. Странно, мы же вошли из черного хода, так сказать. Не с парадного. Который заблокирован и открытию не подлежит. — Хм, нестандартно, — протянул Верде, быстрыми шагами направляясь к запыленной, покрытой паутиной панели. — Ага, вот так. — Со щелчком зажегся свет, на запыленных лампочках. — Ну-с, добро пожаловать. С тихим щелчком дверь посередине отворилась. Заглянув в нее, Верде раздраженно цокнул: — Жилой комплекс. Нам не сюда, так что потом. «А куда?» — По идее нам надо в архив, но если его не будет — пойдем в лаборатории. «А не опасно?» «Лучше сразу разведать ситуацию, чем потом наткнутся на что-нибудь» — Во-во, слушай Фонга. В Архивах мы узнаем, что здесь исследовали, и поймем, стоит ли тревожить покой лаборатории. Мало ли, что там будет в этой лаборатории. Судя по всему, она спускается под землю. «Но мы ведь можем отстреляться. Разве нет?» — Глупая, от газа или вируса тоже отстреливаться будешь? Или от радиации? Не думай что ты такая умная. Лезть в чужую лабораторию могут либо бессмертные, либо сумасшедшие, мало ли что тут исследовали и оставили потомкам? «Да, глупость сморозила» — признала я. — Раз уж твой «мастер»… — скривился Верде. — Фонг, то пусть он тебя лучше поучит пользоваться своими мозгами, так как сейчас ты явно не подходишь под колонку Homo sapiens, в которой по ошибке стоишь. «Верде…» «А если архива нет, мы все равно полезем в лабораторию?» — О да-а, — протянул ученый, сумасшедшее улыбаясь. — Там должна быть комнатка, в которой хранятся копии, на случай резкой нужды. — О! А вот и архив, — обрадовался Верде, открывая правую дверь. Дверь с щелчком отворилась и оглушительно заскрипев, открылась. — Ну-с, посмотрим, чем там твои соотечественники любили баловаться. Фантазия у русских буйная, да и люди они умные, хотя ты в их число не входишь. С этими словами, Верде шагнул в правую дверь.