Катрин Ларин

Лето 1938 года

Свадьба Дореи Блэк и Чарльза Поттера состоялась в уже известном мне приморском поместье. Уверена, что именно Блэки настояли на таком варианте, в некотором роде стыдясь новоявленных родственников. Седьмого числа утром я вместе с Поппи, воспользовавшись порт-ключом, присланным Дореей, переместилась к знакомым воротам, и поразилась переменам, произошедшим в старом парке. Ранее тихий и безлюдный, сейчас он, казалось, кишел волшебниками обоего пола и различных возрастов, которые, словно муравьи, сновали по его аккуратным дорожкам. На ухоженном газоне перед домом раскинулся огромный шатёр, заслонивший собою особняк, сделавшийся вдруг будто ниже и неуверенней вблизи белоснежного гостя. Я тут же с интересом принялась посматривать по сторонам, пытаясь увидеть знакомых, за что была «награждена» недовольным взглядом тётушки, посчитавшей, что столь вопиющее любопытство сейчас совершенно неуместно. Я, конечно же, была иного мнения… ну что ж, буду вести себя, как мышка. Дорея, естественно, нас не встречала, зато обнаружившаяся на парадной лестнице в компании незнакомой мне женщины, представившейся родственницей Поттеров, Лукреция явно обрадовалась моему появлению, и гордо задрав нос от осознания своей важности, поздоровавшись с тётушкой, потащила нас вглубь дома. Снова оказавшись в той же комнате, что занимала прошлым летом, я порадовалась ей как родной. Поппи, изучив обстановку, и не отказавшись отдохнуть, пока соберутся остальные, более значимые для Блэков гости, расположилась в кресле, сняв верхнюю мантию — лёгкую шёлковую, как раз в этом году вошедшую в моду, и осторожно расправив юбку нарядного вечернего платья. В этом году в магическом мире Англии случился модный переворот — кроме лёгких мантий, очень быстро становившихся чем-то вроде летнего плаща, молодые ведьмы, считавшие себя прогрессивными, нарядились в платья, очень похожие на магловские, хотя и несколько более длинные и менее вызывающие. В этом, прошу заметить, была и моя заслуга — портниха, с которой у меня был взаимовыгодный контракт, выпихнула в массы очередную мою идею, заинтересовавшую модниц и тут же подхваченную ателье мадам Малкин. Я же неожиданно обнаружила, что становлюсь достаточно обеспеченной девицей — вовремя оформленные у гоблинов и в министерстве патенты позволили мне получать доход и с этой прижимистой дамы. «Твиллфитт и Таттинг» пока держались… Так, приторможу-ка пока с экскурсом в новую историю магической моды и продолжу описание свадьбы, чему вы, мои гипотетические потомки, думаю, порадуетесь всё же сильнее. Я и так этим летом, совершенно обленившись, не заполнила в дневнике ни странички, так что решила плюнуть на хронологию и рассказать обо всём скопом.

***

Оставив Поппи наслаждаться тишиной и уютом комнаты, я поспешила за Лукрецией, собиравшейся встретить ещё нескольких наших, так сказать, однодомников, хотя среди приглашённых ожидались и представители других факультетов. Как выяснилось позже, среди гостей я оказалась самой юной. В волшебных семьях, что славились своими традициями и предками вкупе с богатством, не было принято вывозить в свет отпрысков, не достигших пятнадцати. Исключение делалось только для принимающей стороны, хотя дети младше десяти даже в этом случае оставались в закрытой для гостей части дома.

***

Свадебная церемония запомнилась мне обилием цветов и бабочек, наколдованных сентиментальными ведьмами, и фантастическим ощущением присутствия магии, призванной для ритуала и осязаемой каждой клеточкой моего тела. По сравнению с этим всё остальное торжество показалось мне несколько пресным — ни тебе криков «горько», привычных любому, кто хоть раз гулял на русских свадьбах, ни ломящихся от разносолов столов, переворачиваемых перепившими гостями, ни драк, почти обязательно следующих за этим немудрёным действом. Всё чинно, благородно и чопорно… Впрочем, как вы понимаете, это только шутка. Ожидать чего-либо подобного совершенно не приходилось — британские волшебники такого ранга как Блэки, не могли допустить на столь важном мероприятии малейшего конфуза, и Поттеры, уверена, были с ними по этому вопросу стопроцентно солидарны, в отличие от заседаний Визенгамота, где представители этих двух семей всё чаще вступали друг с другом в конфронтацию. Приём, состоявшийся сразу после завершения церемонии, начался с представления гостей молодожёнам. После того как данное действо, затянувшееся на достаточно долгий срок ввиду большого количества приглашённых с обеих сторон, закончилось, наступило время долгожданного многими торжественного обеда, где я, неожиданно для себя, оказалась отрезанной от тётушки, которую усадили рядом с неизвестным мне волшебником и Галатеей Мэррисот, нашим профессором ЗОТИ, также обнаружившейся на этом мероприятии. Я же и остальные подростки, присутствующие на свадьбе, были компактной кучкой рассажены за отдельный стол, сильно уступавший длиной основному, но так же чётко подчинявшийся иерархии. Моё место оказалось поблизости от младших сестричек Блэк — Вальбурги и Лукреции, а напротив обнаружился ещё один представитель этого клана — Орион, родной брат Лукреции. Рассаженные чётко по устоявшимся правилам банкетов, каждая из нас оказалась между двух кавалеров. На сегодня мой сосед справа — Магнус Нотт, и именно он будет следить за тем, наполнен ли мой бокал и не голодаю ли я, а так же развлекать меня, по мере возможности, разговором, при поддержке Канопуса Блоттса, что ухаживает за Мирандой Селвин, сидящей с ним рядом. Судя по всему, я могу с уверенностью заявлять, что мой статус, негласно утверждаемый среди слизеринцев, с этого момента повысился ещё на одну маленькую ступеньку. Наш серпентарий окончательно убедился в том, что я также пользуюсь расположением старших Блэков, а значит, все мои причуды ими одобрены. Отношение сразу сделалось дружелюбнее, а улыбки искреннее, чётко продемонстрировав, насколько я была наивна ранее, думая, что покровительство Помфри и, косвенно, Диппета мне что-то даёт. Только теперь я, похоже, была окончательно принята в коллектив, перестав быть чужачкой.

***

Оставшееся до окончания каникул время мы проводим в блаженном безделии вместе с Вальбургой, Лукрецией, Орионом и присоединившимся к нам Игнациусом Прюэттом, а также парочкой Поттеров — Джеки и Мэтью, коих оставили новым родственникам явно для налаживания отношений. Наше ничегониделание включает в себя обычные для девиц этого времени занятия — вышивку и вязание, в то время как мальчики играют в шахматы или читают нам вслух, а также полёты на мётлах, в которых я участвую постольку-поскольку, и верховую езду, приносящую мне истинное удовольствие, особенно после того, как я смогла настоять на мужском седле, усевшись в него в наскоро пошитой моей личной портнихой юбке-брюках, широченной и, в тоже время, позволяющей удобно чувствовать себя в седле. Кстати, эта модель, уже давно известная у маглов, но не у волшебников, ожидаемо производит благоприятное впечатление (в ней и на метле удобнее летать), и мадам Бродбридж неожиданно для себя оказывается нарасхват у девиц одной небезызвестной фамилии. Уверена, по приезду в Хогвартс и Вальбурга, и Лукреция не преминут рассказать о моей портнихе и необычной одежде подругам, так что мастерскую мадам ждёт наплыв покупательниц, что на руку не только ей. Наши с тётушкой проценты никто не отменял, так что мой сейф в Гринготтсе снова пополнится полновесными галлеонами.

***

Как бы ни было занято моё время, мне всё же дают возможность часок перед сном побыть одной. Это время до появления домовушки Топси, что следит за тем, улеглась ли гостья в кровать, я провожу с пользой, записывая в дневник те летние события, что предшествовали моему появлению в поместье Блэков, и пишу письма, неожиданно оказавшись очень востребованным адресатом… Ну вот, опять!.. Я снова не успела дописать, потому что Топси гонит меня спать. Спокойной ночи, потомки…