Дружба по имени Джошлер

Шел второй день Рождества, и Тайлер с Джошем планировали провести его в плодотворном безделье — посмотреть кино, обсудить кино, поспорить о каверах, осыпать друга друга язвительными прозвищами, помириться и сделать что-нибудь еще. Джош, например, собирался выяснить, какое место в жизни Тая занимают их чрезвычайно запутанные отношения. Эшли и Мэдс, подхватив Брента, упорхнули в торговый центр — тратить свои сбережения на распродаже, и парни остались одни. Тайлер залипал в телефон, лежа на животе, а Джош сидел рядом и поглядывал на него, выбирая момент для очень тупого и очень важного вопроса. — Тай, у тебя есть кто-нибудь? Тайлер кивнул и протянул Джошу телефон. Тот тяжело вздохнул, но гаджет все же взял. Через секунду он непонимающе посмотрел на Джозефа: — Я что-то не понял, тут включена фронталка. — Ты спросил, есть ли у меня кто-нибудь, я тебе показал, — ответил тот. — Бро, меня реально волнуют твои провалы в памяти. Мне казалось, мы все обсудили недели три назад. — Ты смеешься? — Джош досадливо поморщился, — я хотел знать, есть ли у тебя что-то серьезное. Так, чтобы строить планы на Новый год и остальные праздники и ничего тебе при этом не порушить. — То есть ты считаешь, что у нас с тобой несерьезно? Типа, быстрое и легкое знакомство, да? Никакой ответственности за тех, кого мы приручили?! Тайлер говорил так сердито, что Дан, почувствовав себя неуютно, осторожно уточнил: — Тай, мы что, ругаемся? — Да, ругаемся — подтвердил Тайлер и, подумав, радостно добавил, — знаешь, а ведь ругаются только парочки! Значит, мы пара! И значит, у меня есть ты, у тебя есть я, ну и что ты там хотел обсудить? — Раз уж ты все за меня решил, то сущие мелочи. Когда я принесу тебе кофе 1 января, ты выпьешь его в постели или на кухне? — огрызнулся Джош. — Может, мы пойдем куда-нибудь? Мэдди будет с Брентом, а Эшли мы можем взять с собой, если у нее не будет компании получше. Не думаю, что она помешает. Как тебе? — Тайлер сунул телефон под кровать и положил голову на руки, поглядывая на Дана с довольной ухмылкой. — Идеально, — проворчал тот.

***

Мэдисон и Эшли вернулись перед ужином, притащив гору сумок и пакетов с цветными логотипами. Все эти буковки и закорючки на ярлыках ничего не говорили парням, но их сестры были полны энтузиазма, и они сочли за лучшее соглашаться со всем, что слышали — как удачно Мэдисон откопала на стойке последний размер кофточки, на которую заглядывалась с осени, и этот размер достался ей с бешеной скидкой, а Эшли накупила себе всяких восточных штучек. Церемонно простившись с Брентом, присутствовавшим на семейном ужине в качестве близкого друга, Мэдди и Эш выдержали навязанные обществом приличия минут десять — столько, сколько потребовалось, чтобы пожелать доброй ночи родителям (в этот день вся компания ночевала у Джозефов) и братьям, после чего девушки, с трудом сдерживаясь от того, чтобы перейти на бег, поднялись на второй этаж дома и закрылись в комнате Мэдисон. — Приятно, что наша девочка встретила достойных друзей, — с легкой улыбкой заметила миссис Джозеф, наблюдая за тем, как Тайлер с Джошем убирают со стола, и моют посуду в четыре руки, брызгаясь и хохоча. Услышав ее слова, Дан издал сдавленный смешок, но ничего не сказал. Вскоре после первой встречи они договорились, что официальная история их знакомства начнется не с приложения в телефоне, а со встречи девушек после школы, которая естественным образом повлекла за собой знакомство братьев. Закончив со своей долей домашних обязанностей, Тайлер и Джош быстро и шумно — мальчишки же! — побежали наверх и вломились в убежище Тайлера, претерпевшее некоторые изменения по сравнению с началом учебного года. После того, как Дан, обозрев комнату, с грустью заметил, что у бро все слишком прилично, и он лишний раз боится пошевелиться, чтобы ненароком не нарушить гармонию вселенского порядка, тот великодушно предложил добавить в интерьер что-нибудь этакое. Чтобы Джош чувствовал себя здесь так же хорошо, как дома. — Здесь я и так чувствую себя лучше, чем дома, — усмехнулся тот, но объяснять не стал. Тайлер не тупой, сам догадается. Тот не спрашивал, приняв это как придурь или как должное. Да и кого волнует? За закрытой дверью начинался их мир с их правилами, которые они сами устанавливали и меняли. Тогда Джош не стал слишком усердствовать — принес пару постеров и одну барабанную палочку, заметив между делом, что вторая лежит у него дома. — Типа, у нас есть что-то общее, — добавил он, смущаясь. — А еще палочки у тебя есть? — спросил Тай, внимательно оглядев изменения, которые «вежливый бунтарь», как с недавних пор характеризовал себя Дан, внес в окружающую Тайлера обстановку. — Ты себе хочешь? Найду, — с готовностью отозвался тот. — Неее, — отмахнулся Джозеф, — куда мне, с моими-то кривыми ручонками. Тебе. Ты что же, на коленке ритм будешь отстукивать? — Какой ритм, Тайо? — Ну… ты, вы, точнее, подарили же мне уку, и я немного сочинял раньше, знаешь. Мне бы не помешал тот, кто будет задавать ритм этой музыке, а играть под метроном я не могу. Точнее, могу, но не хочу. — Сбивчиво объяснил Джозеф. — Под метроном обычно драммеры играют, когда пишутся в студии. Такие, знаешь, криворукие, как я, — фыркнул Дан. — Серьезно, Тай, я могу тебя поучить немножко. Будешь как человек-оркестр, все знаешь, все умеешь. — Ты ко мне подойти ближе, чем на метр, боишься, и собрался учить? — заржал Тайлер. — У тебя вроде не настолько длинные руки. Дан опешил: — Тай, ты как-то странно представляешь себе процесс обучения. Тот сделал вид, что смущен. — Я думал, что это рука в руке, все такое. — Ты бы поменьше мелодрам смотрел, — покачал головой Джош. — Ладно, проехали. Тайлер покивал, мол, все понял, бро не готов обсуждать тему их близости. Джош перевел разговор на другое, и обсуждение их совместных творческих планов, а также намерений Дана, сошло на нет само собой. Тем не менее, каждый раз, заходя в комнату Тайлера, Джош первым делом искал глазами ту самую палочку, которую водрузил перед статуэтками, полученными Джозефом за успехи в баскетболе. Тайлер обычно молчал, но сегодня не сдержался и ехидно заметил: — Там она, там. Я даже когда пыль с этой полки стираю, потом выверяю до миллиметра, как она лежала, чтобы ты, не дай бог, чего не подумал. — Да ну, скажешь тоже, — смутился застигнутый врасплох Дан. — А то я тебя не знаю. Джош, можно я тебе скажу одну вещь? Ну, мы вроде как друзья, а друзья говорят друг другу не только приятное. — Тайлер присел на подоконник и внимательно посмотрел на него. — После этой фразы и не знаю, стоит ли давать тебе разрешение, — кисло заметил Дан, — чего уж, валяй, сорви на мне свое плохое настроение. — Когда ты рядом, мое настроение скачет на одной ножке. Не в том дело. — Джозеф задумался, подбирая слова, — то есть ты как бы сам предложил мне стать твоей личной жизнью. Я — заметь, не сразу, а подумав и взвесив возможные последствия, — согласился. А теперь ты стараешься держаться подальше от меня и одновременно смотришь глазами побитой собаки. Я так это вижу, и меня это злит. И пугает. — Звучит так, будто ты долго над этим думал, — отозвался Джош. — Так и есть. Моя жизнь — это школа, ты и много грустных мыслей. Я, кажется, уже говорил тебе об этом. А после того, как ты начал вести себя по-идиотски, грустных мыслей стало в разы больше. И я не скажу, что я к этому стремился. — Тай, ты все не так понял, — вздохнул Дан. — Я не стараюсь держаться от тебя подальше. — Прости, у меня другое мнение, — развел руками Джозеф, — то есть все очень клево, мы понимаем друг друга с полуслова, но то, что ты меня, не знаю… боишься? Я не понимаю, что происходит. — Кажется, палочка пригодится мне прямо сейчас, — выбить дурь из твоей головы. Ты несешь такую чушь, что у меня уши вянут. — Джош подошел к нему вплотную, — сейчас между нами меньше метра. Г о р а з д о меньше. Тайлер закатил глаза и негодующе фыркнул: — Не заставляй меня жалеть, что я залез в этот чертов Тиндер и поставил твою жизнь на уши. — Стоп. — Джош встряхнул его за плечи и повторил, — стоп. Если тебе нравится со мной ругаться, я готов подыграть, но отказываться от себя я не позволю. Почему ты не хочешь услышать то, что я тебе говорю, — дело не в тебе, дело во мне. — Ага. То есть ты мне сейчас заявил, что фактически бросаешь меня, и… — Да ты задрал, — рыкнул Джош, потерявший всякое терпение, — чем забиты твои мозги? Почему ты делаешь такие выводы? Тайлер посмотрел на него, и Дану показалось, что в его глазах закипают слезы. — Это коллективный опыт, а я живу в социуме. Он отвернулся, и Джош мысленно проклял себя — не сдержался, довел. Лучший друг, называется. Дан обнял Тайлера и прижал его к себе:  — Прости, что стал орать на тебя. Я привык, что ты всегда понимаешь меня, и когда этого не происходит, психую, будто меня лишили всех чувств разом. Это как одиночество, только хуже. Тот высвободился — видно, Джош слишком сильно сдавил его. — Давай спать. Сегодня весь день наперекосяк, хочу поскорее новое утро.

***

Тайлер, как обычно, предложил Джошу разделить с ним кровать, но тот отказался, заявив, что на полу привычнее. Джозеф покачал головой:  — Я пока не забыл, как ты заорал, когда я положил голову тебе на живот — потому что подушку отдал тебе. Не знаю, что тебе снилось, но это было очень эффектно. Хорошо, ты заткнулся раньше, чем я запихал тебе в рот свои носки. — Господь хранит тех, кто ночует под крышей этого дома. Рад, что на меня это тоже распространяется. — Дан завернулся в одеяло и устроился примерно в метре от кровати Тайлера. Тот кивнул и укрылся одеялом по глаза. Его знобило — от неприятных эмоций, от услышанных слов, от пугающих мыслей. Он вертелся, радуясь, что кровать не скрипит, надеясь, что Джош спит и не видит его терзаний. Дан уснул, надеясь на приносящее облегчение забытье, но, видно, разговор с Таем взбудоражил его сознание, и он вновь окунулся в сон, от которого хотел бы избавиться. Он снова был в предчувствии поцелуя, в водовороте хаотичных мыслей, метался между «но» и «боже, да». Джош сопротивлялся все слабее, понимая, что борьба с собой обречена на провал. Немыслимым усилием воли он вырвался из видения и тяжело дышал. Он по-прежнему лежал на полу, Тайлер — на кровати. Тот приподнял голову и сонно спросил: — Снова сны, Джоши? Дан хрипло ответил: «да». Джозеф зевнул:  — Хочешь, иди сюда, я подвинусь и буду держать тебя за руку. Я такой страшный, что самые страшные сны испугаются и убегут. Джош улыбнулся: — Ты не страшный. Я лучше тут. Места больше. — Ну ладно, — Тайлер снова зевнул, — ты только тогда как-нибудь дай знать, что происходит, чтобы я не подрывался понапрасну. В смысле, тебе снится сон, в котором ты зовешь меня, или тебе срочно надо что-то со мной обсудить. — А я что, тебя звал? — Дан чувствовал себя неловко. Тайлер наверняка поймет, и не будет бухтеть из-за того, что ему пришлось проснуться. Но эти сны, до смешения напоминающие реальность, пугали его самого. — Ага, — сонно ответил Джозеф, — шептал «Тайлер, Тай». Я думал, ты еще что-то спросишь, а ты пыхтел только и потом проснулся. Джош, может, в кроватку, а? — Нет, Тай. Спокойной ночи. Прости, что помешал тебе. — Ты не помешал. Просто в следующий раз кину в тебя подушкой, чтобы ты заткнулся. — Тайлер сдвинулся к стене и пробормотал, — если что, место тут есть. Не принуждай меня к насилию. Джош кивнул. Он смотрел в темноту, которая скрадывала очертания кровати и контуры тела Тая под одеялом. Предложение уснуть рядом было соблазнительным. Но Дан боялся, что примет реальность за сон, и сделает что-то не то. Он закрыл глаза и мерно дышал, пытаясь заснуть вновь. Будто в насмешку, сон вернулся — с того же самого места, на котором Дан вынырнул из него. Тайлер вновь тянулся к его губам и насмешливо улыбался. Деваться было некуда — уговаривая себя, что это всего лишь сон, который скоро закончится, Джош поддался. Он не целовал сам, разрешая целовать себя, но и этого было слишком много, слишком остро по сравнению с теми ощущениями, что он испытывал раньше. Даже в реальности поцелуи с Таем были не такими приятными, как во сне, и Дан тихо постанывал, отдаваясь сладкому видению. Сон снова прервался, на этот раз — вмешательством извне. На лицо Джошу шмякнулась подушка. — Ты дашь мне поспать или нет? — шипел Тайлер. — Он стоял над Даном, завернувшись в одеяло, как жрец древнего культа. — То зовешь, то стонешь. Тебе плохо? — Нет, слишком хорошо, — виновато ответил Джош. — Прости. — Вали в постель! Там я смогу тебя пнуть, чтобы ты заткнулся, не вставая. — Тайлер повозил пальцами ноги по его ребрам, — иди же. Правда, Джош, я заколебался. Тот встал, и, спохватившись, что он вообще-то не одет, потянул на себя одеяло, на котором топтался Джозеф. Тот закатил глаза: — В темноте я вижу только твою фосфоресцирующую шевелюру. Ложись к стенке! Джош послушно лег, постаравшись расплющиться по стене, чтобы занимать как можно меньше места и не прижиматься к Джозефу даже случайно. Тот лег рядом и несильно пихнул его в спину: — Не забывай дышать, я не некрофил. Дан закрыл глаза — третий раз за эту беспокойную ночь — и позволил себе уснуть. На этот раз в его снах не было ярких картинок и изматывающего напряжения. Была горячая темнота, дразнящее, будоражащее присутствие рядом и ощущение удовольствия. Во сне он перевернулся и ткнулся лицом в плечо спящего рядом Тайлера. Тот, не просыпаясь, похлопал рукой по простыне, нащупал его руку и накрыл своей.

***

С утра Тайлер мрачно слушал пространные извинения Джоша. Когда речь, которую Дан сочинял, запершись в ванной, перешла на шестую минуту, Джозеф скривился и едко поинтересовался: — Тебе самому не надоело? — Ты о чем? — непонимающе посмотрел на него Джош. — Обо всем этом. О придури твоей. Тебя чего так кроет? Что, блин, случилось? — Тайлер отрывисто бросал слова, досадуя на то, что не может одним махом прекратить затянувшееся недопонимание. — Тайлер, я не могу, я…. — Дан мялся. — Я не могу смотреть на тебя так, как я хочу смотреть. — Что мешает? Мы вроде оба совершеннолетние, по меньшей мере, за себя я уверен. А ты, выходит, врал, что тебе есть 18? — Я старше тебя на полгода, придурок, — улыбнулся Джош. — Вау, какая огромная разница! И что теперь? Что ты стоишь передо мной, как… блин… не знаю. — Тайлер фыркал, пытаясь подобрать адекватное сравнение. Джош застонал, прикрыв глаза, потом схватил Тайлера за руку, притянул к себе и поцеловал — не то в щеку, не то в угол рта, и выдохнул, ожидая хоть какой-то реакции. В ушах звенело молчание, сердце бешено стучало, а пальцы дрожали. Тишина била, отвешивала подзатыльники и пощечины. Он сглотнул, открыл глаза и несмело посмотрел на Тайлера. Тот у л ы б а л с я.