Дружба по имени Джошлер

      В ушах звенит, будто признание Дана выдернуло чеку. Тайлера бьет мелкая дрожь, он вязнет в переживаниях, задыхается в вихре мыслей, беспомощно открывает рот. Надо, кажется, сказать «я тебя тоже?» Или «Я тебя больше?» Или «Я умру, когда ты уйдешь?». Что? Что сказать? Дан осторожно трогает его пальцы, ведет по каждому — от костяшки к ногтю, щекочет, а Тайлер все собирается с духом. Он любит. Он только что узнал, что любим. Но это нечестно, так — нечестно, потому что Джош слишком хорош для него. Он видел это собственными глазами. Он упрямо повторяет, буравя взглядом пространство комнаты: — Это ничего не меняет. У меня нет на тебя никаких прав. Джоша пробивает смех: — Тебе выписать свидетельство о собственности или сразу о браке? Могу принести в приданое вторую барабанную палочку. Соглашайся, Тай. Тайлер не соглашается, упираясь там, где нет смысла упорствовать. Он хочет открыть глаза Джошу на себя, он удивляется, как тот не понимает, что таких, как Тай, много. Таких, как он — один на миллион. Один на весь мир. И Тайлер не имеет права забрать его себе. — У меня устойчивое впечатление, что я со своей ненужной любовью порчу тебе жизнь. — Я понял уже, что ты любишь страдать. Не могу сказать, что разделяю эту страсть, но если тебе по кайфу — почему нет? — Джош привычно вздыхает. Это не в первый раз и точно не в последний. С Тайлером никогда не было просто, но он любит его именно таким, и не собирается менять. Сейчас Тая нужно успокоить, его нужно отвлечь, и Дан бьет себя по лбу и дурашливо стонет, будто вспомнил что-то: — Тайлер, знаешь что? — Что? — А ты ведь задолжал мне вечер. — Когда это? — Когда твои глупые обидки оказались важнее, чем я. — Ты, может, скажешь, что и мамонтов я уморил? Не стесняйся, блесни памятью. — Тайлеру смешно, он забыл, что какие-то минуты назад трясся от страха, что Джош уйдет, и сам гнал его, чтобы не мучить себя пыткой ожидания. — Насчет мамонтов не знаю, а вечер точно мой. Не буду привередничать, и скажу, что согласен на ночь. С тобой. — Джош похлопал ресницами. Тай растянул губы в улыбке: — Ты очень милый, но мне кажется, что по поводу того случая мы в расчете. Я чуть пальцы не стер в тот вечер, в подробностях описывая свой день. Дан не хочет принимать это во внимание. Он настаивает. — Не увиливай. Задолжал — и точка. — Я собираюсь спать, — предупреждает его Тайлер, — мне кажется, я уже сплю, и все это мне снится. Джош качает головой, толкает его на кровать и гладит по голове, будто ребенка. Его захлестывает волна всепоглощающей нежности и он шепчет Тайлеру на ухо: — Я уже говорил тебе, что ты классный? Тайлер хлопает глазами, силясь увязать услышанное и происходящее, но картинка все время разваливается, будто он пытается запихать в сумку вырывающегося кота. Он тупо кивает — эмоциональный всплеск отнял у него способность реагировать — и спрашивает механически: — А я тебе уже говорил, что я сонный? Дан истерично смеется и прижимает Тайлера к себе. Тот думает, что Джош, верно, не разлюбит его за ночь, ведь так? Надо, конечно, уточнить на всякий случай, и он спрашивает. Дан улыбается и смешно морщит нос: — Нет, разлюбить тебя в ближайшие сутки я не планировал. — Это хорошо. Я посплю тогда, ладно? — Тайлер ворочается, пытается натянуть на себя одеяло, но его прижал к кровати Дан, а у Тая не слишком сильные руки. Кое-как укрывшись, он засыпает, не пожелав Джошу доброй ночи — просто отключается в момент.

***

      Утром Джоша будит смс от сестры. Она кричит капсом «КУДА ТЫ ДЕЛСЯ, ПРИДУРОК?! ЧТО СКАЗАТЬ МА?!» Он звонит и шепотом, чтобы не потревожить сон измученного Тая, просит его прикрыть. — Ты с ума сошел, — Эшли шипит и плюется ядом, — вали домой, срочно! — Не могу, Эш. Я не могу сейчас уйти, это важно. Я потом тебе расскажу, — Джош чувствует себя виноватым и счастливым, ему хочется сохранить тайну в глубине своего сердца, но Эшли имеет право знать. Она тоже приложила к этому руку, и Дан расскажет ей. Без подробностей, но расскажет. — Расскажи мне сейчас, как объяснить твое отсутствие, и я согласна потерпеть до вечера. — Эшли еще сердится, но понимает, что дело не в том, что брату захотелось как-то по-особенному пострадать. Джоша осеняет: — Скажи, что я вышел на пробежку. — В джинсах и ботинках? По снегу? Ты думаешь, мне поверят? — скепсис в голосе сестры убивает, и Дан морщится. Так себе легенда, конечно, но за неимением… — Я у Тайлера. — Представь себе, я догадалась, — фыркает Эшли, — и чем вы там заняты в девятом часу? — Собираемся на тренировку. У Тайлера скоро игра, он тренит каждый день, вот я и прибежал поддержать его. Мы скоро в зал пойдем. — каждое произносимое Даном слово было ложью, но сейчас он не думал об этом. — Если ма спросит, скажи, что я ушел с утра, не хотел ее будить. — Твоя кровать заправлена, бро, кто мне поверит? — Я что, не мог этого сделать с утра? — язвительно спрашивает Дан, и тут же понимает — не мог. Реши родители докопаться до истины, сделать это будет довольно просто. Но с чего бы им обращать на него больше внимания, чем обычно? — Джош, я не знаю, что я с тобой сделаю! — Эшли устало стонет, но Дан понимает — она его не выдаст. — Ты лучшая, — торопливо шепчет он и отключается. Джош кладет мобильник на стол и возвращается в постель. Тайлер приподнимает веки и сонно спрашивает: — Откуда ты знаешь, что я собирался тренить сегодня? — Если честно, я не знал. Так, сказал первое, что пришло в голову, но если ты действительно собираешься, я пойду с тобой. — Ты не любишь физкультуру, — Тайлер чувствует себя невыспавшимся и разбитым, он хочет обниматься с Джошем и не хочет никуда идти, но пропускать нельзя, и он, стеная, заставляет себя сползти с кровати. Он морщится, кашляет и тянет себя за волосы, чтобы вернуться из мира грез в неуютное холодное «здесь», единственное теплое пятно в котором — Джош Дан, что сидит рядом с ним. — Я люблю тебя, это важнее. Если ты не против, я пойду с тобой. — он накрывает руку Тайлера своей ладонью и тот не то жмурится, не то морщится. Ему еще сложно разобраться в своих чувствах и перестроить взгляды на мир. — Тогда одевайся и пошли готовить завтрак для чемпионов. — Тай подходит к шкафу и вытаскивает оттуда белую футболку. — Будешь тренить, пока футболка не покрасится в желтый. — Мне уже страшно. — Бояться надо было до того, как ты со мной познакомился, теперь стоит получать удовольствие, — ехидно заметил Джозеф. — Я могу принять это за руководство к действию? — Дан приклеивается взглядом к его губам. — Если тебе очень хочется, — во взгляде Тайлера проскакивает что-то болезненное, будто защемило нерв. — Очень. — Джош тянется к нему, касается губ, а Тайлер не отвечает, но и не отталкивает. Он снова дрожит, и хватается пальцами за край стола, чтобы не упасть, чтобы ощущение боли от врезающейся в ладони столешницы помогло удержаться в реальности. Это не помогает, он напуган — еще сильнее, чем накануне, потому что этот поцелуй — особенный. То, что происходит сейчас — не уступка любопытству, не дружеский «чмок» в угол рта, не утешение. Это чувственный, ласковый, согревающий поцелуй. И очень сложно не открыться, когда тебя целуют — вот так. Он тихо стонет в приоткрытые губы, и это — капитуляция. Джош слышит этот стон, и понимает, что сегодня он выиграл. Он отбил Тайлера у его сомнений. На сколько хватит этой победы? На час, сутки, неделю? Неважно. Он ведь не собирается оставлять Тайлера одного. Он будет оставлять его на ночь, и то — не сегодня. Потому что ночь с субботы на воскресенье он твердо намерен провести вместе с ним. Родители, правда, не поймут, если он вторую ночь подряд проведет в доме Джозефов — Джош не вполне уверен, что кто-то поверит истории про ранний подъем — но ведь они с Таем могут навестить семью Дан и остаться там. Они обсудят это позже, но сейчас их ждет тренировка. — Я дам тебе свои старые кроссовки. В одних носках тебя не пустят в зал, бро, — негромко говорит ему Тайлер, напоминая, что у них впереди трудный день. — Я вообще-то не собирался раздеваться до носков, — неуклюже шутит Джош. Джозеф качает головой и тянет его за собой, прикладывая палец к губам. Он не хочет привлекать излишнее внимание к тому, что Джош появился в доме очень рано. Слишком рано. Оказавшись на кухне, они выдыхают. Загляни родители сейчас — и можно смело утверждать, что Джош только пришел, чтобы приобщиться к суровому спортивному режиму. Тайлер ведь плохого не посоветует, так? А раз так, то слова Тая о пользе спорта нужно не просто принять на веру, но и претворить в реальность. Он рассказывает эту байку Келли, которая, не найдя сына в его комнате, заглянула на кухню, где Тайлер читал Джошу лекцию о правильном питании при спортивных нагрузках и опасности неумеренного потребления кофеина. Джош смиренно кивал. Заметив миссис Джозеф, он вскочил и поздоровался с ней, извинившись за ранний визит. Мол, он боялся, что его силы духа не хватит на то, чтобы отправиться на тренировку из собственной постели, а вот зайти к Тайлеру и отправиться тренить вместе с ним — это не испытание даже, а вполне себе дружеское времяпрепровождение. Келли улыбается. Она довольна тем, что Тайлер перестал заводить разговоры о том, чтобы бросить баскетбол. Джош хороший мальчик, он разделяет позицию родителей Тайлера, и это повод относиться к нему лучше. Джош умалчивает, что это не так. Что он просто помогает Таю оставаться самим собой, и делает все, что возможно. Он не уверен, что миссис Джозеф стоит знать все, что он делает — об их поцелуях ей точно не следует знать. Он обещает присмотреть за Тайлером и просит разрешения украсть его сегодня вечером — посмотреть кино по школьной программе. Через минуту разрешение получено, вместе с пожеланиями хорошо провести день. — Еще бы Эшли сплавить, — мечтательно тянет Джош, и, спохватившись, что Тай может неверно его понять, добавляет, — хочу, чтобы тебе дали выспаться завтра утром. — При этом не хочешь, чтобы я спал ночью, так? Этот вопрос звучит слишком неожиданно, Дан не успел приготовить ответ на него. Он мямлит, мол, посмотреть кино — не такая плохая идея, потому что читать он не любит, а тесты по литературе сдавать придется. Тайлер смеется, и обещает ему помочь, не уточняя, что он имеет в виду.

***

      Они приходят в зал и тренируются. Футболка никак не желает желтеть, а Джош уже на последнем издыхании, хотя прошло каких-то полчаса с начала. Тай окидывает его взглядом, и отправляет на скамейку — посидеть. В зал заходят ребята из школьной команды, и Джош видит преображение Джозефа. Тот становится собранным, жестким и резким. Он обращает внимание на каждого, кому-то помогает советом, кого-то ободряет, кому-то показывает, и Джош восхищенно ахает, глядя, как уверенно Тай отправляет мяч в корзину. Тот замечает и улыбается. Ему нравится это неприкрытое восхищение. Что ж, он хорош хотя бы в этом — в игре. Он хочет показать Джошу, что тоже кое-что умеет, и кое-чего стоит. Джош смотрит на Тайлера, и думает, что он, верно, выглядел круглым идиотом, пытаясь играть с ним в баскетбол. Тот жалел его, не пытаясь наставить на путь истинный, потому что понимал — не дано. Не дано, и все тут. Умение, которое Джошу отсыпано с лихвой — восхищаться этим строптивым чудом. Восхищаться тем, насколько естественным он выглядит сейчас. В кои-то веки Дан жалеет, что не очень хорошо управляется со словами — ему хочется выразить свое впечатление чем-то более пространным и ярким, нежели «Чувак, ты был нереально хорош». Он жадно следит за происходящим на площадке и удивляется, когда Тайлер хлопает в ладоши и объявляет, что на сегодня все. — Как «всё»? — спрашивает Дан глазами, натыкается взглядом на стенные часы и удивляется еще сильнее, увидев, что прошло три часа. Спортсмены выходят из зала, оставляя их вдвоем и Тай тут же сдувается, обмякает, превращается в обычного, знакомого Джошу застенчивого парнишку. Он падает на скамейку рядом с ним, массирует точки на лбу по обе стороны переносицы, спрашивает устало: — Как тебе? Сильно позорно? Джош горячо заверяет его, что это было как чемпионат, на что Тай только смеется: — Мы провалим отборочные штата с такой игрой. Парни не очень-то старались, я решил дать завтра им выходной. — А себе? Себе не хочешь дать выходной? — интересуется Джош между делом и помогает Тайлеру подняться. — Я должен отрабатывать броски. Все как обычно. Ничего не изменилось. Тайлер колеблется — пойти в душ сейчас или воспользоваться ванной у Джоша дома. — Пустишь меня помыться? — Могу даже помочь, — скалится Дан. — чего ты глупости-то спрашиваешь. Пошли домой скорее. Тай, прислушавшись к себе, кивает. Да, определенно дома лучше. Он выполнил самое тяжелое из того, что должен был сделать, все остальное подождет. Они выходят на улицу и Тайлер жадно хватает ртом тепловатый, с привкусом приближающейся весны, воздух. — Тайо, а ты делал когда-нибудь то, что ты хочешь? — Дан не устал, он идет довольно быстро, то и дело забегая вперед, неизменно возвращаясь к плетущемуся от усталости и недосыпа Джозефу. — Делал, конечно. — Тайлер улыбается. — Целовался. Джош мгновенно вспыхивает, а Тай, как ни в чем не бывало, продолжал: — Я сократил логическую цепочку. Ты наверняка хотел сказать, что нельзя делать только то, что должен, стоит порой делать то, что хочешь. Так вот, я тебе сразу сказал, чего я хочу. Но учитывая, что мои поцелуи ставят меня же в идиотское положение, я, пожалуй, остановлюсь на варианте «должен». — Не ставят. — Уверен? — Тайлер остановился и настороженно посмотрел на Дана. — Чуть более, чем полностью. — Джош взял его за руку. — Пойдем, тебя ждет душ и постель. — А кино? У Дана слишком хорошее настроение, и он рискует пошутить: — Тебя интересует кино или то, что происходит во время кино на последнем ряду? — Скорее, второе, — хмыкает Тайлер, — но если кино интересное, то меня устроят оба варианта. — А вариант совместить постель с кинотеатром тебя устроит? — Джоша несет, он понимает это, но ведь за вопрос его не убьют? Тайлер, не останавливаясь, отвечает: — Я надеюсь, ты не предложишь мне совместить душ и то, что там с последним рядом? Дан бормочет себе под нос «почему нет?» и невинно улыбается. Тайлер фыркает, но тоже улыбается. Джош не знает, чему — то ли тому, что впереди — почти сутки сладостного ничегонеделания, то ли тому, что сказал (и подумал) Дан. Но он обязательно узнает.