Дружба по имени Джошлер

Среди ночи Джош проснулся оттого, что Тайлер пытался перебраться через него, чтобы слезть с кровати. Дан схватил его за ногу и потянул к себе: — Ты тоже можешь меня не стесняться с утра, если что. Джозеф не удержался и упал на него, отчаянно смущаясь и чуть не плача. Его былая смелость выветрилась, будто хмель, и собственные слова — те самые, которые сейчас повторил Джош, казались слишком откровенными. Заикаясь, он пробормотал: — Мне просто надо побыть одному. Я приду скоро. Джош, я правда не убегу в таком виде. Ну подумай сам! И отпусти меня уже. Он рванулся и Джош с сожалением расцепил руки, удерживающие Тайлера в неловком объятии. Проведя в ванной четверть часа, Тайлер вернулся в комнату Дана и жалобно попросил: — Давай ты подвинешься к стенке? Тот насмешливо посмотрел на него: — А мне понравилось, когда ты сверху. Может, повторим? — Боже, Джош… — Тайлер мгновенно стал пунцовым, почувствовав, как горят уши и шея. — В смысле ты теплый и мне нравится тебя трогать, — улыбнувшись, добавил тот. — Все равно двигайся. И если хочешь знать — ничего не было. — Сообщил Джозеф, устраиваясь на краю кровати, выбирая — поспать еще или, дождавшись утра в тревожном бдении, одеться и под благовидным предлогом уйти домой, чтобы спрятаться там. Не от Джоша. От своих мыслей, чувств и переживаний. Дан расстроенно спросил: — Я что, сопротивлялся? Тайлер перевернулся на живот и спрятал лицо в подушку, отчего его голос звучал глухо: — Нет. — А почему тогда? — Ну, я… я … я… Дан перевернул его на спину. — Ты задохнешься так. Тай глубоко вдохнул и проговорил то, что, очевидно, хотел услышать Джош: — Кажется, сопротивлялся я. — Кому? — Себе, Джоши. Ты слишком хорош для меня. — Тайлер, не начинай, а? — Джош притянул его к себе и сонно выдохнул в ухо. — То, что ты рядом со мной, все то, что ты делаешь со мной, делает меня счастливым. Твои поцелуи — в особенности. Тот зарделся вновь, вспоминая, как скользил губами по шее Дана перед тем, как заснуть. Как замирал у межключичной ямки, не решаясь спуститься ниже. И этого, откровенно говоря, было много. Слишком много. Слишком откровенно. Слишком сладко. Слишком — для него, кто недавно первый раз поцеловался по-настоящему, осознав после, к чему это могло привести. К чему уже привело. И самое страшное было, что он, Тай, был очень не против. Ему все больше нравилось быть личной жизнью Дана, и он хотел растянуть это удовольствие узнавания. Мысль о том, что они могли бы переспать, не пугала. Будоражила, скорее, дразнила, но не отталкивала. Пугало абсолютное незнание деталей, но с ними можно и разобраться, когда придет время. Сейчас с него довольно и поцелуев. И с Джоша, кажется, тоже, раз тот не проявляет инициативу. Хотя, может, он просто боится? Тайлер скосил глаза на Дана и увидел, что тот смотрит на него, еле дыша. Джозеф смущенно улыбнулся и сжал его пальцы. Тот тихо спросил: — Я могу узнать, о чем ты думаешь? Джозеф закрыл глаза и вдавил затылок в подушку, стремясь ощутить опору: — О тебе. О себе. О будущем. Ни о чем конкретно. — Я не пугаю тебя? — осторожно спросил Дан. — Не-а, — беспечно ответил Тай, — ты сказал, что мне стоит держаться от тебя подальше по ночам, а сейчас почти утро. Так что все хорошо. — Боже, прости, я не хотел, чтобы это прозвучало грубо или как-то неправильно. Я был в отчаянии. — Джош быстро говорил, сыпал словами, выстраивая дорожку от своего сердца к сердцу Джозефа, — я не могу потерять тебя, ты для меня слишком много значишь. Тайлер положил свою руку поверх его руки, слегка придавив ладонь: — Я попробую это принять. Хотя мне и сейчас не очень верится, что ты, ну, можешь видеть во мне что-то интересное. Дан притянул его к себе и бережно поцеловал глаза: — Никто еще не был мне столь интересен, как ты. Тай завозился, устраиваясь поудобнее, раскрываясь навстречу живительному теплу тела Дана, и прошептал: — Я могу тебя спросить кое о чем? Это очень личный вопрос. — Все, что угодно. — Джоши, у тебя был кто-то? Ну, я имею в виду… — Тайлер не договорил, но тот понял его. — Нет. Ни с кем до тебя до этого не доходило. Сейчас я рад этому. — Дан был благодарен Таю за этот вопрос — ему не приходится изображать опытного любовника, он честно признался, что он ничего не знает о сексе. Окей, он знает чуть больше, чем Тайлер, потому что понимал, надеялся — в их постели будет что-то большее, нежели совместный сон. Он не торопил Тайлера, не будет торопить и сейчас. Он будет отговаривать, если почувствует хотя бы тень сомнения. Тайлер уткнулся взглядом в свои руки: — Я… это как с поцелуями, да? Стоит это делать только с тем, кто тебе по-настоящему нравится? — Да. Только с тем, кто больше, чем нравится, — тихо подтвердил Джош. — Ты знаешь мой ответ. Но мы попробуем? — Если ты очень, — Джош выделил голосом это слово, — захочешь — попробуем. Но не сегодня, хорошо? Тай кивнул и приник к нему, наслаждаясь обожанием, которое чувствовал на физическом уровне, наслаждаясь теплом рук, что поглаживали его по спине. Он несмело целовал плечо Дана сквозь футболку, еле касаясь губами ткани, но тот чувствовал эти поцелуи, как если бы губы льнули к открытой коже. — Я так тебя люблю, — тихо пробормотал тот в макушку Джозефа. Тай счастливо зажмурился. Его любят. Любят. ЛЮБЯТ. Кому-то… Господи, не кому-то, а совершенно особенному, прекрасному человеку не все равно, что происходит с ним. И он до сих пор не понимает, за что ему такой подарок. Ради этого определенно стоило вытерпеть многое. И ту дурацкую фотографию, без которой этого чуда не случилось бы — тоже. Потому что не будь ее, не было бы и Джоша рядом. Не было бы того, что есть сейчас — этой мягкой ласки, этого кольца рук вокруг его тела, этих легких прикосновений, которые, право, могли бы быть чуть сильнее и жестче. Тайлер уверен, что ему бы понравилось, но он не хочет торопиться. Они еще дойдут до этого.

***

Они валяются еще с полчаса. За окном становится светлее, занимается тусклое весеннее утро. Джош съезжает по кровати чуть ниже, чтобы видеть глаза Тая, и шепчет: — Я так не хочу, чтобы ты уходил. Сердце в груди трепыхается встревоженной пичужкой. То, что происходит сейчас, уже не просто дружеская ночевка. И хотя они по-прежнему лучшие друзья — Тайлер старательно уверяет себя в этом и думает, что Джош делает то же самое — их близость вышла за рамки дружбы. Джозеф обещает себе подумать об этом позже и, чтобы отвлечься, спрашивает, нет ли у Джоша еще одного фильма в запасе. Тот отстраняется и воздух неприятно холодит слегка влажную кожу Тайлера сквозь футболку, заставляя мечтать о том, чтобы Джош придвинулся вновь и согрел его. Об одеяле, что целомудренно укрывает их обоих ниже пояса, он не вспоминает. Дан, меж тем, испытующе смотрит на него, прикусывает губу, и Тайлер дрожит под этим взглядом — от мыслей, что роятся в его голове, от реакции своего тела, от болезненного желания прижаться к этим губам, впиться в них, укусить, слизать капельку солоноватой, с металлическим привкусом крови, хотя бы так почувствовать его в себе. Он разрывается между безумным тяготением, что толкает его к Джошу, и вбитыми в голову ограничениями, заставляющими его чувствовать себя скверной. Он тянет руку к Джошу и тот касается ладони поцелуем, будто отпирает незримый замок. Тайлер стонет, второй рукой притягивает его к себе и исступленно целует — он взбудоражен своими мыслями, их откровенными разговорами, и реши Дан пойти дальше именно сейчас — он не станет противиться. Но пока что они оба одеты, и Тай не обращает внимания на то, что его возбуждение более чем зримо стороннему глазу. Гораздо сильнее его занимают собственные ощущения и чувства, и Джошу стоит огромных, нечеловеческих усилий удержаться от того, чтобы приласкать трепещущее в его руках тело — так, чтобы Тай почувствовал то, к чему неосознанно стремится. Джош не готов пока что спрашивать — делал ли это Тайлер с собой. Даже если делал — когда тебя касаются руки того, кто тебя любит, это во сто крат слаще. Они целуются, пока в легких хватает воздуха, и руки Тая плавно скользят по напряженной спине Дана — вниз, вниз, вниз, покуда пальцы не натыкаются на плотно прилегающую резинку белья. Он нерешительно поддевает ее мизинцем и ведет по горячей коже. И это действует на Джоша, как ведро холодной воды, вылитое на голову. Он перехватывает руку Джозефа и просит «Не торопись». Тот послушно убирает руку, и Дан, чтобы утешить его, обнимает, утыкается лбом в лоб, трется о нос, шепчет, что любит, больше всего на свете любит, и Тайлер тает, он задыхается, он тонет — в обожании и страсти. До того момента, пока дом не проснется, они лежат рядом, держатся за руки и почти не говорят, переживая внутри себя то, что было сказано и сделано этой ночью. Перед тем, как покинуть гостеприимный дом семьи Дан, Тайлер напоминает Джошу о тренировке в субботу утром и — если он захочет и миссис Дан его отпустит — во вторник и четверг, по вечерам. Лаура, которая сидит в гостиной и прекрасно слышит их разговор, спрашивает — не помешает ли ее сын на тренировках команды. Ведь раньше он не блистал в баскетболе. Есть ли смысл тратить его время на заведомо провальную инициативу и не лучше ли для него будет остаться дома и подтянуть хоть какие-то предметы, пока еще можно? Ничего нового для Джоша не прозвучало, но сейчас это особенно обидно — может, потому, что это слышит Тайлер? Тот, конечно, уверяет, что ему неважно, каких академических успехов добился его друг, но Дану хочется, чтобы им гордились. Тайлер читает это в Тиндере и пишет: — Ты моя радость и гордость. Слова в телефоне не передают интонацию, но Джошу кажется, вернее, он знает, что Тайлер произносит это с нежностью. Ему до одури хочется набрать въевшийся в память номер и проболтать с тем полночи, но им обоим с утра в школу, да и не сказать, что в предыдущие дни им удавалось выспаться. Потому Дан с тяжелым сердцем пожелал Тайлеру доброй ночи, получил ответное пожелание, и провалился в глубокий тяжелый сон.

***

Он решил приналечь на учебу — не тупой же он, в самом деле? Его задело за живое то, что Тайлер гордится им, а его семья, похоже, не очень. Разве что Эшли, хотя и та наверняка просто смирилась и не пытается его переделать. Он вполне устраивает ее как старший брат, который поддержит, поймет, прикроет. Который просто есть. Зависая над учебниками, Дан пытается вспомнить, когда они в последний раз тусили с Эшли вдвоем? Не вместе с Мэдисон, Тайлером, Брентом или неприметным, застенчивым Эндрю, который, кажется, всерьез запал на его сестру без особого внимания с ее стороны, а именно вдвоем, как это бывало раньше. По всему получалось, что давно, и Джош почувствовал укол совести. Так-то все было более чем неплохо — своей идиотской выходкой с Тиндером Эшли помогла найти ему друга, попутно обретя для себя задушевную подругу, в семье которой ее давно считали за свою. И все же… Он постучал в стенку. Через несколько мгновений дверь скрипнула и в комнату зашла Эшли. — Ты чего, случилось что-то? — Нет, просто. Понял, что давно не видел тебя, — ответил Джош, чувствовавший себя неловко, — а что, я могу позвать тебя, только когда что-то случается? — Нет, конечно, — засмеялась сестра, — но мы сидели рядом за ужином, потом я мыла посуду и ты мог поговорить со мной. Дан театрально вздохнул: — Окей, я понял твой намек, завтра посуду помою я. Но вообще я звал тебя не за этим. — А зачем? Эшли забралась с ногами на кровать брата и с любопытством уставилась на него. — Ты прямо как Ириска, — улыбнулся Джош. — Смотришь огромными глазами, так и хочется дать тебе что-нибудь вкусное. — От тебя дождешься, ага, — привычно вздохнула та. — Мне от тебя обломилась одна крошечная шоколадка, и то — когда еще это было. — А что, ты не на диете? — удивился брат, — вроде как вы с Мэдс говорили о чем-то таком… — Разве что в твоих снах, — Эшли негодующе фыркнула. — У нас с Мэдисон изумительные фигуры. Так зачем звал-то? — Просто… посмотреть. Понял, что давно не болтал с тобой. Вроде как раньше мы чаще разговаривали, нет? Та встревоженно глянула на Джоша: — Ты что, поссорился с Тайлером, и хочешь спросить, как с ним помириться? Когда успели, вот же все хорошо было? — Уймись, сорока! У нас с Таем все прекрасно. Я действительно соскучился по тебе и хочу провести вечер с тобой. Это разве плохо? — искренне воскликнул Дан. Эшли потерла глаза и недоверчиво глянула на него: — И что, ни с чем помогать не надо? Ничего не надо гладить, красить, придумывать? Никого не надо утешать, мирить, выручать? — Эй, из нас двоих я старше, и это я должен утешать, спасать, мирить, и все остальное, — проворчал Джош. — А ты — моя маленькая сестра. Эшли скорчила гримасу обиды: — Я не маленькая! — Оу, да, ты не маленькая, просто должна быть дома в девять вечера и не можешь ходить во всякие сомнительные заведения одна, — поддел ее брат, — а так-то да, ты очень большая. — Джоши, сейчас ты как никогда близок к тому, чтобы со мной поссориться, — предупредила его Эшли. — Ты уверен, что хочешь этого? — Нет, конечно. Я же тебе по гроб жизни благодарен. Хочешь, сходим куда-нибудь? — предложил Джош, — Все мои вечера в твоем распоряжении, только скажи. — Спасибо, мне самой мои вечера очень даже пригодятся. Но я буду иметь в виду. А если, скажем, тебе придется выбирать между мной и Тайлером, кого ты выберешь? — Тебя. Эшли удивленно вскинула брови — она явно ожидала другого, чтобы всласть посокрушаться о том, что она нужна, когда возникают проблемы. А для радости ее брат выбирает Тайлера. Но своим неожиданным ответом Джош перебил ее негодование. Он посмотрел на ее ошарашенное лицо и осклабился: — Не веришь? А зря. Выбирать меня можешь попросить только ты. Тай не заставляет. Он радуется, когда наши с ним вечера и выходные совпадают. Так-то. — Ну вот, теперь я чувствую себя самой гадкой в мире сестрой, — расстроилась Эш. — Нее, все нормально, правда. Да и другой сестры вроде родители не подарят? — Джош еле увернулся от её кулачка. — Балбес! Ты лучше за собой следи, не подаришь ли ты ма кого-нибудь! — рассердилась сестра. — Клянусь, никаких залетов! — Смотри мне! — Эшли погрозила пальцем и ушла к себе. Джош проводил ее взглядом и вновь уткнулся в учебник. Он отказался пойти с Тайлером на тренировку, сказав, что дома не отпустили. Но выходные — все его, то есть Тайлера. Тот ответил коротким «ок», верно, спешил выполнить все, что от него требовали — дома, в школе, в команде, и Дан, понимая, что Тай напишет ему сразу, как только сможет, чувствовал, как в горле жжется обида. Против воли он вспоминал, как Тайлер пытался оставить его, уверяя, что это — для его же блага, потому что мир Дана — яркий, наполненный людьми и событиями, а мир Джозефа — небольшая комната, тренировки до седьмого пота и стопка конспектов. Сейчас Дан как никогда сильно хотел оказаться в той самой комнате, обнять Тая, вдохнуть запах разгоряченного тренировкой тела, прижать к себе, шептать ласковые глупости ему на ухо, и не отпускать. Он открыл Тиндер и написал: — Я по тебе скучаю. Через два часа, когда Джош ворочался в постели, не в силах уснуть, пришел ответ из трех букв «Я л.т.». Он, щурясь от слишком яркого света экрана, тотчас выстучал: «Не могу дождаться субботы». Сообщение Тайлера «Ты не пожалеешь» он прочитал уже утром, и весь день его сердце сладко дрожало — уже завтра он узнает, что тот имел в виду.