Дружба по имени Джошлер

Джош сам не понял, как уснул. Вот вроде только лежал, смотрел, затаив дыхание, на спящего Тая, а сейчас чувствует, как его щеку осторожно трогают пальцы. Спросонок не понял, чьи, перехватил руку, и по лишь обиженному ойканью сообразил, кто его трогает. Сразу отпустил руку, открыл глаза и увидел, как Тайлер, морщась, массирует запястье. — Прости, Тай, я не понял, сначала, кто, думал, ты уйдешь к себе спать. — Дан виновато глядел на руку, которую он оттолкнул. — Я и так у себя, если что, — сухо заметил Тай. — Господи, Тай… На Дана было жалко смотреть. Лицо пошло пятнами, и он зарылся с головой в одеяло, переживая минуты стыда и отчаяния. Мало того, что мысли, которые крутились в его голове, были не самыми невинными, так еще и это… Он оттолкнул Тайлера вместо того, чтобы попробовать починить то, что сломал. Все, чего ему хотелось сейчас — каким-то образом оказаться на улице, одетым, и еще — чтобы вот этого утреннего недопонимания не было вовсе. Но оно было. И обиженный Тайлер сидел рядом. Сидел и молчал, не желая помочь другу выпутаться из ситуации, которую тот сам и создал. Джош вспомнил, как он вскинулся и закричал, когда ночевал в доме Джозефов первый раз. После дня рождения Тайлера, когда тот отдал подушку ему, а сам устроил голову у него на животе. Они оба были одеты, и Тайлер просто спал, но предыдущий разговор так накрутил Дану нервы, что тот отреагировал самым постыдным образом. Почему с ним всегда так? Он пришел к Таю, потому что тот его позвал, они спали рядом, и сны были чудесными. Пробуждение тоже можно было назвать чудесным, когда бы Джош не повел себя как идиот. Он знал, что Тайлеру и так трудно. Сам он, поняв, что его чувства к другу переросли дружеские, ударился в панику, попытался изолировать себя от Тая, но тот сразу почувствовал что-то не то, и переживал, решив, что причина в нем. Джош тогда не подозревал, что Тай влюбился. «Господи, как же глупо», — очередной раз простонал он про себя. — «Глупо, глупо. И что делать?». Тайлер сжалился над ним. Положил ладонь туда, где под одеялом предположительно скрывалось плечо, и потряс: — Вылазь уже, хватит подушку слюнявить. Я пятна убирать не умею. Это замечание окончательно растоптало уверенность Дана — в себе, и в том, что он сколько-то нужен Таю. Терять было нечего, он стянул одеяло с головы и сел рядом — встрепанный и надутый. Тай глянул на него и расхохотался: — У тебя на голове гнездо. Тебе надо было косички перед сном заплести, чтобы волосы не путались. Джош мрачно зыркнул на него, и ничего не сказал. Он предполагал, что выглядит сейчас не лучшим образом, что, впрочем, не давало Тайлеру права так издеваться над ним. Тот продолжил расспросы: — Хорошо спал? — Нормально. — Пробурчал Дан, чувствуя себя так глупо, как только можно. Притом, что это чувство не было свойственно ему раньше. Это все Тайлер, вмешался в его душевную организацию, наворотил дел, а он мучайся. Но замкнуться, не отвечать или, наоборот, грубить Тайлеру он не мог. Не мог, и все тут. Потому что это чертов Тайлер, что сравнил его волосы с океаном. — А чего драться полез? — Да не привык я, что меня во сне кто-то трогает, ну Тай. Я и так весь извелся, я думал… — Джош замолчал, и Джозеф, прищурившись, посмотрел на него. — Что думал? — Я боялся, что ты не захочешь больше, чтобы я появлялся рядом. Тебя не было две гребаных недели и все, что я от тебя получил — четыре мессаги в Тиндер. — Гм. То-то ты на них не ответил. Да расслабься, все нормально. — Ну да. Нормально, я понял. Я придурок, который решил, что у тебя ко мне что-то есть и, блин, Тай, прости, я несу черт знает что. — Джош зажмурился, не смея смотреть на Тая, который наверняка осуждал его. Не мог не осуждать его — после таких-то выходок.  — А напомни, что ты там говорил про мои обидки? Те, которые оказались важнее тебя? Не находишь, что теперь ты мне должен вечер? — Зачем тебе тратить вечер на меня, Тай? Зачем? — Джош пристально и, как ему казалось, сурово посмотрел на Тайлера, не зная, что он выглядит сейчас смущенным и растерянным. Все шло совсем не так, как он себе представлял. Может, потому, что ничего конкретного он себе и не представлял. Линейная схема, как на алгебре: Тай любит его, он любит Тая, они окончат школу и будут жить вместе. Ну и работать будут. Хотя Тайлеру надо учиться, ему это нравится, а Джош и так неплохо чувствовал себя в окружении инструментов, пластинок и нот. Он жил в музыке, и пока что этого было достаточно. — Да поговорить с тобой хочу. — Тайлер посмотрел на потолок, покрутил головой по сторонам, упорно избегая смотреть на Джоша, а тот, охваченный страхом, близкий к очередному срыву, пробормотал: «понимаешь же, да, что я ничего хорошего от этого разговора не жду? Может, я просто уйду, и… все?». Джозеф, ошарашенный, развернулся к нему и только что заикаться не начал от изумления: — Ты куда собрался? А океан? — А, да, океан… да… я помню. — Джош погрустнел и сник. — В голове у тебя океан плещется вместо мозгов! Ты придумываешь себе редкие глупости и тащишь их в жизнь, не спросив, хочу ли я этого. Я, может, другого хочу! Тай не дал Джошу задать свой вопрос. Он притянул его к себе и уткнулся губами в выцветшие, темные у корней кудри. — Я могу без тебя, Джоши. Но я не хочу без тебя. Я бы справился, честно, скажи ты, что я тебе не нужен, и ты решил все прекратить, потому что мы заигрались. Я помню, что ты не очень хорошо относишься к тому, что тебя любит человек одного с тобой пола. Дан вырвался из его рук и яростно выругался. Тайлер снова понял его не так. Это же Тайлер, ему надо все объяснять. И Джош принялся за объяснения. Он говорил, что одно дело — абстрактный кто-то, и совсем другое — Тай. Говорил, что потерял голову от Тайлера и не знал, как ему сказать об этом. Говорил, что сомневался и до сих пор сомневается, что он может чего-то ждать от Тая, потому что у Дана есть с чем сравнить, а у Тайлера никого не было, и так нечестно. — Я не хочу еще кого-то. Мне каждый раз неловко это говорить, да и думать, если честно, тоже. Я люблю тебя. И главное тут даже не второе слово, а третье. — Люблю — не главное? — оторопело спросил Дан. — Нет. — Тайлер покачал головой. — Главное — тебя. Он снова лег и положил голову на колени Джошу, притянув его руку к себе. — Ты все так же боишься меня трогать, — с укоризной сказал он. Дан вспыхнул: — Я не боюсь тебя трогать, я боюсь, что могу сделать что-то не так. — Ну, у нас вариантов немного, как я понимаю. — Щеки Тайлера полыхали, Джош чувствовал пожар в крови друга своим коленом, но озвучивать это или, не дай Бог, смеяться он не хотел. Тай продолжал: — Если честно, я не представляю, как это происходит, ну то есть мы бы сообразили, да? Если… если бы оба решились на это. — Пожалуй. Посмотрели бы в гугле, — издал хриплый смешок Дан. — Пока что хватит и поцелуев, — куда более уверенно, но все так же смущенно завершил Тай. — Все классно, но… Тай, ты сам говорил, что на поцелуях отношения держатся один-два года. А два года с тобой — это мало, слишком. Я хочу быть с тобой дольше. Тайлер покачал головой, щекоча волосами ногу Дана: — Два года, если только на поцелуях. Когда нет ничего общего. А у нас есть вроде. Блииин. Джош! Почему я учу тебя жизни? Ты старше, хватит уже всего бояться. — Зато ты умнее, — вздохнул Дан, и провел пальцами по щеке Тая. — Есть такое, — согласился тот. — Но ты же со мной не из-за этого, верно? Не потому, что я помогаю тебе с домашкой? — Ну да, потому что ты не помогаешь мне с домашкой. — А ты не просил потому что. Надо? — Справляюсь вроде. Чего, думаешь, вечерами дома сижу, а не с тобой зависаю. Признаваться в этом было неловко, но кому признаваться, если не Тайлеру. Нужно ли что-то скрывать от Тайлера? Такого Тайлера, который лежал, прижимаясь к нему, будто искал защиты и тепла. Тот вздохнул, пощекотав дыханием Джоша и озадаченно протянул: — Я не думал даже, что ты такой гордый. — Я не гордый, я дурной, — со скорбью в голосе признался Дан, и Тай расцвел: «а я все думал, когда ты это скажешь. Самому неловко было это говорить, вроде как обидишься еще, как тогда». Джош осторожно поднял его и сжал плечи горячими руками. — Не смейся надо мной, хорошо? Я дурак, я был не прав, я решил, что лучше тебя знаю, как жить. Я чуть не остался без тебя. Но не смейся над этим, ладно? — Ладно. — Легко согласился Тай. — Не буду больше. Я на самом деле ужасно рад, что ты пришел. Пошли гулять, а? — Только через кофе. — Ох, да, тебя же покормить надо, — спохватился Тай, — где ванная — знаешь, я пошел завтрак готовить. Дан испуганно воскликнул: — Стоять! Я пойду с тобой. В прошлый раз ты чуть не сжег дом, и давай пока ты все будешь делать под моим присмотром, хорошо? — Вообще-то мама дома, она присмотрит, — неуверенно возразил Тайлер. Джош ехидно поинтересовался: — А слабо самому, без мамы? — Не слабо, — огрызнулся Джозеф, — но если я опять обожгусь, то огребу по самое не хочу. — Келли добрая вроде. В голове Джоша, впрочем, не было особой уверенности. Тайлер кивнул и повторил: — Добрая. Но не тогда, когда я косячу. И не тогда, когда заподозрит, что ее сын впал в грех. — Во что? — изумленно переспросил Джош. — В это самое. Втрескался в своего друга. Плечи Тайлера вздрагивали и Джош осторожно уточнил: — Ты плачешь, что ли? — Нет. — Глухо отозвался тот. — Просто жидкости много в организме. Джош вытащил из кармана телефон и посмотрел на часы. Было начало девятого. Рискованно, конечно, в комнату может кто-то зайти, но не наплевать ли, если Тайлеру плохо? Даже если кто-то зайдет и увидит, как он обнимает Тая, его не убьют на месте. Он придумает, что сказать. Он помог Тайлеру подняться и подвел к кровати. — Ты полежи пока, я сейчас в ванную схожу и приду тебя утешать. Тай слабо кивнул: — Только вернись одетым, а то, знаешь, мне все тяжелее вести себя прилично. Дан сдавленно расхохотался, прикусил губу и вышел из комнаты. В ванной он несколько задержался. У него закружилась голова, когда он представил, что имел в виду Тай, говоря о том, что ему тяжело вести себя прилично. Он не мог спокойно относиться к сценам, которые услужливо подкидывала фантазия, и долго плескал в лицо водой, надеясь хоть чуть-чуть остыть. Он же нормальный — хоть в чем-то! Физический дискомфорт должен ослабить, а в идеале — свести на нет жгучее желание приласкать Тая, сделать ему настолько хорошо, насколько это можно сейчас. Под конец он сунул под кран голову, кое-как вытер волосы полотенцем и вернулся назад. Тайлер, не глядя, протянул ему руку и Дан ее бережно принял. — Не думал ведь, что я сбежал? Или все-таки думал, а, Тай? — игриво спросил он, присаживаясь рядом. — Думал о том, что снова уснул раньше тебя, и не сделал, чего хотел, — признался Тай. — Сделай сейчас. Джош забрался с ногами на кровать и сидел, сияя, как лампочка. Джозеф растерянно молчал, вцепившись в его ладонь. — Только не говори, что ты стесняешься, — изумился Дан. — Джош, заткнись, а?! Лицо Тайлера горело — бог его знает, о чем он думал, пока Дан был в ванной. Тот решил, что разговоров на это утро хватит. Час попытались коммуницировать словами, и хватит. А то снова расплюются, уже дольше, чем на две недели, и не факт, что смогут сойтись вновь. Лучше по-другому. Дан наклонился к Тайлеру и поцеловал его. Капли воды, застывшие на кончиках волос, стекали по щекам Тая, смывая его слезы — он все-таки плакал, поняв, что очередной раз не может выразить словами все то, что хотел бы сказать. Колкая щетина на подбородке и щеках Джоша ранила кожу на лице Тая, но тот не замечал, лишь крепче прижимался к целующим его губам. Не разрывая поцелуя, Джош переплел свои пальцы с пальцами Тая и завел его руки наверх, прижав, чтобы Тай не мог высвободиться. Тот и не хотел. Он отдавался скольжению губ по своей шее — осторожному, нежному, дразнящему. Джош что-то шептал — тихое и неимоверно возбуждающее, но Тай не слышал его слов из-за стука сердца и шума в ушах. Он плыл, таял, подавался вперед, чтобы получить столько ласки, сколько сможет, сколько не побоится принять. Потому что несмотря на все уверения, на внутреннюю готовность — он боялся. Не Джоша боялся, не того, что он творил с его телом, а своих реакций. И еще того, что кто-нибудь зайдет. Меньше всего Тайлеру хотелось, чтобы кто-нибудь зашел — сейчас, в эту минуту, когда Джош, сжимая запястья обеих его рук своей, другой рукой поднимал футболку Тая. Тайлер почти не дышал. Он закрыл глаза, чтобы остальные чувства были острее. Наслаждение от того, что Джош огладил косые мышцы живота — сначала ладонью, затем губами — медленно, выдыхая, согревая кожу. Тай дрожал, ему было восхитительно хорошо и неловко. Он хотел, чтобы Джош не останавливался, и робел, не понимая, что дозволено делать ему самому. Джош, казалось, почувствовал его метания и на мгновение остановился, чтобы прошептать «я хочу, чтобы тебе было хорошо», и вновь прильнул губами к животу, выцеловывая дорожку вниз, к шортам, не замечая, казалось, насколько Тай возбужден его действиями. По сравнению с тем, что творилось в голове Дана, то, что делали его руки и губы, было почти невинной лаской, проявлением нежности и тепла. Но для Тайлера это было уже много, и когда Джош задел зубами сосок — случайно или нарочно — Тай взмолился «пожалуйста, хватит». — Пока что хватит, — с трудом проговорил он. Он был на грани обморока, и боялся, что упадет, если встанет сейчас. А встать надо было, чтобы побыть одному. Джош поцеловал его еще раз — в лоб, одернул на нем одежду и притянул к себе: — Я хочу тебя трогать. И хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. — А тебе? — прошептал Тай. Дан улыбнулся: — Ты не представляешь, что творится у меня в голове, когда ты даешь мне целовать себя — вот так, как сейчас. А когда целовал ты сам, я думал, что умру, так толком и не занявшись с тобой любовью. Он договорил и резко выдохнул. Прозвучали те самые слова, которые могут оборвать все, что между ними было. Это уже никаким образом не походит на дружбу. Это проявление любви, когда в глазах темнеет оттого, что хочешь чувствовать своего любимого человека так близко, как только можно, даря ему все сладкие ощущения, которые только может испытывать тело. — Хочешь сказать, это было только начало? — Да, Тай. Это только начало. И если ты снова хочешь дать мне время подумать, хочу ли я этого, оно мне не нужно. Потому что я хочу. А ты? — Ты мог бы и не спрашивать, кажется. Тайлер заставил себя встать и вытащить из шкафа носки и джинсы. — Я сейчас, переоденусь только, и пойдем. — Мне выйти? — вскинул бровь Джош. — Не, сиди, я сам выйду. Джозеф действительно вышел, чтобы через несколько секунд хлопнуть дверью ванной.

***

Когда они сидели за завтраком — Тай грел руку о кружку с чаем, а Джош медитировал над чашкой кофе, в кухню заглянула миссис Джозеф. — Доброе утро, Джош, ты редко стал бывать у нас. Дома все в порядке? Он встал, чтобы поздороваться с Келли: — Да, мэм, все хорошо. Я начал работать, и теперь не могу бывать у друзей так часто, как раньше. Моя мама говорит, что она тоже стала меня редко видеть. Джош смущенно пожал плечами — мол, делаю, что могу, и Келли не стала продолжать расспросы. — Мам, мы с Джошем пойдем к реке, не теряй меня, ладно? — Только не промочи ноги, Тайлер, хорошо? Ты же помнишь, что через неделю игра, и тебе никак нельзя болеть. — Я заставлю его надеть толстые кусачие носки, мэм, — пообещал Дан, а Тай закатил глаза. К реке они шли чинно, не касаясь друг друга руками. Не то, что не было настроения, Джошу казалось, что Тай хочет сказать ему что-то важное, и не хотел сбивать ему настрой. Воздух был теплее, чем вчера, и Тай было потянулся расстегнуться, но Дан начал ворчать, и ему пришлось подчиниться. Снег почти сошел, лишь небольшие грязные сугробы прятались в тени деревьев, и друзья брели по проклёвывающейся траве. — Надо было одеяло с собой взять, — досадующе пробормотал Дан. — На куртке посижу, если что, — Тай беспечно отмахнулся от него, и расстегнулся — с тем, чтобы постелить куртку на забытый неведомо кем бетонный блок с торчащими петлями арматуры. — Хочу на солнышке полежать, а до лета еще долго. — Мне, наоборот, кажется, что лето — вот оно, чуть не завтра. Будет тебе солнышко, потерпи немного. — Куда ж я денусь, — пробормотал Тайлер и закрыл глаза. Дан устроился рядом и обнял его. — Ты не отвлекайся, делай, что хотел. Сам он продолжил то, что начал утром, с той только разницей, что Тайлер был одет. Но поцелуи заводили его и сквозь одежду. Он часто дышал и давил в себе стоны — буквально, закрывая рот рукой. — Здесь нет никого, кроме нас, — шептал Джош, покусывая его ухо, — и ты можешь не молчать, знаешь? Тайлер кивнул, но все, что он смог сказать, было слабое, разбитое на буквы прерывистым дыханием, имя, и Джош сцеловывал этот полустон-полушипение с его губ. — Я не могу перед тобой устоять, когда ты зовешь — вот так, — мурлыкал он. — И все-таки жаль, что у нас нету одеяла. — Пообещай, что заберешь меня после игры через неделю, и я буду готов, как скаут. — Никогда не был скаутом. — Многое потерял. Дан заткнул Тайлера поцелуем, и остановился лишь только когда тот попросил помочь ему сохранить рассудок и не отдаться прямо тут. — Знаешь, первый раз хочется по-другому. Джош стряхнул его куртку, накинул ее на плечи Таю, и тихо спросил: — У океана? — Хотя бы и так. — Тогда придется потерпеть, Тай. Дан улыбнулся, чмокнул Тая в висок и стал смотреть на реку, поглаживая его пальцы.