Дружба по имени Джошлер

Джош сидел на работе и, пользуясь затишьем, изощрялся в придумывании ругательств. Для себя. Он вновь и вновь думал об их с Тайлером странных отношениях, о том, что он вел себя, как последний придурок, поступая не так и делая не то. Им надо было поговорить, поговорить, а не тащить Тая в постель и покрывать его шею и грудь поцелуями. Хорошо хоть догадался не оставлять следов, которые могли поставить Тая в неловкое положение. Хорошо, что Тай остановил его тогда — сам остановил, потому что дойди они до того, чтобы полностью открыться друг другу, и Джош боялся бы поднять глаза. Он вздыхал, тер пламенеющие щеки, выходил на улицу — вдохнуть сладкий, с запахом раскрывающейся листвы, воздух, и, чуть успокоившись, возвращался обратно. На его странные передвижения никто не обращал внимания — мало ли, чел бегает покурить, законом не запрещено. А он стоял, бессмысленно глядя в городское, голубое с отливом в серый, небо, и силился понять — почему он не может просто жить и радоваться тому, что кто-то прекрасный думает о нем, причем иногда руками. Он и сам был грешен — и воспринимал это именно так. Потому что нельзя, нельзя, Господи! Нельзя мечтать о таком, но сны, не спросясь, захватывали его и отпускали, измученного, лишь под утро. И в этих снах были не только поцелуи. Но признаться в этом Тайлеру он не мог. Джош клял себя, понимая, что все испортил сам — в самом начале их сближения, когда недвусмысленно дал Таю понять, что он, конечно, не осуждает отношения между людьми одного пола, какими бы они ни были, но сам считает их неправильными. Наверное. Он сам не помнит, что тогда хотел сказать, как остановить тянущегося за поцелуем Тая. А Тай, видно, понял это совершенно определенным образом — мол, даже не мечтай. Кто же знал тогда, что его уже так вштырило? Кто знал тогда, что Дана так вштырит, что это гибкое, стройное, слишком, на его взгляд, худое тело окажется привлекательнее тех тел, которые он раньше по-хозяйски трогал руками. Нельзя, нельзя строить отношения только на инстинктах, и если у Джоша рвет крышу, когда взгляд скользит по едва прикрытым футболкой ключицам и тонким рукам, то это ему надо что-то делать с собой, а не пытаться избегать Тайлера. Избегать кого-то это вообще не выход. Это затягивание, которое ни к чему хорошему не приведет. Определенно, надо было поговорить, и он пытался же, но слова не достигали цели, или, может, были слишком общими. Да, Джош хотел бы поговорить с Тайлером о будущем. Об их совместном будущем, но пока что стоило устроить совместное настоящее. Как это сделать — Джош не знал. Он не пошел на игру в начале апреля, проведя весь день с матерью, чей день рождения они отмечали с семьей и гостями. Джозефов не было — родители Тая и Мэдс звонили, но в гости не пришли, в их доме отмечали не менее важное событие — начало Чемпионата. Можно было бы, наверное, позвонить и спросить о результатах матча, но Дан почему-то взял себе в голову, что такой звонок покажет Таю, что он в нем сомневается. А Джош не сомневался, он был твердо уверен, что команда Тайлера выиграет. Можно было бы в Тиндер написать, но… Он отчего-то не решился. Стыдно было — поддержать не пришел, поздравить по-человечески не может. Тая наверняка завалили поздравлениями в социалках, и минута-другая живого человеческого разговора были бы лучше. Так почему Дан не позвонил? Тянул до последнего, а после, когда гости разошлись, и с посудой было закончено, оказалось, что звонить поздно. Точнее, в их сложных отношениях никогда не поздно, но Таю надо было отдохнуть. Выспаться. Спокойно выспаться, без того, чтобы решать морально-этические вопросы — можно ли целоваться с тем, у кого встает на блядски прекрасную спину и… Очередное умывание, очередная попытка усмирить дрожание рук, очередное самовнушение — все еще можно исправить, все еще нужно исправить. «Поговорить, просто поговорить», — твердил себе Джош, нервно выстукивая пальцами ритмическую партию песни, что играла в магазине по трансляции, — «объяснить, чего он хочет и чего боится, узнать, чего хочет и чего боится Тай». Он обязательно сходит к нему, просто возьмет и сходит — например, завтра. Сегодня у него работа до вечера, а завтра можно забить на домашку и рвануть к Джозефам — например, упасть на хвост Мэдди, которая наверняка потащится к своей дарлинг, чтобы обсудить девочковые секреты, или бог его знает, что они там обсуждали. Джош искренне надеялся, что сестра с подругой обсуждали не его, хотя от них можно было всего ожидать. Джошу почему-то неприятно было думать о том, что кто-то еще, кроме них с Таем, знает, чем они заняты по ночам в комнате за закрытой дверью. Предполагалось, что спят, но спать ведь можно по-разному, до того, что совсем не спать, и все равно спать при этом. Решено, он пойдет завтра. Они увидятся через… — Дан глянул на мобильник — через примерно двадцать шесть часов. Что такое двадцать шесть часов по сравнению с двумя неделями? Так, малость. Важно не накрутить себя до такой степени, чтобы не дать Таю выговориться, сорваться на выяснение нелепых обид, и — одновременно — без того, чтобы, забывшись, собственнически касаться тела, распростертого на белой, без единого пятнышка, простыне. Тайлер посмеялся как-то, сказал, что ему специально стелют такие простыни, чтобы уберечь от, ну — он смешался тогда, но все же выговорил — рукоблудия, мол, мама волнуется. Джош тогда сказал, что ванная — это определенно выход, Тай покивал — да, точно, выход, но свои минусы есть и в этом. — Чел, я вижу, ты занимался изучением вопроса, — глубокомысленно заметил Дан, а Тай фыркнул: «Мне восемнадцать», будто это что-то объясняло. На самом деле это объясняло все, но обсуждать то, к чему они сами рано или поздно придут, Джош был не готов. Ему не было противно, нет, опозориться боялся, скорее, будто Тай его оценивал. Точно знает только Тай, и логично было бы спросить у Тая, но — мать-мать-матерь божия — какими словами задать этот вопрос? Тот вроде как дал понять, что очень не против попробовать первый раз именно с ним, с Джошем. Но одно дело — дать понять, а другое — сказать, глядя в глаза. Отрезать путь к отступлению, сжечь мосты, и тогда уже идти до конца. Что ж так сложно все, а, Господи? Дан устало посмотрел перед собой, думая увидеть знакомую, увешанную постерами стену, и увидел глаза Тайлера. Странно, ему казалось, что в магазин никто не заходил, видимо, так погрузился в себя, что не заметил. — Ваш «поющий ветер» запутался и не задевает дверь. Прости, я, наверное, напугал тебя, — объяснил Тайлер, — вот, Эшли и Мэдс просили передать тебе. На стойку перед Джошем опустился бумажный пакет с проступившими по бокам масляными пятнами и стакан с кофе. — Девчонки что-то испекли и попросили отнести тебе, вроде как ты тут без обеда остался, а я все равно хотел размять ноги, — зачем-то продолжал объясняться Тайлер. Наверное, потому, что Джош смотрел на него широко раскрытыми глазами и надеялся, что все, что он себе говорил, не звучало вслух. Иначе можно было идти топиться сразу, как он сдаст смену. — Я похожу тут, ладно? — Тайлер предпринял еще одну попытку начать разговор, — ни разу не был в Guitar Center, хотя собирался много раз. И, это, кофе, наверное, остыл, я его около дома купил. Он посмотрел на скованного оторопью Дана и неторопливо пошел между стеллажами, вертя головой. Джош хотел пойти за ним и понял, что его не держат ноги. Смешно, глупо, идиотски звучало, но они, кажется, затекли — в бедрах и икрах кололи иголочки кровообращения. Джош все-таки заставил себя встать и крикнул Тайлеру: — Тай, посмотри себе новые струны, наверняка менять пора! Тот не ответил, уткнувшись носом в стойку с винилами, и Дан решил не отвлекать его. Пока его никто не беспокоил, имело смысл заняться обедом. Запел телефон — чужим, незнакомым сигналом, и Дан увидел на стойке рядом с кофе мобильник Тая — видимо, тот нес и кофе, и телефон в одной руке. То ли говорил с кем-то по дороге, то ли позвонить хотел. От мысли, что Тай, может, хотел позвонить ему, стало жарко. Он не стал трогать гаджет, пока тот звонил, а после взял, чтобы посмотреть на экран блокировки, узнать еще чуточку из области предпочтений и вкусов Тая. На фото была взлетающая в небо, окаймленная по краю кружевом пены бирюзовая волна. — Океан… — тихо прошептал Джош, потрясенный тем, как близко Тай принимает то, что Джош ему говорит. Он снова сел и стал исподтишка наблюдать за Таем, как тот, не удержавшись, трогает клавиши цифрового пианино, задевает струны акустической гитары — ничего особенного, обычная деревяшка для тех, кто собирается выучиться играть, обходит установленную на невысокий подиум учебную ударную установку, удивляясь ее необычному виду — вместо традиционных, привычных на вид барабанов там были электронные. Наконец, удовлетворив свое любопытство, Джозеф подошел обратно к стойке. Дан протянул ему телефон: — Тебе звонил кто-то. И спасибо за обед, а то я бы озверел к вечеру тут от голодухи. — Обращайся, — на лице Тая мелькнула улыбка, и он опустил глаза на экран, изучая список пропущенных. — Тай, на уке пора менять струны, — напомнил Джош, — если ты выбрал, я могу помочь натянуть. — Нет, не пора, — Тай болезненно дернулся, будто слова Дана задели свежую ссадину, и начал ломать сцепленные пальцы, — я… я почти не играю сейчас, с чемпионатом некогда, руки трясутся, как у запойного. Ей хорошо пока, она лежит среди простыней. — Белых? — зачем-то уточнил Джош. — Белых, — повторил Тай, — с запахом лаванды. Маме очень нравится, как в старых романах. Прости, я пойду, тренер звонил. Он сунул мобильник в карман джинсов и развернулся спиной к Джошу. — Ты завтра дома, да? Я зайду! — Дан сообразил, что надо предупредить друга о своих планах, а не врываться в дом, где его, может, совсем и не ждут, в тот момент, когда Тай стоял у дверей, и не был уверен, что его услышали. Но Тай обернулся и кивнул головой. Сказал что-то тихо — Дан не разобрал, что именно, и решил, что это было «Приходи» или «Жду».

***

Свалив домой сразу после уроков, решив не оставаться на дополнительные консультации перед тестами, он забросил рюкзак под стол и нервно выхаживал по комнате, пытаясь придумать, как пойти к Таю. Тот, вон, позаботился о нем, еды принес, но не тащить же Джошу с собой вчерашний пирог? Тем более, что Эшли не было дома, и с немалой долей вероятности она зависала с Мэдисон в доме Джозефов. Так или иначе, голодным Тая в его доме не оставят. У них вроде как отношения, да? Если бы Джош шел к девушке, он взял бы с собой цветок. А Таю… Нет, Таю тащить цветок нелепо. А что тогда? Кофе? Боже, да что ему, дома кофе не нальют, ну? И еще более дурацкий вариант, чем с цветком. Помаявшись, Дан выбрал для Тайлера плитку горького шоколада. К кофе самое то, и не с пустыми же руками идти? Его потряхивало от волнения всю дорогу, и потому, как только Тайлер открыл ему дверь, он протянул ему злосчастную плитку. Джозеф вздернул бровь, посмотрел на подношение, отступил на пару шагов назад, давая гостю пройти, и крикнул в сторону кухни: — Мээээдс! Мэдс, тут Джош кое-что принес тебе, забери, пожалуйста. Мэдисон цапнула протянутую шоколадку и убежала обратно на кухню, а Тайлер запер дверь, прислонился к ней спиной и прошипел: — Только не говори, что ты принес это мне! — Твой мозг надо подкормить, — пробормотал Джош, чувствуя, что прокосячил и на этот раз. — Я что тебе, девчонка?! — Тайлер подошел и зло, с присвистом, дышал ему в висок. — Да чего ты? Хотел поблагодарить за то, что не оставил меня голодным вчера. — Но шоколадка!!! — Тайлер увлеченно препирался, не замечая, что их маленький спектакль привлекает зрителей. — Забей. — Джош схватил его за рукав и потащил к лестнице, приклеив улыбку к лицу. Он впихнул психующего Тайлера в его комнату, дернул задвижку и только раскрыл рот, как Тай с тем же выражением ярости на лице заорал: — Только не начинай извиняться! Достал! Джош обиженно буркнул: — Я и не собирался, — и плюхнулся на пол, мрачно глядя на Тайлера снизу вверх. Тайлер показательно выбрал стул и, усевшись, язвительно поинтересовался: — Зачем приперся? — Спросить, будешь ли ты моим парнем, — вытолкнул из себя Дан. Тайлер закрыл глаза и потер веки пальцем. — Сам понял, что сказал? — Понял, — упрямо ответил Джош. — А по-моему, нет. Тайлер все-таки стек со стула и сел напротив, пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание: — Джош, я давно заметил, что у тебя с головой что-то. Слушай, чел, потерпи немного, каких-то два месяца и школа закончится. Никто не будет иметь тебе мозг. — Будет, — скорбно обронил Дан. — Только не говори, что я, — огрызнулся Тай. — Не говорю, я сам с этим отлично справляюсь. В воздухе повис короткий смешок. Джош уткнулся глазами в пол, лихорадочно пытаясь придумать, что говорить дальше. — Вот себе и имей, — сердился Тай, — или ты хочешь… чего, кстати, ты там хочешь? — Чтобы ты согласился стать моим парнем, — терпеливо повторил Дан. Тайлер прижал руки к лицу, будто пытаясь развеять окружающее его наваждение, затем отнял и, избегая смотреть на Джоша, начал ломать пальцы. — Это не смешно, Джош. Ты не можешь этого хотеть. — Почему это? — Джош потянул Тайлера за руку, и попытался заглянуть ему в глаза, — почему ты так думаешь? — Потому что на самом деле это тебе не надо, — Тай отодвинулся, но руку забирать не стал, — тебе может хотеться закончить начатое, переспать со мной — ну, в каком-то смысле ты уже, но мало ли, мы вроде как ничего особого не сделали. А быть моим… Он сбился. Вместо него продолжил Джош: — Быть твоим парнем. Держать тебя за руку. Пойти с тобой на выпускной. Обниматься с тобой после каждого матча. Таскать тебе шоколадки. И жить с тобой вместе, пока тебе не надоест. — Я невыносим в быту, — Тайлер растянул губы, гримасничая, и поежился. — Значит, по остальным пунктам у тебя возражений нет? — Джош пододвинулся к нему и, инстинктивно зная, что действует правильно, потерся щекой о его щеку, — с бытом что-нибудь решим. — Чел, я еще раз говорю — это дурацкая шутка. — Это не шутка, Тай. Ты, может, забыл, так я повторю — я люблю тебя, и хочу, чтобы мы не расставались. Ты будешь моим парнем? Дверь распахнулась и Дан дернулся — ему казалось, что он ее запирал. — Что это вы тут обсуждаете? Мэдисон ворвалась к брату, не утруждая себя тем, чтобы постучать, и изучающе смотрела на пунцового Тайлера и бледного Джоша. — Да вот, хочу спросить, тебе пригодится запасной брат? Хочу с вами породниться, — Джош спокойно погладил застывшего Тая по руке, зная, что Мэдисон это видит. Та похмыкала: — Ага, если Эш согласится делиться. — Я предоставлю ей Тайлера в безвозмездное пользование, — пообещал Дан. Тай возмутился: — Круто как вы без меня все решили! А ты, Мэдс, когда запомнишь, что надо стучаться? — Я стучалась, а вы не слышали, — ехидничала та. — Валите обедать. И спасибо за шоколадку, Джоши. Знаешь, ты более заботлив, чем это патлатое недоразумение. Он-то ничего мне не носит! — Значит, заметано, сестричка, — Джош радостно вскочил и потянул Тайлера, — давай, пошли, тебе надо соблюдать режим. Тай, оставаясь сидеть, прошептал: — Мэдди, ты пока чайник поставь и найди мне адвил — голова болит смерть как. Джоши, прикрой дверь, желательно с той стороны, я сейчас приду. — Так я и оставил тебя одного! Привыкай ко мне, — Джош потрогал ладонью лоб Тайлера, — ты простыл или что? — Или что. Просто болит, а еще ты тут со своими бреднями. Сил сопротивляться не было, потому, верно, Тайлер не сопротивлялся, когда Джош завел его в ванную и умыл ледяной водой. — Ты подумай над моей просьбой, ладно? Ты прости, у меня крышу сорвало от тебя, и я… — Я же просил — не извиняйся! — стонал Тайлер. — … И я в следующий раз сделаю лучше. Да, Тай, я помню про океан, но прежде, чем мы там окажемся, давай научимся договариваться? Пожалуйста, Тай. Джош прижал к своим губам его ладонь и выдохнул в нее: — Пожалуйста.