Дружба по имени Джошлер

Тайлер лежал в кровати и делал то, что у него получается лучше всего — анализировал. Он прокручивал по минутам события прошедшего дня и пытался понять, что ему делать теперь, когда он окончательно запутался в правилах, которые диктовал ему разум, и желаниях, о которых кричало тело. Это были его первые серьезные отношения, то есть это были его первые отношения в принципе, и эти отношения были именно с тем единственным во всем свете человеком, у которого он мог попросить совет. Тайлер понятия не имел, как ему себя вести. Он знал, что влюблен, влюблен до одури, когда все воспринимается острее и болезненнее в десять раз, и ненавидел себя за это. После очередного серьезного разговора, когда Джош спросил, будет ли он его парнем, Тайлер пытался держаться на расстоянии, взять паузу в их стремительном сближении, но не слишком-то преуспел. Потому что рядом с Джошем нельзя было просто стоять рядом, сидеть рядом, просто говорить, не испытывая при этом до болезненности мучительного желания уткнуться в него, дышать им, держать его за руку — так, как это показано в насквозь заштампованных сериалах и мелодрамах. Тайлер раньше любил смеяться над такими внешними проявлениями чувств, поддразнивал Мэдди, с раскрытым ртом следящую за драмами парочек на экране, но теперь он ощущал в себе потребность делать то же самое. И это сводило с ума. Больше всего на свете он боялся показаться навязчивым, перейти ту тонкую грань, за которой приязнь сменяется усталостью от общения. Он слишком много видел таких примеров в школе, когда девушки, за которыми волочились самые популярные парни школы, внезапно сами начинали преследовать их, и это выглядело так жалко. Потому, верно, после того, как их с Джошем странные отношения перешли на следующую ступень — выше или ниже, надо было еще разобраться — Тайлер стал вести себя по-дурацки (слова Джоша), сведя звонки и переписку в Тиндере до минимума, отговариваясь занятостью. Точнее, и отговариваться особо не надо было — действительно стоило пересмотреть график и выкинуть не слишком обязательные занятия, но он, как проклятый, наоборот брал на себя все, что можно — знал, что стоит только дать слабину и он скатится в рефлексию, попытки предугадать, к чему они с Джошем могут прийти. Тот, обозленный, непонимающий, после недели обрывочных разговоров на бегу, пришел и вытащил его из дома. Увел на берег, и там не дал предаваться пустым, смущающим разум, мыслям. И это помогло, но ровно на то время, что они провели вдвоем. Сейчас, в тихой ночной темноте, он лежал, разглядывая потолок, и думал, думал, думал… Он должен был думать о чемпионате — его команда выиграла несколько матчей, но эта победа означала отсев самых слабых соперников, и обещала встречу с сильнейшим; думать о школе — о заданиях, которые давали дополнительные баллы, и вроде как должны были помочь ему при поступлении, но он не хотел поступать и не знал, как сказать об этом родителям; думать о том, что осталось вытерпеть совсем немного, чтобы, надеясь избавиться от несправедливости подростковой жизни, тут же столкнуться с еще большей несправедливостью жизни взрослой. Должен был, но думал совсем о другом — о том, как преступно медленно пальцы Джоша скользили по его груди вниз, слегка придавливая кожу, оставляя бледный, быстро розовеющий след, будто создавая дивные сиюминутные иллюстрации. Думал о том, какими нестерпимо горячими были его губы, когда он прижимался ими ко рту Тайлера. Думал о том, какими громкими и развратными были его стоны на пустынном берегу, где сегодня снова были только они вдвоем. Думал о том, чего взбунтовавшееся тело требовало почти так же сильно, как воздуха. Тайлер лег на живот, будто намеренно причиняя себе боль, и продолжил копаться в своей душе. Ему мешал сосредоточиться странный шум, будто птицы тюкали клювом в оконное стекло. Он прикрыл уши руками, но шум никуда не делся, а несколькими минутами позже к нему добавилось назойливое жужжание переключенного на вибрацию телефона. Тайлер бросил взгляд на экран и вздрогнул: звонил Джош. Он осторожно взял трубку и хрипло прошептал «Алло». Джош так же шепотом ответил: — Я пытался быть романтичным и швырял камешки тебе в окно, но ты не слышал, и я подумал, что ты, может, слушаешь музыку или вроде того, и позвонить будет быстрее. — Нет… я… я… знаешь, просто… — Слишком много грустных мыслей, да? — Да. — Спускайся. Если хочешь — прыгай через окно, обещаю поймать. — После такого ты будешь обязан на мне жениться, — пошутил Тайлер. — Обязательно, и наша свадьба пройдет в отделении травматологии больницы святого Иосифа, — серьезно ответил Джош. — Это почему? — Потому что у меня начали трястись руки от счастья и я тебя уроню. Так что давай лучше по лестнице. Джош рассмеялся в трубку и его смех будто окатил Тайлера жаркой волной. Схватив со стула олимпийку, он на цыпочках сбежал вниз и выбрался наружу через окно гостиной, не рискуя открывать скрипучую входную дверь. Джош ждал его у крыльца. — Тоже решил быть романтичным? — Он склонил голову набок и с нежностью посмотрел на Тайлера, с шипением потирающего лопатку — зацепил, когда вылезал в окно. — Нет, испугался, что разбужу родителей. Решат еще, что захотел сбежать накануне финала. — А ты хочешь сбежать? — мерцание зеленых глаз завораживало и лишало способности воспринимать обращенную к нему речь, так что Джошу пришлось потрясти Тайлера за плечо, — Тай, очнись! — А. Я? Нет, просто устал… немного, — торопливо поправился он, заметив, как огорченно потемнели глаза Дана, верно, счевшего себя виновником этой усталости, — это напряжение на игре очень выматывает — неважно, сам играешь, или следишь за тем, как играют другие команды. Важно узнать сильные и слабые места всех игроков, чтобы выстроить стратегию. — Боже мой, ты что, постоянно держишь это в голове? — изумился Дан, — так ведь недолго свихнуться, солнце мое. Тайлер порозовел от этого обращения и, чтобы не смущаться еще сильнее, перевел взгляд на руки Дана. Тот выскочил из дома в одной футболке и сейчас тер озябшие руки. Ничего не говоря, Тай шагнул ближе, приподнял футболку и прижал холодные руки Дана к своему животу. — Так ты согреешься быстрее, — шепнул он. Джош прильнул к нему и мурлыкнул: — Ты делаешь все, чтобы я не смог уйти от тебя сейчас. — А я и не хочу, чтобы ты уходил, ты же знаешь. — Я не могу, Тай. Не потому, что не хочу. Я очень хочу, но не сейчас. Я сам уже собирался спать, и вдруг подумал, что тебя нужно обнять, потому что твои мысли могут измучить тебя. И оказался прав. Видишь, как хорошо я тебя знаю. От его тихого смеха по коже пробежали мурашки, и Тайлер, ненавидя себя за слезливую слабость, прижался еще теснее, еще ближе и стал дышать, стремясь наполнить легкие запахом, что одновременно успокаивал и будоражил. Дан гладил его по волосам и шептал: — Ты радость моя, подожди немного, пожалуйста, подожди до лета и мы будем вместе долго-долго, сколько захочешь. Он робко коснулся губами лба Тая и отстранил его от себя: — Иди к себе и помаши мне из окна, ладно? Я хочу быть уверенным, что ты лег, а не полуночничаешь, решая мировые проблемы. — А ты? Что будешь делать ты? Дан залился краской: — Я побегу домой, как какая-то там серна из Библии, по пути завернув в магазин. Эш обещала дождаться меня в гостиной, чтобы я не громыхал замком, в обмен на ореховую шоколадку. Родители последнее время очень нервничают, когда я поздно ухожу из дома. Прикинь, они думают, что я задумал сбежать в другой штат сразу после выпускного — чтобы жениться на девчонке, которую я, по слухам, обрюхатил. — Самая нелепая теория заговора, которую я слышал, — фыркнул Тай. — Ой, я слышал и не такое. В любимом мамином шоу на сцену вытаскивают всяких лузеров, которые прокосячили все, что могли, и теперь плачутся на все Штаты. Будто это чем-то поможет! — Это говоришь ты, человек, который сбежал из дома? — Не-а, я не сбежал, а ненадолго отлучился. Но скоро мама заглянет ко мне, и если меня не будет… — Дан выразительно провел ребром руки по горлу, — меня не спасет даже работа. На меня уже пообещали нацепить браслет, как у маленьких деток, чтобы ма всегда могла знать, где я. Тайлер засветился улыбкой: — Будет очень неловко, если она однажды увидит, что ее сын в спальне Тайлера. — А что такого? — наиграно изумился Дан, — где нам болтать, в коридоре? Или на крыше? На крыше круто, наверное, но сейчас я проверять это не буду. А вот потооом… — он загадочно посмотрел на Тая и подтолкнул его к крыльцу, — иди, мне и так придется сейчас побить все рекорды Усэйна Болта. Тайлер понимал, что надо идти, и не хотел подводить Джоша. Ему хотелось сказать, как он любит его, но не мог. Джош сделал это сам. Порывисто обнял, поцеловал глаза и прошептал в переносицу: — Я люблю тебя. Тогда Тайлер нехотя попятился, подпрыгнул, держась за низ рамы обеими руками и забрался в гостиную. Через полминуты он высунулся в окно своей комнаты и помахал Джошу. Тот кивнул и стронулся с места. Через несколько секунд о его присутствии напоминала лишь подрагивающая ветка, которую тот задел, убегая, и шорох гравия в конце улицы.

***

Утром понедельника Тайлер проспал. Он вскочил, очумело глядя по сторонам, когда будильник, отчаявшись до него достучаться, умолк этак пару часов назад. Поплескав в лицо водой, повозив во рту щеткой и натянув дежурные джинсы с футболкой, он схватил рюкзак и скатился вниз, намереваясь бежать в школу, чтобы успеть хоть на какие-то уроки. Внизу его окрикнула мать: — Тайлер, милый, поди сюда. Он подошел к кухне на деревянных ногах, гадая, зачем мать могла позвать его, отлично зная, что он опаздывает. Причина такому поступку могла быть одна — он совершил нечто ужасное. Неужели она стала свидетельницей их с Джошем ночного разговора? Уговаривая себя не поддаваться панике раньше времени, он в изнеможении прислонился к дверному косяку и замученно посмотрел на мать. — Тай, папа сказал, что ты должен отдохнуть сегодня. У тебя лучшие баллы за тесты во всем классе, и одни из лучших в параллели. Ты слишком много работаешь, милый, мы видели, что на последней игре ты с трудом держался на ногах. — Я не работаю, мам, в том и дело. Только учусь и играю, — с горечью пробормотал он. — Нет, милый, это работа и очень серьезная! — горячо возразила мать, — поди сюда, я сварила тебе шоколад. Выпьешь его и можешь возвращаться в постель. Шоколад со сливками, присыпанный корицей и кайенским перцем, взятым на кончике ножа, загустел, и Тайлер черпал его маленькой ложечкой, чувствуя, как с каждым глотком усталость из жил вытесняется неким новым ощущением. — Тайлер, а что, Джош не приходил? — невзначай поинтересовалась мать. — К-куда? — нервно уточнил Тайлер, чуть не выронив ложку. — На игру. Мы видели Эшли с ее другом, а Джоша — ты знаешь, его легко найти благодаря волосам — нет. — Он работает, мам. Берет полные смены по выходным. — Так стремится поскорее стать самостоятельным? Наверняка в этом замешана некая прекрасная особа? — мать понимающе улыбнулась, — не удивлюсь, если ты торчишь в школе потому, что кто-то из старшеклассниц ходит на творческие курсы вместе с тобой. — Ну, мам, я не знаю даже, как сказать тебе… — Тайлеру даже не пришлось заставлять себя краснеть. Это вышло совершенно естественно. — Оу, Тайлер, пожалуйста, помни, что я не хочу стать бабушкой слишком рано, — мать погладила его по взлохмаченным волосам и, заметив, что его чашка опустела, велела идти отдыхать.

***

Джош ушел с последнего урока, чтобы вовремя сменить Ника, но тот не торопился уходить. Он бродил по залу, поправлял криво развешанные инструменты, равнял стопки нот и пластинок, искоса поглядывая на Дана, разнообразия ради светящего не чарующими зелеными глазами, а синяками под ними. Наконец, он решился начать разговор: — Послушай, бро! Хотел сказать тебе по-дружески — в нашем магазине лучший продавец месяца получает флажок и право ставить машину на место директора в течение недели после подведения итогов. Я к тому, что ты набрал себе смен столько, что имеешь все шансы выиграть этот вне всякого сомнения шикарный приз. — Смешно, Ник, — угрюмо буркнул Дан, отщипывая кусочки от тонкого, наспех собранного утром бутерброда. — Я серьезен, как портрет Вашингтона в Блэк-Хилз. Что случилось, парень? Нужны деньги? — Типа того, — сознался Дан. — Много? — Больше, чем у меня есть. — Сколько, Джош? Может, ты подпольный миллионер и скрываешься от налогов, делая вид, что живешь на зарплату скромного работника Guitar Center. Джош написал на листочке сумму и поднял его над стойкой. Ник подошел ближе и поднес записку к глазам. — Всего-то? — уточнил он. — Кому как, да? — Джош выдернул листок из его пальцев, ожесточенно смял и бросил мимо мусорки. Промахнулся и полез под стойку — поднимать. Ник, разглядывая кусок его спины между поясом джинсов и низом задравшейся футболки, присвистнул: — А твоя подруга — горячая штучка, такие царапины… Была страсть? Цвет лица Джоша, стукнувшегося головой при попытке вылезти и дать достойный ответ, говорил сам за себя, потому он смолчал. Ник негромко стукнул ладонью: — Так, Джош, давай договоримся. Я даю тебе эти деньги взаймы — поверь, это действительно немного, я копил, думал, купить себе новую гитару, но она подождет. А ты перестаешь себя гробить и нормально доучиваешься, идет? — С чего вдруг ты стал таким добрым, Ник? — Не упускаю надежды зазвать к нам твою сестру, вот и стараюсь. Карточка с собой? Давай сюда. Быстрее, ну. Оторопевший, Джош достал из рюкзака кредитку и протянул ее Нику. Тот достал мобильник, набрал короткое сообщение и вбил номер карты. Через пару минут телефон Дана зажужжал. Он посмотрел на экран и тихо спросил: — Тут… как бы больше, Ник. Зачем? — Затем, что примерно представляю, на что они тебе нужны. Отдашь до Рождества, идет? Как раз начнутся скидки и моя красавица достанется мне почти даром. И отпустишь меня в отпуск в августе. — Заметано. Тогда я уйду в июне на десять дней. — Оукей, считай, что твое заявление на отпуск уже подписано. Весь оставшийся день Джош парил на крыльях счастья. В перерывах между обслуживанием покупателей он мониторил сайты гостиниц и авиакомпаний, выбирая самые подходящие предложения. Добавив в закладки несколько вариантов, он решил основательнее изучить их дома. Но прежде стоило кое-что узнать у Тайлера. Он быстро отбил ему в Тиндер: Джош: Тай, мы тут на работе поспорили — у кого где самые страшные фото. Парни утверждают, что в паспорте. Дай глянуть свою. Ответ с фотографией разворота прилетел через пять минут: Тайлер: На, держи. Я тут и вправду страшненький. Джош сохранил фото в память телефона и написал: Джош: Ты очень симпатичный, даже тут. А мою хочешь посмотреть?» Тайлер: Чтобы еще раз убедиться в том, что ты идеален? У меня есть несколько твоих фоток, но я их тебе не покажу: -p» Джош: Мы еще посмотрим, кто кому чего не покажет. Я зайду к тебе завтра, окей?» Тайлер: Лучше сегодня ;)» Джош задохнулся — от радости и предвкушения, прикусил губу и, расплывшись в счастливой улыбке, набил в ответ «Я не дам тебе уснуть рано». До самого закрытия посетителей встречала солнечная улыбка, и менеджер довольно хмыкал, слушая мелодичный перезвон кассового аппарата. Вечером, едва табличку «Открыто» перевернули, Дан подхватил рюкзак, попрощался до среды и стремглав побежал вниз по улице, не желая терять ни минуты из так удачно выпавшего ему вечера.