Гнев богов

      Резкая боль в хвосте. Ингвер вскочила, как ошпаренная. Боль прекратилась. Оказывается, в ее маленькую пещерку залез змеевик — нет не Врам, но тоже знакомый ей. Роу, кажется. Он, сопя, извинился, и стал осматривать временное жилище Ингвер.       Молчание затянулось. Прервал его Роу. Он спросил:       — Ты как после вчерашнего?       — Ничего, — ответила Ингвер, хотя все тело у нее ныло. Не будет же она признаваться дракону, что она такая слабая - по драконьим меркам, конечно!       — Ты здесь будешь жить? — продолжил спрашивать змеевик.       — Пока да. А что?       — Маловата пещерка. Да и холодно здесь… Правда, это можно очень легко решить…       — Как?! — Ингвер вся от кончика носа до последней чешуйки на хвосте обратилась во внимание. Роу вместо ответа опустил голову и стал поджаривать каменный пол своим пламенем. Когда он снова посмотрел на свою собеседницу, то заметил на ее морде следы разочарования. Змеевик удивился, но вида не подал. Потом продолжил разговор:       — Ты откуда?       — Я с Олуха, — ответила Ингвер.       — С Олуха? Это что? — поинтересовался Роу.       — Олух — это остров, — терпеливо стала объяснять дракониха. — Тот остров, с которого вы меня вчера вытащили.       — А! Мы его называем Лохматым. А как ты там умудрилась выжить? Он же кишит викингами! А ты ни летать не умеешь, ни сама себя защитить.       Ингвер неопределенно проворчала.       — Как тебя, кстати, зовут? — сам сменил тему Роу.       — Ин… Ингв… гв… гверрр!.. — с трудом произнесла свое имя девушка. Странно, неужели драконы не могут произносить такие простые звуки!       — Как-как?       — Ин-н-нгверррр! — уже лучше, но все равно язык еле ворочался, словно на нем камни лежали.       — И-и-и… Слишком сложно! Пожалуй, я тебя Гвер буду называть, — заявил Роу. — У тебя очень странное имя. Разве у вас, на Лохматом, у всех такие имена? И вообще, я таких, как ты, никогда раньше не видел.       Ингвер оглядела себя. Да, пожалуй, и она никогда не видела подобных драконов: на хвосте длинные выросты наподобие перьев, идущие двумя рядами по обеим сторонам хвоста до спины, где сходились в гребень, который, по-видимому, поднимался до головы (кажется, она может ими шевелить). И вся она была серого цвета.       — Я в этих краях, похоже, одна такая, — ответила она.       — Тебе трудно, наверное, приходилось, — проговорил Роу.       Вновь повисло молчание. Наконец, Ингвер предложила:       — Давай выйдем на улицу. Тебе здесь неудобно.       И правда, змеевику приходилось стоять, согнувшись в три погибели. Выйдя, они опять помолчали.       — Ну, ладно, — вдруг разорвал тишину скрипучий голос Роу. — Я потом еще, может, прилечу, — и тут же вспорхнул.       Ингвер опять осталась одна.

***

       Она опять обошла остров. Ничего нового не обнаружила, только к шуму прибоя и приглушенному рычанию прибавился еще сильный запах чего-то. Так же пахнет от металла, когда его долго-долго сжимаешь в руке. Не понятно, почему у Ингвер слегка закружилась голова и засосало под ложечкой, а сердце сжалось в маленький комочек, будто рядом кто-то умер, а она шла мимо и увидела его похороны. Интересно, почему она вчера не обратила на этот запах внимания? Девушка поспешила уйти оттуда.        Прошел уже час с тех пор, как улетел Роу. А Ингвер стало тоскливо — нет, не думайте, что от того, что змеевика не было рядом. Просто ей начинали уже действовать на нервы однообразные звуки и серое небо. Конечно, погода на Олухе тоже оставляла желать лучшего, но все же там довольно часто в это время года бывало ясное небо. И именно к нему ощутила непреодолимую тягу дракониха. Казалось бы: чего проще? Возьми, и улети, ведь теперь тебе даны крылья! Но как?! Она все еще не могла летать! И научить ее было некому!       «Долго я здесь не протяну… — думала Ингвер. — Я просто с ума сойду… Или с голода умру раньше? Нет, с этим надо что-то делать! Надо учиться летать!.. — девушка усмехнулась своим мыслям. — Очевидно!»

***

      Прошло уже, наверное, много времени, а прогресса никакого. Ингвер лишь перепархивала с места на место, а вверх у нее подняться не получалось. Голод наливает чугуном все тело и крылья особенно. «Я скорее умру голодной смертью, » — подумала девушка и сама удивилась своему спокойствию. Одно из трех: либо она настолько устала, либо это гнетущая атмосфера на нее так действует, либо… Но нет, скорее всего нет. Раз боги прокляли ее, обратив в дракона, значит, не могли они вселить в нее эту уверенность в будущем. А ведь действительно, в душе шевелилось что-то, похожее именно на предчувствие, а не на надежду. Казалось, будто сейчас должно случиться то, что спасет ее из этой ловушки…       И точно. Случилось. Прилетела целая толпа драконов. Ингвер тут же поправила себя: не толпа, а стая, это же не люди! Девушка свернулась калачиком: она не могла смотреть на этих счастливчиков, которые могли улететь отсюда и, самое главное, уже обедали!       Вдруг от общего скопа хлопающих крыльев кто-то отделился. Ингвер ясно это слышала (все же у драконов слух куда лучше чем у людей), но решила вида не подавать. Вот неизвестный приземлился совсем рядом. От него пахло солью и ветром. Умопомрачительно свежий запах, он как живая струя ручейка, разгоняющий мертвую, застоявшуюся в луже воду. Дракониха не выдержала и обернулась. Это был Роу.       Ингвер вскочила. Она не ожидала увидеть змеевика. Она припомнила, что он говорил, что вернется попозже, но девушка думала, драконы не могут держать обещания, они же… драконы, самые подлые на свете существа, которые нападают ночью, тогда, когда надо спать! Где же была раньше ее ненависть, когда один из этих недостойных монстров вел ее сюда, когда другой зашел к ней в пещерку и разбудил? Где?       — Зачем ты прилетел?! — Ингвер не очень-то ласково встретила змеевика. Тот даже слегка отшатнулся от нее. Холодно он произнес:       — Я думал, ты голодна.       — Нет! — отрезала девушка. На самом деле есть она очень хотела, но ненависть, крепко вбитая ей в голову на родном острове, сейчас правила бал. Дракониха разрывалась на две половины: одна из них кричала: «Что ты творишь?!» и бешено царапалась, а другая, тихо усмехаясь, нашептывала: «Все правильно! Продолжай в том же духе!»       Роу посмотрел на нее, и в этом взгляде читалась не злость, и даже не обида, а жалость и капелька недоверия. Смотря прямо в эти спокойные глаза, Ингвер бесилась еще сильнее, внутри у нее что-то тепло клокотало, готовое вырваться, но она не хотела показать свой гнев дракону, и поэтому старалась сдерживать это.       Кончилось все тем, что Роу отрыгнул немного рыбы. Противным выглядело все: и склизкая от слюней и еще не пойми чего рыба, и то, как змеевик это делал. Хоть Ингвер и уверяла себя, что ненавидит его как и всех драконов, все же ей стало страшно, когда он, запрокинув голову, стал странно дергаться, будто ни с того ни с сего подавился.       — Может, еще проголодаешься, так что я на всякий случай оставлю тебе чуть-чуть… А то мне еще кое к кому залететь надо… — с этим словами он полетел куда-то на верх горы.       Ингвер с отвращением отвернулась от оставленного угощения. Чтобы она такое стала есть! Но в ответ живот заворчал, как стая рассерженных жутких жутей. Голова девушки постаралась заставить его замолчать. Да, этот хитрец замолчал, но зато потом закрутил себя в такой узел, что в глазах потемнело… В общем, Ингвер съела эту рыбу. Тело оказалось сильнее разума.       «Какая же я пакость! — горестно думала девушка. — Я же все еще викинг, по крайней мере, душой! Я должна ненавидеть драконов! А я…»       Сознание вины навалилось на нее. Вина за все: за смерть отца, за то, что она теперь не следует вековым традициям ее народа, за проявленную слабость, за… Да много еще за что. «Что же делать?» — чуть слышно шептала девушка.       И тут вдруг всплыли слова матери, сказанные еще давно: «Ингвер — значит ведающая богов. Если тебе когда-нибудь будет трудно в жизни, спроси совета у богов: они помогут!»       Ингвер с радостью ухватилась за эту путеводную ниточку и с жаркой мольбой обратилась к богам. Глазам было горячо и мокро, но ни одной слезы не скатилось по сухой, чешуйчатой коже… Девушка молилась долго, пока нечаянно не уснула прямо на голых камнях.