Гнев богов

      Ингвер проснулась сама. С трудом разомкнув веки, она огляделась вокруг: было раннее утро - птицы только-только затевали свои веселые песенки и болтовню, а в лесу висел розоватый сумрак. Решив, что больше не сможет уснуть, дракониха, потягиваясь, выбралась из своего логовища.       Ей было сегодня как-то не по себе. И дело даже не в том, что вчера она открыла, что залетела Тор знает куда, вовсе нет! Просто у девушки было смутное ощущение, что она видела какой-то сон: он был нехороший, страшный, но важный. И вот она не может его вспомнить! Так, конечно, со всяким бывает, а все же было обидно. К тому же, от этого затерявшегося сна голова была тяжела, и всему телу было неуютно - в общем, встала Ингвер сегодня не с той лапы.       Но мешкать ей было некогда, - по крайней мере, она так думала, - и вот она, стряхнув с себя страх и смурное настроение, уже вновь несется над океаном. Решилась девушка на это, потому что вспомнила, откуда прилетела. Осознавать это мало, но почему-то Ингвер сразу приободрилась. Главным для нее сейчас было не сворачивать с выбранного направления. А то так и заблудиться не долго.       Уже прошло много времени с того момента, как гостеприимный Щит растаял среди голубого марева на горизонте. Припекало. Хотя путешественница и летела очень быстро, с ветерком, спину и крылья все равно ощутимо жгло. К тому же девушка начинала хотеть есть - "удовольствие" то еще. Но она все равно продолжала лететь, не сбавляя скорости. И чем больше жара и голод донимали ее, чем больше она от этого уставала, тем страшнее становилось. Начинало сбываться то, чего дракониха так боялась, из-за чего не сразу решилась на это отчаянное путешествие: она выбивалась из сил, а хоть малейшего намека на близкую землю и в помине не было.       Необходимо было что-нибудь предпринять, но вот только что? Если Ингвер сделает перерыв на охоту, то это ей поможет восполнить запас сил и продержаться в воздухе намного дольше... Но ведь тогда она может потеряться в этом бескрайнем голубо-синем просторе, ведь здесь не было ни одного ориентира! Но тут в голове возникла одна мысль, которая маленькой искрой разожгла затухающую уже надежду, и она словно очаг подсветила радостью мордочку драконихи. Конечно! Как она сразу не вспомнила про солнце! Ведь по нему же ориентируются мореходы с Олуха! Правда, оно движется по небу, но ведь можно поохотиться всего минут 10-15, а потом сразу лететь...       И вот Ингвер, запомнив с какой стороны от нее было солнце, принялась за охоту. Снизившись к самым волнам, она негромко запела, стремительно разрезая воздух. Сразу перед глазами словно взаправду предстали морское дно и толща воды над ним, и скоро тонкая игла звука наткнулась на то, что было нужно, а именно небольшой косячок упитанных рыбешек... Скоро дракониха слегка утолила голод и отправилась дальше.

***

      Прошло еще несколько часов. За это время Ингвер уже несколько раз перекусывала; начинало смеркаться. Стало немного легче - солнце больше не пекло каждую чешуйку на спине и крыльях. "Если бы я была человеком, то наверняка бы давно сгорела, - подумала девушка. - Однако куда провалились все островки или хотя бы скалы? Если так будет продолжаться дальше... Надо еще раз проверить."       Она сначала зависла на одном месте, а потом, медленно и с трудом поворачиваясь вокруг самой себя, дракониха стала посылать своих верных разведчиков, звуки, чутко прислушиваясь к любому отзвуку. На этот раз ей повезло: кроме картины бескрайней водной пустыни да того, что скрывалась под толщей моря, появились еще силуэты чего-то маленького быстро движущегося... Ингвер мгновенно развернулась в ту сторону, где, по ее мнению, это что-то трепыхалось. Звуки уже летели туда. Да, сомнений быть не могло: это были маленькие певчие птички, каких много в этих местах. Они никогда не отлетают далеко от своих островов, а значит, теперь можно быть уверенной: земля близко! Скоро конец этому долгому, утомительному путешествию!       Изредка взмахивая крыльями, Ингвер направилась к стайке случайных проводников. Вскоре она уже могла различить крохотные точки на горизонте; они постепенно стали увеличиваться... Но девушка не подлетела к ним. Что-то, может быть, инстинкт или же просто интуиция, твердило ей, что лучше будет сделать по-другому.       Дракониха замедлила свой полет и, еле шевеля крыльями, стала плавно подыматься вверх так, чтобы очутиться прямо над птицами, но не загораживать им солнце: пусть они до поры до времени не видят ее. Заняв намеченное место, Ингвер некоторое время бесшумно скользила вслед за стайкой - где-то минут двадцать - а потом, набрав побольше воздуха, так что, казалось, что вот-вот затрещат ребра, выдавила из себя такую ноту, что самой стало жутковато. Пташки, не подозревавшие о своей преследовательнице, припустили что было силы. Девушка немного подождала, а когда вернувшееся эхо возвестило ей, что желанная земля близко, быстрее ветра понеслась за перепуганными птицами. Она легко обогнала своих провожатых и, обернувшись на лету, издала нечто, похожее на чириканье: ей хотелось пошалить. Пичуги действительно очень удивились, даже перестали на миг махать своими крылышками, но уже в следующую секунду они кинулись врассыпную. А Ингвер хохотала от души.       А вот и тоненькая полоска на горизонте - это долгожданное пристанище. Она росла очень быстро, словно всплывала со дна морского. Все существо уставшей путницы переполнила радость и облегчение... Но вскоре оно сменилось на мрачную усталость и огорчение. Ничего странного, ведь это был Олух! Дом, милый дом!

***

      Сердце невольно забилось в груди, как только пойманная птичка в тесной клетке. Но от чего? От страха или от радости? Ингвер и сама не понимала. Олух для нее не может быть больше домом, здесь слишком опасно для драконов. И все же это была родина девушки; здесь она знала почти каждый уголок (за исключением самых дремучих буреломов, конечно), и здесь жила ее семья, мама и два брата... Очень хотелось увидеть их, убедиться, что с ними все в порядке. О, боги! Как же она могла забыть за всем этим вихрем событий, когда дракониха просто пыталась выжить, их? Перед глазами всплывали лица родных; здесь были и оба брата, и мама, и... папа.       Его лицо затмило все остальное. Глаза его так тепло смотрели из омута памяти, что к глазам сама собою подкатила горячая влага. Но вдруг все переменилось: отец смотрел теперь не добро, а с укоризной, будто Ингвер провинилась в чем-то. С трудом она вспомнила, что должна отомстить за его смерть. Она горячо зашептала, обещая, клянясь, что не успокоится, пока кровь виновного не зальет землю возле их дома, но жуткое видение молча продолжало корить ее: "Почему ты забыла обо мне?"       Слезы, накопившиеся уже достаточно, одна за другой стали скатываться по сухим щекам девушки. Ей нечего было ответить: это был справедливый упрек. Стыд, горе и отчаяние медленно заполняло ее, и неизвестно, что могло бы случиться, если бы не одно вдруг. Вдруг совсем рядом раздался свист стрелы.       Призрак мгновенно растаял, а Ингвер осталась одна против обитателей деревни, над которой парила. Почему она не услышала крика, предупреждающего людей, она не знала, да и размышлять времени не было. Девушка понеслась вверх, стараясь уйти от стрел, сетей с камнями на концах, чтобы плотнее спеленать врага, и всех остальных орудий убийства. Но вот уже она вне досягаемости и летит за высокий холм. "Надеюсь, они не пойдут меня искать здесь," - подумалось ей.       Куда же ей лететь? Она уже слишком устала, чтобы искать другую "пристань", поэтому придется остаться здесь, на Олухе. Только вот где? С отчаянием изнемогающего путника, знающего, что до родного очага еще далеко, Ингвер стала перебирать в уме все известные ей места. Но все казалось недостаточно безопасным, везде ее подкарауливала опасность быть обнаруженной. Вдруг безумная мысль молнией сверкнула в ее усталой голове. А что если передохнуть на крыше домика Готи? Риск? Да, конечно. Но зато дракониха могла быть уверенной, что она успеет исчезнуть до того, как воины доберутся до домика старушки - ведь он находился так высоко! Неудобно? Будет дуть холодный ветер? Ничего! Сейчас ночами все топят в своих домах, и часть этого тепла, просачиваясь сквозь кровлю будет согревать ее.       Эта безумная идея все больше нравилась девушке. Может быть, стоило бы переночевать в лесу, но твердая земля почему-то стала пугать ее. Возможно, это было следствием усталости и перенесенного зноя, а может, брала свое драконья кровь. Но все же Ингвер, нырнув в легкое облачко, набежавшее на заходящее солнце, пробралась к домику вещей Готи.       Хозяйки, судя по запаху, не было еще дома. Тем лучше! Девушка спокойно, но аккуратно - не хотела же она разрушить это шаткое сооружение! - приземлилась на деревянную площадку перед домом, взобралась на крышу. Теперь оставалось только ждать.       Хотя с крыши открывался чудесный вид на закат, и ветра против обыкновения не было, дракониху одолевали мрачные мысли. Она все снова и снова вспоминала призрак своего отца, его суровый взгляд... Ингвер точно знала, что должна отомстить убийце, но вставал вопрос: где его искать? как она узнает его? Ведь тогда, когда она видела это ужасное чудовище, было слишком темно, чтобы рассмотреть его, чтобы запомнить и потом узнать его... Не весело осознавать, что на тебе висит тяжкий долг, и ты не можешь его исполнить!       Ее невеселые мысли были прерваны тихим шарканьем ног - это Готи возвращается к себе из деревни. К своему счастью и к великой радости сжавшейся в комок драконихи, старейшина не заметила свою гостью. Она сразу же вошла в свой дом - видимо, день был сегодня тяжелый.       Стемнело. В деревне то и дело гасли окна. Вскоре и на досках под Ингвер исчезли светлые пятна, а под крышей все затихло. Девушка и сама не заметила, как уснула.