Гнев богов

       Рев драконов и крики защищающихся от них людей.       Эта какофония вырвала Ингвер из объятий сна пусть и не столь приятного от неудобной позы. Она вскинула голову и осмотрелась, хлопая широко раскрытыми от ужаса и удивления глазами.       Небо было красно от факелов, лизавших чуть ли не самые края низких облаков, успевших укрыть небо, пока девушка спала. То тут, то там мелькали полчища драконов, а внизу отбивались и отстреливались от них викинги. Это была одна из тех сумасшедших ночек, когда воины Олуха сотнями убивали своих врагов, но и самих их погибало тогда достаточно.       А что же делать ей? Этот вопрос мучил Ингвер все больше и больше, вытеснив даже мрачные мысли о мести. Она не принадлежит теперь ни к одному из этих двух миров: люди примут ее за своего недруга и убьют, даже если она им здорово поможет, а драконы… Не хотелось ей вместе с теми, против кого раньше воевала крушить дома односельчан и обворовывать их!.. Что же тогда? Просто сидеть и смотреть на эту не угасающую веками войну, уносящую каждый раз столько жизней? Конечно, нет! Она не настолько хладнокровна, да и совесть при упоминании об этом взбрыкивала, как горячий конь. Улететь отсюда? Но это то же, что и сбежать с поля боя — это смертный грех, это проявление трусости! Так что же все-таки делать?       Пока Ингвер сидела на крыше хижины Готи и размышляла, глаза ее бродили в той неразберихе, что творилось кругом; казалось, они что-то или кого-то искали. И точно: скоро ее взгляд выхватил из рыжеватого сумрака силуэт какого-то довольно крупного дракона. Кажется, это было ужасное чудовище… Девушка вздрогнула. Один из таких монстров убил ее отца… Может, стоит проследит за этим ящером?       Вспорхнув со своего насеста, она полетела, осторожно лавируя между мечущимися драконами и орудиями убийства, то и дела пропарывающими воздух порой всего лишь в паре метров от Ингвер, и стараясь не потерять в сумятице хвост того, за кем она гналась. Кажется, он пошел на посадку… Что ж, она подождет его здесь, в небе.       Чудовище спустилось к стаду овец, которое викинги почему-то не загнали еще никуда, — может, пока не успели? — но тут же на него с криком кинулось человек десять мужчин, появившихся будто из-под земли. «Хорошо замаскировались!» — про себя похвалила их девушка.       Следом за взрослыми выскочили невысокие фигурки подростков — наверное, это их первый бой после нескольких недель тренировок. Ребята все были с щитами, как и полагается настоящим воинам. Правда, лучшие драконоборцы деревни говорили, что это вооружение в бою с драконом только мешает. Но этим юнцам, похоже, было наплевать на их слова. А может, это матери заставили своих горячо любимых чад взять в первый бой хоть что-нибудь, что могло бы защитить их. Возможно, кому-то покажется странным, что женщины острова Олух, часто убивавшие драконов ничуть не хуже их мужей, братьев, отцов, так пекутся о защите детей от этих чешуйчатых гигантов. Но мать всегда останется матерью, как бы ни был суров мир, в котором они живут…       Среди щитов Ингвер заметила один с очень знакомым рисунком: выкрашенные черным доски перечеркивал красный крест, а на свободном месте ютилось множество более мелких крестиков, тоже красного цвета. У девушки был похожий, только кресты на ее щите были рыжими, как языки пламени. Интересно, что это за паренек? А может, девчушка?.. Дракониха тут же одернула себя — не стоило отвлекаться, можно было упустить заинтересовавшего ее ужасного чудовища.       А дракон времени зря не терял. Сначала он устремился в небо, — конечно, ему ведь не хотелось погибать! — но один из окруживших его воинов прыгнул чудовищу на хвост, и тому волей не волей пришлось принять неравный бой. С отчаянием затравленного зверя он набросился на людей, подмял под себя двоих, еще четверых сбил ударом хвоста и… воспламенился. Ингвер содрогнулась от ужаса, услыша страшные, разрывающие душу крики погребенных под пылающей тушей. В душе у нее искоркой полыхнул страх и тут же исчез — злость заняла его место; девушка не колеблясь камнем полетела вниз, помогая сильными рывками крыльев. Внутри у нее все закипало: знакомое чувство! Но она удерживала внутренний огонь, ведь если она слишком рано повергнет разбушевавшееся чудовище, то несчастных драконоборцев уже будет не спасти: они сгорят, или задохнутся, или тяжелая груда мяса раздавит их. Нет, она пока не будет стрелять, хотя ей казалось, что она сейчас изнутри сгорит.       Через несколько мгновений Ингвер, раскрыв крылья, уже тормозила, чтобы не разбиться; она выпустила когти; промчавшись над ужасным чудовищем, она вцепилась в его спину и потащила за собой. Лапами она почувствовала, как дракон дернулся от боли.       Долго дракониха не могла тащить столь тяжелое тело, поэтому уже через несколько метров она бросила свою ношу и, еле переводя дух, взмыла ввысь, подальше от длинных рук викингов. Но не улетела. Ей хотелось узнать, что станется с ужасным чудовищем.       Паря над деревней, Ингвер видела, как к дракону, все еще лежащему на земле и сдавленно постанывающему от боли, которую причинили ему острые когти девушки, побежали люди, которые его до этого окружили. И впереди всех бежала маленькая фигурка с щитом с красными крестами. Она уже рядом с распростертым чудовищем, уже заносит над ним свой молот… Но тут ящер вскочил и с яростным рыком отбросил смельчака ударом головы, а тот, ударившись о землю, выпустил спасительное оружие из руки. Теперь у него был только щит. Только щит против обезумевшего от боли, гнева и страха дракона. А товарищи его далеко, прийти на помощь некому…       Ингвер тяжело вздохнула — не хотелось ей лезть опять в то пекло! — и нырнула к земле. Она подоспела как раз во время, чтобы втиснуться между парнишкой (это был именно мальчик) и разъяренным ящером. Ее глаза встретились с яростным взглядом холодных, неблестящих глаз с невероятно узкими зрачками, в которых вспыхивало пламя гнева. Чудовище прошипело:       — Что ты делаеш-ш-шь?! Дай мне убить этого презренного человечишку!       Дракониха почувствовала как у нее встает дыбом гребень, как когти впились в землю, а в груди становится все жарче и жарче. Еще бы! Это был тот самый убийца! Теперь она его узнала. Она не отвечала ему, но все же старалась сдержать подымающийся из самых глубин ее горла рык и не оскаливаться. А чудовище зашипело еще злее и нетерпеливее:       — Что же ты молчишь?! Почему не отходишь?! Или ты защищаешь этого выродка?! — произнося эти слова он перешел чуть ли не на тихий рев.       — Да, — твердо и спокойно ответила Ингвер. По крайней мере, ей хотелось думать, что так и было.       Дракон презрительно сощурил глаза и зарычал. Девушка не шелохнулась, но каждая ее жилка, каждый нерв были напряжены, готовые отозваться на любой еле слышный шелест. И это случилось — загремел топот викингов, которые, судя по звуку, должны были с минуты на минуту выскочить из-за угла, чтобы напасть скрутить, зарубить, убить, отомстить, может быть. Ужасное чудовище фыркнуло, в последний раз бросил в сторону Ингвер изничтожающий взгляд и тяжело взлетел. А дракониха полетела следом. Да, выходило так, что она отпустила убийцу своего отца, но, она была уверена, это не надолго. Ведь пока они пялились друг на друга девушка успела запомнить его запах, а значит, поиски станут гораздо более легкими. Да и сейчас Ингвер не собиралась выпускать этого дракона из виду.       Не собиралась. Но, похоже, боги распорядились иначе. Она уже почти обогнала то ужасное чудовище, но тут возле самого крыла все как будто вспыхнуло. «Стрела! — заметались мысли в голове у девушки. — Или гарпун!» Ужас обдал ее холодом, который однако не смог погасить боль, все увеличивающуюся при каждом отчаянном взмахе крыльев. Ингвер, да и вся ее драконья сущность рванулась с отчаянием к небу, к спасительным клочьям махровых туч, но что-то резко с непостижимой силой потянуло ее назад, отозвавшись в крыле новыми ослепляющими всполохами, и дракониха полетела вниз. «Все-таки это гарпун,» — со страхом подумала она и, извернувшись, снова полетела вверх. Девушка понимала, что сейчас новый рывок потащит ее к земле под чей-нибудь клинок, поэтому приготовилась.       Вот она снова летит вниз, но на этот раз она ухитрилась схватиться зубами за веревку. Снова отчаянный рывок наверх, к свободе; выпустив когти, Ингвер полоснула ими по веревке — и она свободна! Наконец-то девушка смогла укрыться под спасительным покрывалом туч.       Победа! Но дорого же она ей далась! Все плечо и крыло жутко болели, и при каждом движении отзывались еще более сильной болью. Так далеко не улетишь. Надо спуститься и хотя бы попытаться вытащить этот проклятый гарпун из раны. А там уже видно будет.       Дракониха затянула свою обычную песенку — вся земля внизу сразу стала четко различима. Здесь еще деревня, а вон там начинается лес. Ингвер еще немного пролетела поглубже в лес и, замирая от страха, спустилась. Посадка вышла не очень мягкой — крыло уже почти не слушалось.       «Надо поскорее вытащить гарпун, а потом бежать отсюда подальше и хорошенько спрятаться!» — подумала девушка.       Чуть не вывернув шею, она ухватилась зубами за древко возле самой раны. Потянула. Боль, пульсируя и становясь все сильнее, разлилась по крылу и чуть не по всему телу. Нет, если дергать, то надо делать это резко… Сама мысль об этом страшила дракониху, но она тут же попыталась себя успокоить. Ничего страшного, надо всего лишь представить, будто ты дергаешь молочный зуб — будут примерно те же ощущения.       Мысленно повторяя это, Ингвер изо всех сил потянула на себя гарпун.       Все тело будто огнем ожгло, а в голове наступили холод и пустота, перед глазами заметались светлые и темные пятнышки. Девушка пошатнулась и рухнула на землю. Ей тут же сделалось лучше, будто бы боги через землю передали ей часть своих животворных сил: зрение прояснилось, мысли снова вернулись в прежнее русло. Боль, правда, прошла только наполовину, но даже от этого терпеть стало намного легче. Но вот в остальном все оказалось намного хуже.       Ей удалось вытащить гарпун, но зазубренный наконечник сильнее разодрал края раны и сделал ее еще глубже, от чего кровь хлынула как из ведра. Ужас охватил Ингвер уже в который раз за эту ночь. Столько крови она никогда раньше не видела. И как ее остановить тоже не знала. А от этого становилось еще страшнее.       Не осознавая почти, что она делает, дракониха, снова вывернув шею, приникла к ране и начала ее зализывать. Кровь была теплая и с каким-то металлическим привкусом. Казалось, что где-то она девушка встречала этот вкус… или запах… Она пыталась вспомнить, но сколько не напрягала память, ей это никак не удавалось. А тем временем багряный поток стал потихоньку уменьшаться и вскоре совсем сошел на нет.       Ингвер очень удивилась этому, но и обрадовалась тоже порядком. И хоть в голове у нее гудело, а лапы тряслись, как ветки рябины на ветру, — все же она потеряла слишком много крови — девушка готова была идти на поиски временного убежища.