Гнев богов

       Вот и все. Все кончено.       Ингвер стояла над телом и смотрела на него без всякого выражения, будто ничего не видя. Она ничего не чувствовала, ни о чем не думала. Внутри нее все застыло, даже сердце и то едва билось.       Наконец дракониха пришла в себя. Тряхнув головой, она огляделась и, поспешно, как вор, вцепившись в гнутые рога поверженного Раша, потянула его за собой. Девушка тащила его в деревню, к своему родному дому, и шаталась на каждом шагу — все-таки целый день, проведенный в воздухе сказывался усталостью. Ингвер приходилось много раз останавливаться, чтобы перевести дух и дать дрожащим лапам хоть какой-нибудь отдых. В одну из таких передышек она обернулась. В глаза ей бросилась черная полоса голой земли, темнеющей даже в ночи среди опавшей рыжей хвои — это тело, цепляясь за все что ни попадя, сорвало обычный для леса светлый ковер. Поморгав немного, усталая путница отвернулась и продолжила свое нелегкое путешествие.       Долго еще дракониха проламывалась сквозь буреломы и кусты, но вот последние заросли расступились, и она почти вывалилась из леса на окраину деревни. Впереди дрожал неровный свет факелов, а там, где стояла сейчас Ингвер, песчаную дорожку скрывала сумеречная полутьма. Небо уже светлело, и скоро должна была заняться утренняя заря. Значит, времени оставалось не так уж и много. Девушка, напрягая последние силы и стараясь двигаться как можно быстрее, поволокла ужасное чудовище по окраинным улочкам. Пару раз она останавливалась и прислушивалась; было так тихо, что можно было слышать, как ворочаются люди в своих постелях. Проверив так, все ли еще спят и не собирается ли кто выйти на улицу, серая тень продолжала свой путь, а за ней с трудом тащилось нечто темное и большое.        Ингвер издали почувствовала, что ее дом приближается. Еще бы! Все эти закоулочки, дома, изгороди, даже камушки на тропинке были знакомы ей, казалось, уже сто лет, и вот она вновь видит их после долгой отлучки. Ноги теперь у нее дрожали не только от усталости и слабости — она вся тряслась от радостного нетерпения, словно в болезненном жару. Последний поворот — и вот девушка у жилища ее семьи. Дракониха едва удержалась от радостного вскрика и, тихонько пискнув, бросилась к ступеньками, прижалась к ним головой и терлась, терлась о них, будто это были не обыкновенные деревяшки, а мамины руки…       «Да, Ингвер, ты определенно сходишь с ума!» — прошептала девушка, обращаясь к самой себе. Она ведь никогда не задумывалась о том, как хорошо возвращаться домой, и поэтому ее безумная радость показалась ей ненормальной. Дракониха счастливо вздохнула и огляделась. Ее взгляд тут же наткнулся на мертвого ящера, живо напомнившего ей, зачем она сюда пришла. Хорошее настроение вмиг улетучилось, и девушка, быстро-быстро, чтобы наконец-то освободиться от страшного долга, подтащив тело поближе, положила тяжелую, безжизненную голову на ступеньки и, размахнувшись лапой, полоснула когтями по шее. Вытекло несколько тоненьких струек крови, запачкавшей истертое ногами дерево. Ингвер выдохнула как будто с облегчением, глянула на небо, совсем уже просветлевшее и чуть окрасившееся розовыми красками, и стремглав побежала в лес.       Забежав подальше и спрятавшись в кустах, дракониха, покачавшись, постояла и рухнула как подкошенная. Сознание ее тут же заволокло сонной пеленой.

***

      Ингвер очнулась уже под вечер. С трудом разлепила глаза, потихоньку села. Все ее тело тупо ныло, а на шее горела глубокая царапина, про которую дракониха вчера забыла. Попробовав раскрыть крылья, она почувствовала, как резкая боль искрой проскочила по плечам и спине и мгновенно притихла, отзываясь ломотой. Впрочем, такое со всякими бывает. Осторожно встав девушка побежала небыстрой трусцой, чтобы не врезаться ненароком в какое-нибудь дерево. Бежать ей так пришлось недолго: вскоре на пути ей попалась полянка. Хотя она и была небольшой, но для того, чтобы размять крылья, ее вполне хватало.        Всего лишь каких-то 10 минут и дракониха уже в небе. Правда, ее от каждого порыва ветра бросало из стороны в сторону, но главное, что она смогла взлететь — теперь ей и перекусить удастся. Девушка за этим и направилась к морю.       Скоро она уже была сыта. Решив отдохнуть немного, Ингвер приземлилась на обломок скалы и, опустив в морскую воду хвост, задумалась… А что же дальше? Стремиться уже было не к чему. Раньше она желала одного — отомстить за смерть отца. Ну, а теперь? Для чего жить? Только для того, чтобы есть, пить и спать? Но это же не жизнь…       «Что делать? Что делать?!» — гулко отдавалось в голове девушки. Не находя себе более места, она вспорхнула со своего камня и полетела… куда глаза глядят и крылья несут. Ей казалось, что вот сейчас, когда глаза слезятся от сильнейшего ветра и от него тут же высыхают, когда можно броситься в крутой вираж, когда можно падать во всегда неспокойные волны моря, в самый последний момент изворачиваться в воздухе и вновь мчаться ввысь — да, да, именно сейчас, в момент борьбы с самой стихией, в голову может прийти ясная мысль, которая способна была бы стать новой целью. Но этот стремительный полет почти не помогал — Ингвер никак не могла заполнить ту пустоту, образовавшуюся после достижения цели, то есть, после убийства, чего она не понимала. Но что-то внутри нее будто твердило: «Лети, лети!», и она летела, хотя в глубине души осознавала бессмысленность этого занятия.       Сколько времени так прошло, дракониха не осознавала. Она даже не знала, куда направляется, и не заметила, что вдалеке уже заклубился туман Проклятого пролива, столь сильно захватили ее мучительные размышления о будущей своей жизни. Вдруг знакомый голос (какая удача!) окликнул ее:       — Гвер! Куда ты пропала?        Девушка зависла над морем и неловко развернулась. К ней подлетал, тяжело дыша, Роу.       — Так куда ты исчезла? — спросил, отдуваясь, змеевик, когда оказался совсем близко.       — Я? Да так… — замялась Ингвер.       — Я уж испугался, — виновато, будто стесняясь того, что говорит, пробурчал дракон. — Просто у меня был знакомый. Раш его звали. Тогда же, когда и ты пропала, он пропал. Я расспрашивал многих, они говорили, что слышали такие звуки, будто к нам приплыли люди, и их кто-то из наших прогоняет… Я думал, что ты могла быть там и что тебя могли убить, — оправдываясь, прибавил он.        Пока Роу говорил это, у девушки внутри постепенно все будто замораживал кто-то. Наверное, если бы она сейчас была человеком, то побледнела бы. Но она была драконихой, да в добавок еще и светло-серой, поэтому у нее только гребень слегка зашевелился на затылке. Но ее знакомый не заметил этого и продолжал свои расспросы.       — Ты не видела его? Он… Он такой довольно большой. Передних лап у него нет, он ходит, опираясь на крылья… Еще у него длинная, тонкая шея, а на голове — рога…        Змеевик продолжал что-то еще говорить, но Ингвер не слышала его. Ее поразила мысль о том, что у драконов кое-что почти такое же, как и у людей: у них тоже есть и друзья, и родные, и всем им тоже бывает больно и грустно, если один из них не вернется с налета на остров. Постепенно соображая, дракониха внезапно для самой собой открыла, что ей стало стыдно, мучительно стыдно. Будь бы она сейчас человеком…       А Роу, принимая ее молчание за знак того, что она никак не может понять, продолжал ей втолковывать, что Раш большой, что шкура у него такого-то цвета, что рога у него гнутые… Он не знал, он не мог проникнуть в ее голову и узнать о чем это странное существо думает. Дракон уже начал потихоньку терять терпение и выходить и с себя, как она вдруг поспешно выпалила:       — Нет, я его не видела!       Змеевик замолчал, понурился.       — Понятно, — пробормотал он. Вздохнув разок, он добавил: — А ты сейчас куда?       С этими словами Роу посмотрел прямо в глаза Ингвер. Его зрачки были немного расширены, от чего глаза казались добрыми, но почему-то девушке невмоготу было глядеть в них. Ее бросило сначала в жар, а потом в холод, и она пробормотала:       — Я не знаю…       — Так может поможешь нам еще раз?       — Нет! — с ужасом прошептала дракониха. Ей представилось, как она прилетит на этот остров и к ней так же, как сейчас Роу, подойдет и спросит о Раше… А она не сможет смотреть ему в глаза! Ей будет стыдно! Нет, не хотелось бы ей такого!       А змеевик, как ни странно, расслышал ее шепот, заглушаемый шумом моря. Он опять вздохнул и проговорил:       — Ладно. Я не могу тебя заставить. Ты — свободный дракон… В отличии от меня, — добавил он после недолгого молчания.       Ингвер тоже вздохнула и, не смея поднять головы, чтобы не встретиться со взглядом ящера, попрощалась:       — До свидания.        Она развернулась и полетела, постепенно набирая скорость, прочь от проклятого Драконьего острова. Если бы она обернулась, то увидела бы, что Роу удивленно смотрит ей вслед. Еще бы! Ведь в драконьем мире никто не говорил так, как та странная дракониха: «До свидания»!